ГЛАВА 46

СОФИ

— Вам что там, настолько понравилось? Надеюсь, переезжать не надумали? — смеюсь я в трубку, слушая мамин рассказ о Германии.

Параллельно выключаю подсветку на столе и раскладываю бумаги по папкам. Я всегда после себя привожу рабочее место в порядок, даже если завтра с утра все вновь разбросаю.

— Просто хотим побольше побыть вместе. Отдохнуть от обыденности.

Объясняя желание задержаться, мама юлит и подозрительно мнется. Да и голос у нее странный. Слишком уставший и печальный. Эти мысли заставляют меня нахмуриться.

Пока иду на выход из отеля, шарю в сумке рукой. Недоеденная пачка орешков — сегодня мой рацион на весь день. Я не голодаю, нет. Просто не было времени нормально поесть.

— Мам? У вас все в порядке? — наконец озвучиваю я свои подозрения. — С папой не ссоритесь? А то знаю я его, — немного обиженно заканчиваю я.

— Да нет, что ты! Конечно, у нас все прекрасно, — заверяет мама.

— А… как он вообще?

Мы с ним до сих пор не разговариваем, хотя с того напряженного диалога в родительском доме прошло уже три недели.

Мама вздыхает.

— Сонечка, милая, он, конечно, вспылил. Но ты пойми, он ведь хотел как лучше. И для тебя, и для нас всех. Действительно получилось, что ты своими опрометчивыми решениями его подвела. Я понимаю, это личная жизнь. Но и ты ведь должна была понимать, что она отразится на его бизнесе. И карту с машиной еще оставила. Зачем ты с ним так?

Я стискиваю зубы, чтобы не наговорить маме грубостей. И выдерживаю небольшую паузу, пока перебегаю через дорогу. Напротив отеля расположено кафе, в котором мы с Ниной договорились встретиться.

— Мам, это наше с ним дело. Я пойму, если ты меня не поддержишь. Но после папиных слов я вообще не хочу от него ничего принимать. Сейчас ищу себе комнату. Так что квартира, которую он подарил, к вашему возвращению будет свободна. Можешь так ему и передать.

— Соня! — возмущается мама. — Ну вот зачем ты воспринимаешь все в штыки?

— Я не в штыки. Просто не позволю ему диктовать мне, что делать. Если для этого требуется отказаться от его денег и перейти на полное самообеспечение, я так и сделаю. Без проблем.

— Ты же знаешь, что все равно не получится. Это же… — пытается переубедить мама, и от этого у меня только еще сильнее подгорает.

— Что знает «не получится»? Считаешь, я буду жить в картонной коробке на обочине и сама себе не заработаю на пропитание?

— Сонечка, милая, ну возьмем хотя бы отель. Ты же знаешь, что…

— Из отеля я уволюсь сразу же, как только он вернется. Я это уже обсудила с Данисом.

— Господи, и в кого ты такая упертая?

Я словно наяву вижу, как матушка закатывает глаза и картинно хватается за сердце. Это вполне в ее духе, когда кончаются аргументы.

— А ты как думаешь? — усмехаюсь я.

— Ну… будь умнее его, Сонь. Зачем вам эта война? Я ничего уже больше не понимаю. Давайте ее закончим? Сделай первый шаг, потому что он…

— Нет, — отрезаю я. — Вообще-то я ни с кем не воюю. Просто хочу жить, не завися ни от кого. И я правда благодарна папе за все, что он делал для меня и для Пашки. Конечно, я думала, что родители так и должны поступать, не требуя потом чего-то взамен, но, видимо, ошибалась. И я абсолютно не против общаться с ним. Если соскучится, пусть позвонит. С радостью поболтаю.

Хоть на отца в глубине души я и обижена, но сейчас говорю вполне искренне. Я с удовольствием закрою глаза на все, что мы друг другу наговорили, и сделаю вид, будто мы не ссорились. Только вот решения своего я уже точно не изменю.

С каждым днем я все сильнее убеждаюсь, что это именно то, чего мне так не хватало — свобода. Отсутствие постоянного контроля. И мыслей, что за свою идеальную жизнь мне предстоит когда-то платить.

