Глава 19

Никогда не видела, чтобы дни рождения проходили так . Я могу сказать, что у меня большая семья: отец, сестры, их мужья, двоюродные братья, и всегда любой праздник у нас проходил с шумом и размахом, за богато накрытым столом, с приглашенными гостями, живой музыкой. День рождения Дамира Муратовича не был таким. Но тем не менее я его поздравила, хотя, думаю, что он лукавит. Но для чего-то он пригласил эту Эльвиру. Для того, чтобы познакомить со мной или чтобы она меня увидела? А может быть, чтобы я поняла, что у такого мужчины не может не быть женщины. А если она есть, она обязательно красивая и умная. Стало грустно, где-то из колонки играла приятная медленная мелодия, утка в апельсиновом соусе и салат из запеченной тыквы не радовали своим вкусом. Хотя я уверена, что Бернар старался. Мне бы сейчас озадачиваться другим вопросом, не размышлять у Джумаева, а как-то отвести эту Эльвиру в сторонку и попросить ее, чтобы она рассказала моему отцу, что я жива, здорова и мне ничего не угрожает. Как-то наладить утерянную связь с внешним миром. Но у меня даже язык не повернется рассказать все этой женщине. Я чувствовала в ней соперницу. За ее милой улыбкой что-то скрывалось. Она изучала меня, рассматривала, отвечала на все мои каверзные вопросы, но больше уходила от ответа. Дамир лишь громче стучал вилкой о тарелку, хмурил брови, поджимал губы, но мне даже понравилось его злить. Но я злилась сама на себя и на то, в каком положении оказалась. – Дамир, пойдем потанцуем, какая прекрасная композиция. Мое тело так и хочет поплыть по волнам этой мелодии. Боже мой, что она несет? Танцевать? Дамир умеет? Женщина схватила мужчину за руку, потянула в середину зала, а я, затаив дыхание, начала смотреть на него, на то, как он отреагирует. Неужели пойдет? Неужели позволит закружить себя на волнах этой мелодии, как выразилась эта навязчивая дамочка? – Нет, Эльвира, ты знаешь, я не танцую. Это совсем не про меня. – Брось, Дамир, когда-то ты очень прилично танцевал. Наверняка ты этого не забыл, пойдем. И вообще, подрастающему поколению стоит показать, как умеют двигаться более взрослые люди, как это надо делать. Я прыснула в кулак, отвернулась, закинула в рот кусок утки и запила шампанским. На что я рассчитывала? Что, увидев меня, Дамир падет к моим ногам, станет осыпать комплиментами и сам закружит по этому залу, прижав к своей сильной груди? Нет. Да, да, именно на это я рассчитывала, но мой здравый разум сопротивлялся этой дикой фантазии. Но сейчас это стало так явно, что даже неудобно перед самой собой. Я покраснела, отвернулась, прикусила губу, а в этот самый момент Дамир сдался и пошел танцевать. Я не слышала, о чем они разговаривали, но меня изнутри съедала самая настоящая ревность. Я пришла в этот дом. Я здесь осталась. Я здесь главная гостья, и поэтому все внимание должно быть мне, а не какой-то там дамочке, которой совсем скоро исполнится сорок. Выпрямилась, гордо вскинула подбородок, не отвернулась, а нарочно начала смотреть на танцующих. На то, как крупная мужская ладонь лежит на женской спине, на то, как Эльвира прижимается к Джумаеву. Она что-то говорила, ее губы шевелились, партнер отвечал однозначно – «да» или «нет». Но когда пара повернулась в мою сторону, и наши взгляды с Дамиром встретились, меня словно отбросило в противоположную стену, и я больно ударилась об неё спиной, так, что весь воздух вышел из легких. Дамир смотрел на меня иначе. Не так, как смотрел на девчонку, попавшую под дождь, которая пришла выяснять отношения между взрослыми мужчинами. Не так, как на малолетку, которую он пришел поздравить с днем рождения и подарить очередной, пусть и очень дорогой подарок. Даже совсем не так, как когда он услышал, что я предложила себя взамен того, что должен мой отец. Он смотрел иначе. В глазах отражался свет включенных торшеров, а мне казалось, это горит огнем его взгляд. Он напряжен, брови хмурые, между них залегла глубокая морщина, губы плотно сжаты, на скулах играют желваки. Он пожирал меня этим взглядом, смотрел как на женщину. Я перестала слышать музыку, она куда-то исчезла, только кровь шумела в ушах, а еще я так и не могла вздохнуть, потому что в груде все сдавило тугими тисками. Когда Дамир оторвался от своей спутницы, я сразу поняла, что он идет ко мне. Протягивает руку, а я просто смотрю на нее и не понимаю, что делать. – Николь, разреши тебя пригласить? – голос низкий, тело вибрирует, пальцы похолодели и дрожат. Но я вкладываю свою ладонь в его, и меня словно ударяет током. Мужчина ведет меня на середину зала, кладет свою широкую ладонь на спину, легко прижимает к себе. Другую мою ладонь кладет на свою грудь, туда, где находится сердце. Я чувствую, как оно вырывается из груди, поднимаю глаза, встречаюсь со взглядом Дамира, и мы начинаем танцевать. Пол уходит из-под моих ног, я вспоминаю, как дышать, и слышу музыку. Это что-то невероятное, волшебное, потрясающее. Кажется, что свет гаснет совсем, а я смотрю еще выше, на стеклянный купол над нами. Там огромная луна, яркие звезды, и мы танцуем среди них. Я никогда не танцевала с таким мужчиной, как Дамир. Я никогда ничего не чувствовала к мужчине вообще, не испытывали и доли тех эмоций, что сейчас накрывают меня. С ним рядом не страшно. Мне интересен Дамир Муратович, я хочу разгадать его, узнать все его тайны. Меня влечет к нему, и этому трудно сопротивляться. Неважно, что он старше, что он друг или враг отца. Ничего не важно. Снова не хватает воздуха, и хочется плакать от радости. Ненормальная. Сумасшедшая. Рядом с ним я такая.