Глава 9

– Зачем пришла? – раздался в пустом помещении требовательный, властный голос с нотками недовольства. Испуганно вздрогнула и инстинктивно отступила к двери, прижавшись к ней спиной. Сердце бешено колотилось, пульс зашкаливал, в ушах шумела кровь. У меня было острое ощущение, что я попала в клетку к дикому зверю, который вот-вот набросится на меня, прижмёт своим мощным телом и начнет рвать на части. Зажмурилась, сжала кулаки, снова открыла глаза и огляделась. Никого не было видно, только слышались шаги. Первый… второй… третий… Чувствую его едва уловимый аромат. Все мои чувства обострены, и я ощущаю терпкий, пряный, экзотический парфюм с ноткой корицы. Не знаю, как так получается, но я его чувствую. Дамир Муратович останавливается в метре от меня. Я вижу только его силуэт, огромный, возвышающийся, как скала. Я не думала, что он такой большой, даже не представляла. По сравнению с ним я чувствую себя маленькой мышкой. – Зачем ты пришла, Николь? Те же интонации, та же требовательность в голосе. Не понимаю, почему он недоволен? Чем я так могла его огорчить? Тем, что захотела встречи? – Я хотела поговорить с вами. Мне неловко, я сама себе противна. Я такая нерешительная и трусливая. Вроде бы собралась с силами и все-таки пришла, чтобы поговорить, а теперь стою и говорю что-то невнятное. – Я не слышу тебя. Откашлялась, сняла бейсболку, машинально заправила волосы за уши, подняла голову, облизнула губы. – Я хотела с вами поговорить. – О чём ты хотела поговорить? – Об отце, о своей семье и о том, что он вам должен. Тишина. Гнетущая, звенящая в ушах, словно пропали все звуки. Мужчина делает шаг, становится ближе, склоняет голову. Темный силуэт с мощной энергетикой обволакивает меня, окутывает и начинает сдавливать, как огромный питон маленького зверька. Молчит. Мне кажется, слишком долго. Во рту пересохло, хочется пить. А я продолжаю всматриваться в лицо мужчины в этом полумраке, пока у меня не начинают болеть глаза. Я пытаюсь уловить хоть какие-то эмоции на его лице. Они есть, я это вижу, но они не в мою пользу. Он хмурит брови, плотно сжимает губы, играет желваками на скулах. Шея напряжена, крупные вены, видна часть татуировки. На нем черная рубашка, закатанные рукава, расстегнуты две верхние пуговицы, на шее блестит золотая цепочка и какой-то кулон. На руках татуировки, их много, но я не могу разглядеть. А еще этот аромат, исходящий от него, не дает покоя. Я практически задыхаюсь от него. Хочется выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха полной грудью, но теперь неизвестно, выйду ли я вообще отсюда? Пряная корица, смола, мускус и табак. Не думала, что так четко смогу определить его ноты, но я чувствую каждую. – Что ты знаешь? – Вы о чем? Он недоволен, медленно поднимает руку и проводит ладонью по своей аккуратной бороде. На его лице появляется кривая ухмылка. Кажется, я недооценила его. Я не знаю, чего от него ожидать, и Дамир Муратович не такой безобидный, как мне казалось. Я его совсем не знаю, видела всего пять раз в жизни, а сегодня – шестой. – Вот, возьмите, мне не нужно это. У меня есть другие подарки, они в сейфе у папы. Я хочу вернуть их вам, чтобы вы не угрожали моему отцу. Дрожащими руками я достаю из сумочки шкатулку с красным бриллиантом в кольце из белого золота. Мне это кольцо действительно не нужно. Друг моего отца даже не смотрит на свой подарок. Он внимательно разглядывает меня. – Ты решила откупиться за своего отца этой безделушкой? Голос громкий, он режет воздух и мои перепонки. Шкатулка едва не падает из рук. Мне страшно, я не хотела его злить и корила себя за то, что пришла сюда и понадеялась, что всё будет просто. Но нет, просто не будет. – Нет, точнее, да, это очень дорогая безделушка, как и те, что вы дарили мне раньше, – набралась смелости, сказала, быстро зажмурившись. – Ваш отец никогда не сможет искупить того, что совершил, этими камушками. – Но… чего же вы тогда хотите от него? Вот, это был главный вопрос моего визита – узнать, что Дамир Муратович хочет, что отец должен ему отдать? Мужчина отворачивается и уходит, словно потеряв ко мне всякий интерес. Я не знаю, что делать, и продолжаю наблюдать за ним. Он снимает целлофан с одного из кресел у камина, поднимая облако пыли. Затем достает из кармана портсигар, выбирает сигарету, а из другого кармана – зажигалку. Усаживается, положив ногу на ногу. Щелчок, яркое пламя освещает лицо, мышцы напряжены, на висках седина, он прикуривает, делает глубокую затяжку, выпуская струю дыма в потолок. – Что ты можешь еще мне предложить? Вслед фразе откуда-то сверху раздался гром, я подняла голову, над стеклянным куполом крыши сгустились черные тучи, стало еще темнее. Не поняла вопроса, а когда дошло, даже передернула плечами. Что он имеет в виду? – Мне больше нечего вам отдать, я лишь пришла попросить вас не трогать отца, не делать ему больно. Заберите все. Все, что есть у нас, только оставьте его в покое и не приходите больше никогда. – Ты не поняла моего вопроса, Николь? Что ты можешь еще мне предложить? Снова гром, вздрагиваю, на стеклянный купол уже упало несколько капель дождя. Совсем недавно было ясно и солнечно, не пойму, откуда взялся циклон с дождем? А я начинаю понимать, что он имеет в виду. Меня. Я должна предложить ему себя.