Посчитав дальнейшие пререкания бесполезными, я быстро сворачиваю разговор с мамой. Забегая в кафе, мысленно подчитываю наличность в кармане. И пусть это постепенно входит в привычку, но меня особо не огорчает.

Я справляюсь. Я молодец.

У Даниса я попросила аванс, честно ему признавшись, что отказалась от денег отца. Он без лишних вопросов пошел мне навстречу. Да и зарплата в отеле немаленькая. И то, что родители не планируют пока возвращаться, мне даже на руку — будет больше времени подкопить сбережений.

Плюхаюсь в удобное глубокое кресло за дальним столиком и принимаюсь изучать меню. Я пришла вовремя, а вот Нина задерживается. На нее это не особо похоже, обычно она пунктуальный до мозга костей человек. Впрочем, я не зацикливаюсь. Мало ли что случилось.

Минута сменяет другую, первая чашка кофе — вторую, и я начинаю нервно отбивать дробь по деревянной столешнице.

В каких бы радужных красках я ни расписывала свою новую жизнь, все не так уж идеально. Любые перемены — это огромнейший стресс. И в одиночку его пережить ой как не просто. Мне нужно хотя бы элементарно выговориться. Однако в последнее время я не встречалась ни с одной из подруг, поскольку работа поглощает все время.

«Ну неужели так сложно появиться вовремя? Знает же, что я не смогу тут вечно сидеть!» — возмущаюсь я про себя.

В тысячный раз перелистываю меню, но заказ делать не спешу, хотя желудок уже сводит от голода. Автоответчик на том конце провода механическим голосом сообщает, что телефон Нины выключен.

«Может, просто забыла?» — думаю я с горечью.

Похоже, совсем скоро все знакомые не только о встречах начнут забывать, но и обо мне в целом.

Высидев в гордом одиночестве больше часа, я бросаю в сумку мобильник.

«Да к черту! Неужели так сложно было предупредить, что не сможешь прийти?».

Перебираю в голове продукты из холодильника. Да, я экономлю. И в данный момент принимаю рациональное решение поужинать дома, а не в кафе.

А когда уже собираюсь расплатиться за кофе, возле входа замечаю Асадова.

На самом деле, мы не так редко видимся в последнее время, все же вместе работаем. Но сейчас почему-то его присутствие в кафе застает меня врасплох. Может, потому что я нахожусь здесь одна, с пустой чашкой кофе и бесполезным меню? Прикрываю папкой лицо и съезжаю на кресле чуть ниже.

Данис шагает по залу, направляясь к столику у окна, а позади него семенит та самая Лана-Ханна Монтана.

Чувствую, как внутри меня что-то с треском ломается. Я была уверена, что они расстались. Почему? Понятия не имею. Интуиция, наверное. Но я готова была дать руку на отсечение, что Данис свободен.

Неужели его взгляды и наше общение ничего не значило?

Мы мало общались в последнее время, поскольку оба загружены по уши. Но иногда я замечала, как он наблюдает за мной. И это каждый раз придавало мне сил, вдохновляло. А теперь…

Теперь получается, что я все себе нафантазировала? А как же наше идеальное свидание три недели назад? Его тоже можно умножить на ноль?

Я закусываю губу, чтобы не расплакаться прямо тут.

Мгновенно наваливается все и разом: обида на родителей, усталость, стресс, то, как меня продинамила Нина, миллионы вопросов внутри. А теперь еще и эта Лана, которую, к слову, я уже давно обошла у себя в голове. Только оказывается, что нет.

Сидеть и смотреть, как они воркуют, я отказываюсь. А потому кладу на стол пару купюр и, не дожидаясь сдачи, что для меня сейчас непозволительная роскошь, я гордо поднимаюсь из-за стола.

Высоко задрав подбородок, прохожу мимо них.

— Добрый вечер, Данис Ренатович, — небрежно бросаю я, не глядя на него. Останавливаться, конечно, тоже не думаю.

Дышу глубоко, ожидая его реакции. Однако за спиной тишина, хотя я знаю, что он смотрит.

В итоге, не услышав ответных слов, я покидаю кафе.