Глава 26

Оказавшись в безопасных стенах собственной ванной комнаты, я наконец-то сбрасываю с себя огромную черную футболку Ильи, а затем и остатки разорванной, безнадежно испорченной рабочей одежды. С облегчением делаю шаг в стеклянную душевую кабинку и включаю горячую воду. Струи приятно бьют по плечам, смывая дневной стресс. Я тщательно мою волосы, намыливаю тело любимым гелем, растворяясь в густом паре, как вдруг сквозь матовое стекло замечаю скользнувшую в ванную комнату темную, массивную тень. Сердце испуганно замирает, а в следующую секунду дверь кабинки бесшумно открывается, и крепкие, огромные ладони властно ложатся на мою талию.

Я крупно вздрагиваю от неожиданности, прерывисто хватая ртом влажный воздух.

Илья делает шаг ближе, бесцеремонно вклиниваясь под струи воды, и вплотную прикасается своим мощным обнаженным торсом к моей мокрой спине. Нас мгновенно окутывает общее, обжигающее тепло. Не давая мне опомниться, он уверенно ведет одной рукой вниз по моему животу, поднимается выше и собственнически сминает грудь, до боли зажимая сосок, а вторая его рука дразняще скользит ниже, пробираясь между моих ног. Его терпкий мужской запах табака и дорогой кожи даже здесь, в замкнутой душевой кабинке после использования моего достаточно ароматного геля и цитрусового шампуня, напрочь перекрывает все запахи, затапливая мои рецепторы.

— Илья… — рычу я с глухим, отчаянным упреком, пытаясь упереться руками в стеклянную стенку. — Ты же должен был уехать…

— Я не хочу уезжать, Исла, — низко, вибрирующе хрипит он мне прямо в мокрую шею, обжигая кожу губами. — И неужели ты правда думала, что после всего, что между нами произошло, на одном разе в машине всё закончится? Ты теперь от меня так просто не избавишься.

— Мне завтра на работу… С утра… — пытаюсь я выставить последний разумный барьер, хотя колени под его пальцами уже предательски дрожат.

— Пропусти, — коротко, нагло бросает он, целуя меня за ухом.

— Ты же сам прекрасно знаешь, что я не могу, я администратор, на мне весь контроль, — беспомощно шепчу я, окончательно теряя волю к сопротивлению.

— Тогда давай сделаем это по-быстрому, потому что я прямо сейчас физически уже не смогу сдать назад, — выдает он глухой рык и с силой упирается в мою поясницу своим огромным, горячим и каменным стояком.

— Боже… Клянусь, ты просто ненормальный, — выдыхаю я, закрывая глаза.

Но отказать ему у меня больше нет никаких сил. Я сама хочу его уже до умопомрачения, до самого предела. Всего нескольких его коротких, искусных ласк и этих дразнящих поцелуев в мокрую шею хватило, чтобы внизу живота снова вспыхнул голодный, требовательный пожар. Тело само подается назад, прижимаясь к его паху.

— Привыкай, это еще далеко не пик моей ненормальности, — жестко бросает он в ответ.

Одним грубым движением Илья толкает вперед, к стене. Он заставляет меня с размаху упереться ладонями в прохладный кафель, буквально распластывает мое мокрое тело на стене, а затем подхватывает мою левую ногу под коленом и высоко, до предела задирает её вверх. Я оказываюсь в максимально откровенной, беззащитной позе. Илья шумно выдыхает и в один резкий, сокрушительный толчок проникает в меня своим членом на всю длину.

— А-ах!.. — срывается с моих губ громкий, захлебывающийся крик, который тут же тонет в шуме бьющей сверху воды.

От этой сумасшедшей позы и такого вот глубокого угла проникновения все физические ощущения усиливаются в несколько раз, выжигая остатки сознания. Мне становится настолько дико, нереально хорошо и приятно, что я едва не схожу с ума, намертво впиваясь пальцами в скользкую плитку.

