ГЛАВА 32

ДАНИС

Пока я на ее просторной кухне кипячу воду, ищу заварочный чайник и чай и режу дольками лимон, невольно представляю, как по утрам Софи тут пьет вкусный кофе и смотрит в окно. О чем она думает в это время? И думает ли иногда обо мне?

Сам не знаю, почему мне вдруг это становится интересным. Обычно на мысли других людей мне абсолютно плевать. Сейчас же подобные размышления наверняка навеяны обычным любопытством, ведь все на кухне буквально пропитано духом Софи. Видно, что каждая кружка из бежевого фарфора отбиралась ей лично и была любовно поставлена на узкую стеклянную полку с подсветкой.

Из глубины квартиры доносится шум воды.

Мы как будто поменялись местами. И теперь не она у меня и не я принимаю душ. Было бы неплохо совершенно случайно наткнуться на нее абсолютно нагую, но... пожалуй, эту деталь ситуации я оставлю лишь в своих фантазиях.

И все же я бы многое отдал, чтобы этого вечера вообще не случилось. Даже не представляю, что ей довелось пережить, и каково чувствовать полную беззащитность.

Разлив чай по чашкам, я оставляю их остывать, а сам прохожу вглубь темного коридора. Толкнув первую дверь, увидел спальню, оформленную в спокойных бежевых тонах.

В квартире царит идеальная чистота. Уверен, даже если заберусь под кровать, не найду ни пылинки. И данный факт тоже проводит некую параллель в моей голове. Софи любит порядок везде и во всем. Она не из тех, кто согласится на хаос и неопределенность. А я ничего другого предложить не смогу.

Тихо прикрываю дверь спальни, а за следующей обнаруживаю интересное помещение — что-то вроде мастерской, увешанной полочками с кистями, какими-то причудливыми статуэтками и банками краски. Посреди установлен мольберт с натянутым на нем холстом.

Я шагаю внутрь и внимательно изучаю картину. Видно, что она совсем недавно появилась на свет и местами не доработана, но мне определенно нравится то, что я вижу.

Это можно бы назвать абстракцией, но я явственно различаю темное летнее небо, которое прошивает зигзаг молнии. Изображение настолько живое, что создается впечатление, будто вдали слышен раскат грома. Да я даже запах озона умудряюсь почувствовать.

Вообще к искусству я безразличен. Даже не знал, что могу быть таким впечатлительным. И не знал, что Софи пишет картины. У нее, бесспорно, талант. Иначе как объяснить, что я стою истуканом и вглядываюсь в темноту полотна.

— Я-я… никого сюда не пускаю… — раздался у двери несмелый голос Софи.

— Почему? — спрашиваю я, ничуть не смутившись тем, что меня застукали за подглядыванием. В конце концов, я же не белье ее рассматриваю как фетишист.

— Не знаю, — хрипло отвечает крошка Софи. Я слышу ее мягкую поступь. Она останавливается прямо за моей спиной и тоже смотрит на картину. — Наверное, стесняюсь. Это лишь хобби. Ему не дано видеть свет.

— Почему? — повторяю я, обернувшись.

Она заливается краской.

— Моя мать владелица галереи и критик искусства. Поверь, она как никто разбирается в этом. Мне не оставалось ничего, кроме как поверить, когда однажды она заявила, что это просто мазня. В отличие от нее, у меня нет таланта, — вздыхает Софи.

— Твоя мать… — мне хочется сказать «идиотка», но я вовремя прикусываю язык, — твоя мать не единственный человек в этом мире, кто разбирается в искусстве. Может, стоило показать это кому-то еще?

— Я не думаю. Какой в этом толк? Папа тоже говорит, что гораздо надежнее строить карьеру в гостиничном бизнесе, тем более что потом я смогу помогать в этом брату, нежели заниматься... мазней. — Последнее слово она буквально выдавливает из себя, оно явно причиняет Софи боль.

— Твое творчество тоже могло бы принести тебе хороший доход.

— Не смеши, — искусственно смеется она. — Кто это купит? Какой-нибудь эстет местного разлива за пару тысяч?

Прищурившись и поджав губы, я ничего не отвечаю.

— Я заварил чай на кухне, — сообщаю я после небольшой паузы. Софи снова заливается румянцем, но в этом пушистом огромном халате и с полотенце на голове, намотанном словно тюрбан, она выглядит совсем уж невинно. Я с удивлением обнаруживаю, что отсутствие макияжа красит ее даже больше, чем его наличие. — С лимоном, — зачем-то уточняю я.

— Тогда… идем? — предлагает она, бросив на меня нерешительный взгляд, и бредет на выход из мастерской.

Я дожидаюсь, пока Софи скроется за дверью, и тайком делаю снимок картины на телефон.