ГЛАВА 41

ДАНИС

Не так уж часто мое сердце тарахтит, как старый мотор. Но в эту секунду оно работает именно так. Глухо стучит, кажется, даже время от времени пропуская удары. По-моему, такую вибрацию способен уловить каждый, кто будет рядом.

К счастью Глеб ничего не замечает. Беспечно садится на свое прежнее место, благо, оказавшись спиной к купели.

Впрочем, даже заметь он сейчас свою дочь, ничего страшного бы не случилось. Она по шею в воде, и догадаться, что бессовестно купается в одних трусиках, нереально.

Но я-то знаю, черт побери.

И она знает, что я знаю.

— Чего ты, говорит, старый, под ногами у меня вечно вертишься, — шутливо жалуется Глеб на Марину. — И как объяснить, что мне даже на секунду ее страшно оставить теперь? — Глеб устремляет задумчивый взгляд куда-то в пространство и что-то в его лице неуловимо меняется. Теперь его выражение становится до боли тоскливым. — Мне и подумать страшно, что я останусь без нее. Мы уже так давно вместе, что срослись друг с другом. Всегда думал, что первый… уйду.

Стараясь сконцентрироваться на лице друга, а не на том, что у него за спиной, я произношу:

— Ты, возможно, с меня посмеешься, но мысли материальны. Глупо звучит, но я тысячу раз за свою жизнь убеждался в этом. Не думай о плохом. Не притягивай. Запрети себе. Иначе ни к чему хорошему это не приведет.

Глеб смотрит на меня с надеждой.

— Ты прав… да, абсолютно прав. Что-то я расклеился. Пора брать себя в руки. Ну, будем, — уже бодрее провозглашает он тост, поднимая стопку с водкой. Опрокидывает залпом и занюхивает горбушкой черного хлеба. — Хорошо пошла. Так о чем я? Хотел тебя попросить. Пока нас не будет, ты уж там сильно мою Софочку не гоняй, ладно? Она у меня девочка старательная, но иногда такая… нежная. Впечатлительная. Порой слово не так скажешь, так на месяц надуется.

Я стискиваю челюсть, делая вид, будто внимательно слушаю.

— К ней подход нужен особый, — самозабвенно продолжает Павлов. Мне кажется, о Софи он может говорить бесконечно, что еще раз доказывает его безусловную отцовскую любовь. — Она-то, конечно, хочет, чтобы к ней, как и ко всем относились. Ты, говорит, папка, слишком меня бережешь. А как не беречь? Столько сволочей в мире. И работа эта у нее будет первая. Наверняка ведь не понимает до конца, что ее ждет. Так что… помягче, Дан, ладно?

Сглотнув, я смотрю другу прямо в глаза и киваю:

— Нет проблем.

Стоит ли говорить, каким подонком себя чувствую, слушая, рассказы Глеба о прелестной дочурке, и помня, как на днях я ее чуть не трахнул?

Но несмотря на это, стоит вспомнить наши поцелуи и ее хрупкое тело в моих руках, в паху ощущается напряжение. К счастью, под столом это незаметно.

Я кривлю губы от недовольства собой. Тогда у меня реально сорвало крышу. Отказали тормоза. Все полетело к чертям, когда я понял, что прямо в эту секунду она готова мне отдать всю себя без остатка. Еще ни одной женщиной я не хотел обладать так сильно.

Внезапно слышится всплеск воды, и мой взгляд сам собой скользит к Софи. Глеб рассказывает что-то еще, но я уже не в состоянии вникать в суть разговора. Лишь время от времени киваю, пока наблюдаю, как крошка Софи оборачивает вокруг себя большое махровое полотенце, откидывает назад мокрые волосы и с гордо поднятой головой направляется к нам.

Смотрит пристально. И лишь на меня.

— Папуля! — картинно восклицает она, обнимая Глеба сзади за шею, чмокает в щеку и садится рядышком с ним. — О чем болтаете? Привет, Данис. Рада тебя видеть.

Вместо ответного приветствия я посылаю ей фирменный кивок головой.

— О тебе. О ком же еще, — поддразнивает ее отец. — Вот рассказывал Данису, какая ты у меня молодец, умница и отличница.

— Спортсменка, комсомолка и просто красавица, теперь еще и идеально паркуюсь, — смеется Софи, отламывая от хлеба кусочек и отправляя его в рот. — Я рада, что нам с Данисом предстоит вместе работать. Лучшего человека для твоего отеля и придумать нельзя, — обращается она к Глебу, но глаз не сводит с меня.

— Ну, сейчас старик заревнует, — возмущается Павлов.

И я не могу отвести от Софи задумчивого взгляда. Надо признать, я и вчера этого сделать не мог.

Вроде бы с самого начала подозревал, что внутри у крошки скрывается дьявол. Но не ожидал, что она решит меня с ним познакомить в столь короткие сроки. Настолько разительная перемена в этой девчонке не просто сбивает с толку, а просто-напросто взрывает мне мозг.

«Я так давно влюблена в тебя,» — эхом раздаются в голове ее откровения.

Верю ли я в подобные заявления? Пока пытаюсь их отрицать. Ну каким чертовым образом юная восемнадцатилетняя красавица может быть влюблена в мужика почти вдвое старше ее?

У меня все в порядке с самооценкой. И вниманием женщин я никогда обделен вроде не был. Но в данном конкретном случае больше склоняюсь к тому, что крошке Софи просто скучно. Ее одолевает жажда экспериментов, помноженная на юношеский максимализм. Она еще не утратила способность идеализировать людей, в том числе и меня. А тут еще добавляется ее детская привязанность. Плюс, возможно, она устала от недоумков-сверстников.

Не исключаю, что Софи и сама верит в свою влюбленность.

А может, ей просто нравится заставлять меня исходить слюной.