Илья перехватывает меня крепче и начинает жестко, яростно двигаться во мне в сумасшедшем, рваном ритме. При каждом своем мощном, глубоком толчке он буквально отрывает меня от пола, заставляя полностью терять опору. Его руки и губы сейчас везде одновременно — они жадные, голодные, ненасытные. Он впивается зубами в мои плечи, сминает пальцами бедра, будто мы не трахались на переднем сиденье его джипа какие-то полчаса назад. Он берет меня так, словно между нами до сих пор ничего не было и он изголодался по моему телу за долгие годы одиночества…

Я быстро дохожу до оргазма, впрочем, как и всегда. С ним. Под этими горячими струями воды тело плавится за секунды. После чего кончает и он, с глухим рыком изливаясь мне на мокрую спину. Не давая мне даже перевести дыхание, Илья резко разворачивает меня в своих руках лицом к себе и снова жадно, до боли впивается в мои губы. Мы целуемся так несколько сумасшедших секунд, пока под бьющей сверху водой мне не начинает катастрофически не хватать воздуха, и я с трудом отворачиваюсь в сторону, утыкаясь лбом в его влажную татуированную грудь.

— Хватит… — хриплю сдавленно, пытаясь восстановить бешеный пульс. — Хватит, Илья, иначе сейчас будет еще и третий раз. Я просто не выдержу.

— Будет, но уже в кровати, — уверенно обещает этот наглый гад, обжигая мое ухо своим дыханием.

Я воспринимаю его слова как чистую шутку, только тихо рассмеявшись в ответ. Сил дойти до кровати у меня уже не было, не говоря уже о чем-то большем. Илья тем временем мягко выключает воду, берет пушистое полотенце и бережно, но по-хозяйски начинает промакивать мою мокрую кожу.

— Кстати… — вдруг негромко произносит он, заглядывая мне в глаза. — Ты все же не выбросила мои цветы, а поставила их в ту красивую хрустальную вазу в холле. Я видел, когда заходил.

— Почему я вообще должна была их выбрасывать? — искренне шепчу в ответ, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки от его заботы.

— Потому что это же я их подарил. Думал, ты разозлишься и избавишься от них.

— Мне не часто дарят цветы, признаюсь… — я опускаю взгляд, чувствуя внезапный укол застарелого одиночества. — И они действительно чертовски красивые.

— Тогда я буду дарить тебе такие букеты каждый день, — твердо обещает он и снова коротко, собственнически целует меня в губы.

— Илья, не преувеличивай и не строй иллюзий, — я пытаюсь вернуть на лицо маску взрослой, благоразумной женщины. — Мы просто несколько раз переспали. Это абсолютно не означает, что у нас будут какие-то отношения и дальше. К тому же… ну вот как я буду объяснять Егору все эти твои ежедневные букеты?

— Ты не обязана ему ничего объяснять, Исла, — прерывает меня он, и в его голосе прорезаются жесткие, мужские нотки. — Он взрослый парень, ты — независимая, одинокая женщина. Разве у тебя не может наконец появиться любимый мужчина? На цветах же не будет крупным шрифтом написано, что их подарил именно я. Что касается наших отношений… Ты прекрасно знаешь мое мнение. Я не уступлю. Со временем ты и сама поймешь, что я — именно тот, кто тебе нужен.

— А если не пойму? — я поднимаю на него глаза, полные затаенного страха. — Если я так и не захочу большего? Если я категорически откажусь от этого продолжения? Ты что, будешь и дальше меня ломать, караулить у работы и давить на меня своей силой?

Илья на секунду отстраняется. Его лицо становится серьезным, и он очень внимательно, глубоко смотрит мне прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу.

— Я всё пойму, Исла. Если ты действительно, искренне не захочешь больше иметь со мной ничего общего — я уйду и больше не появлюсь. Но сейчас это не так. И мы оба это знаем. Ты хочешь меня так же безумно, как и я тебя. Твое тело не врет.

— Боже… Какой же ты все-таки несносный, — бросаю я с тихой, беспомощной улыбкой.

Я окончательно понимаю, что у меня нет абсолютно никаких шансов переспорить его или переубедить. Этот двадцатичетырехлетний парень словно тяжелый танк: увидел свою главную цель и теперь без остановок, напролом прет к ней, снося всё на своем пути — все мои логические переубеждения, мой удушающий стыд перед племянником, все мои разумные возражения, внутренние запреты, страх перед осуждением окружающих и остатки прежней девичьей гордости. Он просто подминает мой мир под себя.

Илья оставляет короткий, невероятно нежный поцелуй на самом кончике моего носа, после чего резко, в один миг подхватывает мое обнаженное тело на руки и уверенно несет вон из ванной комнаты прямо в спальню.

Я только успеваю испуганно вскрикнуть от неожиданности и ухватиться за его шею, как он одним широким движением бросает меня на мягкую кровать и мгновенно, не давая опомниться, накрывает своим тяжелым, горячим телом сверху…