ГЛАВА 13

ДАНИС

— Ну вот, докатился, Асадов, — негромко ворчу себе под нос, удобнее обхватывая юное девичье тело, и набираю код на замке от двери. — Таскаешь к себе пьяных в хлам малолеток. Что дальше? На школьниц начнешь засматриваться?

Ухмыляясь своим мыслям, я прохожу вглубь полутемного дома, прямиком в свою спальню.

Этот дом на берегу моря я купил только на днях, еще не успел обжиться, так что спальня «моя» лишь условно. Из моего, пожалуй, тут только запах парфюма, который сохранился на простынях после пары ночевок.

В кармане звонит мобильник, но руки сейчас заняты телом крошки Софи, поэтому отвечать я не спешу. Мелодия вызова затихает и тут же раздается вновь. Закон подлости в действии: когда ты не можешь ответить, обязательно позвонят все, кому не лень. Шарю рукой по внутреннему карману пиджака и, не глядя, отключаю звук.

Софи что-то бормочет, пока я укладываю ее на кровать. Невольно вслушиваюсь в ее бессвязный бубнеж. Интересно, она завтра встать-то сможет? Настолько сильная алкогольная интоксикация может обернуться самыми разными последствиями.

Тяну с другой стороны широкой кровати шелковое покрывало. Отвожу взгляд, коснувшись им оголенных почти до трусиков бедер, и крепко сжимаю челюсть. Набрасываю на Софи покрывало, и та, схватившись за него кулачками, поворачивается на бок.

— Предатели, — неразборчиво произносит она. — Дан… они все предатели, но не ты, да?

Удивленно выгибаю бровь. Получается, девчонка хотя бы немного осознает реальность. Например, тот факт, что находится сейчас у меня. Впрочем, какая разница. Я чертовски устал. Подумаю обо всем завтра.

Толкаю соседнюю дверь, пару секунд пытаюсь найти в себе силы засунуть тело под душ, а потом стаскиваю шмотки и просто падаю на кровать.

Однако стоит только голове коснуться подушки, как, вопреки усталости, мысли начинают крутиться одна за другой.

Я ведь спокойно мог отвезти ее к отцу. Почему не отвез?

Ответа на этот вопрос даже я не знаю. Возможно, я опасался, что девчонке влетит от Глеба за ее полумертвое состояние. А может, испытываю по отношению к ней чувство вины, что оттолкнул тогда в тачке? Или не хотел объяснять, как пьяное тело Софи попало ко мне в руки?

Растираю ладонями сухие глаза и смотрю в потолок. С улицы пробиваются первые лучи рассвета. Шум моря слышен даже через закрытые окна. Обычно этот звук помогает расслабиться и заглушить мысли, когда их поток слишком громкий.

Но не сегодня.

Сегодня я невольно прислушиваюсь к шорохам за стеной. Два раза встаю, чтобы зайти к спящей Софи и проверить, дышит ли девица вообще. Мало ли, как ее организм себя поведет после такой ударной дозы.

Пожалуй, завтра посмеюсь над своей чрезмерной тревожностью, но сегодня я снова и снова склоняюсь над безмятежным лицом, чтобы ощутить теплое ментоловое дыхание.

В шесть утра, попрощавшись с надеждой подремать хотя бы пару часов, достаю из гардеробной спортивные шмотки и отправляюсь на пробежку по пляжу.

Ливень стоит стеной, но даже это меня не останавливает. Хочется выбить из головы странную пыль, которая за короткую ночь успела осесть на полки сознания.

Софи ведь мне даже не нравится. Ну, подумаешь, приютил на ночь упившуюся дочку лучшего друга. На честь и достоинство уж точно не покушался. Так почему на душе такое жгучее чувство стыда?

Где-то глубоко в подсознании я уже знаю ответ на этот вопрос. Я смотрю на Софи далеко не так, как должен смотреть на дочь лучшего друга. Чертова девчонка никак не стыкуется в моей голове с малышкой Софи, которую я успел запомнить перед тем, как уехал за границу семь лет назад.

Стискиваю челюсть и перемешиваю кроссовками мокрый песок, минуя уже шестой километр. Лишь на десятом в голове появляется какая-то ясность, и я со спокойной душой возвращаюсь домой.

Софи все еще сладко спит в моей спальне и, похоже, пока не думает просыпаться.

Бросаю вымокшие шмотки на пол ванной комнаты и встаю под теплые струи душа. Стоит хоть на секунду прикрыть глаза, и перед внутренним взором возникают картинки ее голых ног. Психую и рычу на себя.

Малолетними Лолитами я уж точно не увлекаюсь. И плевать, что выглядят они как Афродиты с сахарным голоском и распахнутыми карамельными губами. Да у меня в принципе девушки ее возраста никогда не вызывали интереса. Что с них взять? Потешить эго, наблюдая за тем, как тебе буквально заглядывают в рот и относятся с неприкрытым восторгом? Нет уж, увольте. С моим эго и без того все в порядке. В постели они чаще всего максимально неопытны и валяются бревнами. А лично я считаю, что секс — это игра для двоих.

Там, где я жил прошлые годы, у меня имелось две постоянных партнерши. Кристина и Лана. Первая заядлая карьеристка, к тридцати годам добившаяся поста гендиректора крупной юридической фирмы, а вторая — модель с успешной карьерой. Кристине в этом году исполнится тридцать один, а Лане двадцать восемь, однако их тела ничем не уступают телам восемнадцатилетних девиц. В койке же обе способны принести в разы больше удовольствия.

Конечно, за это время менялись и другие дамы, но с такой скоростью, что их лица я с трудом удерживал в памяти. К тому же больше никого постоянного.

Но почему-то сейчас, когда я стою под струями теплой воды, мозг услужливо подбрасывает мне образы вовсе не Ланы и не Кристины, которых я тысячи раз видел обнаженными и в самих неприличных позициях, а той, что валяется, приходя в чувство, за стенкой.