Глава 22

Дамир Сорвало. Окончательно. Моя толстая броня давно дала трещину, а сейчас рассыпалась подобно осколкам стекла от фоторамки, больно раня, но я не чувствую этой боли, лишь потребность обладать этой девушкой. Не мог заснуть, ушел в кабинет, сидел там, изучал новый проект, вышел на несколько минут, а когда вернулся, увидел Николь. Ей было строго запрещено заходить сюда, но она ослушалась, и это вызвало острый прилив гнева. В тот момент я был готов задушить ее, потому что не выношу, когда меня не слушаются, когда не соблюдают элементарных правил. Перед глазами были алые круги, схватил Николь за горло, ни оправдания, ни кровь на пальцах меня не остановили. Она оправдывалась, что-то пыталась сказать, но я не слушал. Николь посмела дотронуться до самого дорогого, посмела увидеть то, что я столько лет скрывал, но не пытался забыть сам. Глаза испуганные, огромные, лишь заглянув в них, остановился. Понял, что продолжаю быть чудовищем, каким она меня считает. Но вместо того, чтобы отпустить, прогнать, впился в ее губы своими. Начал целовать, жадно пожирая, словно голодный зверь, не давая ей вздохнуть, чувствуя, как девушка начинает отвечать на поцелуй, как царапает плечи, и это подвело к той черте, переступив которую, назад я уже не вернусь. Ее прикосновения обжигали, на мне были только домашние брюки, возбужденный член отчетливо выпирал. Подхватил Николь на руки под ягодицы, футболка задралась, пальцы накрыли промежность, прорычал ей в губы, в голову ударила кровь. Уложил на диван, навис над ней, оторвался от губ, она не сопротивлялась, в глазах туман, губы приоткрытые. Надо было остановиться или что-то сказать, но я не мог. Уже никогда не смогу. Начал целовать шею, разорвал одним движением футболку, обнажая грудь, соски торчали возбужденными пиками, начал целовать их по очереди, чувствуя, как член сочится смазкой в штанах. Одной рукой мял грудь, второй, отодвинув тонкую полоску трусиков, накрыл промежность, из груди вырвался утробный рык, внутренний зверь хотел ее всю, без остатка. Николь подалась вперед бедрами, начал ласкать, растирать по гладким половым губам влагу, надавил на клитор, девушка протяжно простонала. – Дьявол… дьявол, останови меня. Останови меня сейчас или не говори ничего. Оторвался от груди, перед глазами все плывет, никогда так не накрывала близость женщины. Николь промолчала, лишь прикусила нижнюю губу. Высвободил член, провел по нему несколько раз рукой, чувствуя, как Николь наблюдает за мной. Подхватил ее одной рукой под упругую попку, каждая мышца и клеточка в моем теле была напряжена. Вновь начал целовать в губы, массировать клитор, а когда вошел – лишь головкой, понял, насколько она узкая, сжал зубы, толкнулся и лишь потом осознал, что случилось. Она была девственницей. Напрягся еще больше, взглянул в глаза Николь, в них стояли слезы. – Нет… нет, Дамир, не останавливайся… нет. – М-м-м… Почему я не подумал о том, что она может быть невинной? Толкнулся снова, преодолевая преграду, сцепил зубы, Николь закричала, я замер. – Дыши, девочка… дыши, черт… расслабься, впусти меня. По вискам стекает пот, совсем недавно хотел убить ее, а сейчас самого выворачивает наизнанку, оттого что причиняю ей боль. Начал снова целовать, собирая с висков слезы, двигаться, член не входил на всю длину, слишком большой для нее, а меня переполняли эмоции, самому хотелось кричать от удовольствия. Не знаю, сколько прошло времени, но я уже изнемогал, не мог себя сдерживать, движения стали резче, Николь извивалась подо мной, пальцы, порезанные в кровь от стекла, оставляли на моих плечах красные пятна, да еще царапины от ее ногтей. Начал кончать, вынул член, перехватил его рукой, стимулируя себя, выплескивая сперму на живот девушки. Он тоже был в крови, в ее соках, а я готов был сдохнуть сам на ней, готов отдать свою, как мне казалось, потерянную душу за то, что было. – Извини, девочка. Николь была растеряна, я сказал что-то опять не то. – Ты жалеешь? Жалеешь о том, что произошло? Она так и лежала передо мной – обнаженная и прекрасная, на щеках румянец, а в глазах блеск и гнев. Нет, она не напуганная девчонка, у Николь есть характер, есть стрежень. – Мне не стоило брать то, что мне не принадлежит. – Что? Ты это серьезно? Почему ты так решил? Может быть, это мне стоит решать, кому принадлежит моя девственность, мое тело? Вот именно про этот характер я и думал. Она точно не из тех, кто убежит и будет лить слезы. – Прости, – улыбаюсь, глажу ее по лицу. – Прости? – Этого мало? Можешь пустить мне кровь. – Я хочу другого. – Чего? – Поцелуй меня. Теперь Николь своими тонкими пальчиками касается моего лица, трогает броду, проводит по губам. Сердце колотится в груди как ненормальное, никогда оно так себя не вело. Рядом с этой девушкой оно оживает. Целую, как она просит. Но нежно не получается, вновь начинаю пожирать ее губы, проникать в рот языком, покусывать нежную плоть. Член снова стоит, он и не опадал. Хочу ее снова. Поставить на колени, войти в узкое лоно по самые яйца и вколачиваться до пятен перед глазами, до судорог и оргазма. Но хочу, чтобы она показала, как кончает сама. Хочу видеть это, знать вкус ее оргазма. – Нет… нет, Дамир… ты не чудовище. Ты совсем не такой, каким хочешь быть и всем казаться. – Ошибаешься, девочка, я именно и есть чудовище. Но… – Но? – Но не сейчас.