Глава 37

— Охренеть… — это первое, что я слышу, едва открываю входную дверь и впускаю Илью в квартиру.

Он замирает на пороге, как вкопанный. Его потемневшие зрачки расширяются на весь глаз, и он оглядывает меня с головы до ног таким откровенно похотливым, жадным и ошеломленным взглядом, что на миг мне становится по-настоящему страшно. Мне кажется, что из этой прихожей мы сегодня уже никуда не уйдем. Что этот татуированный хищник прямо сейчас, не говоря больше ни слова, набросится на меня, диким рывком сорвет это новое, черное платье, которое я никогда еще в своей жизни не надевала, и жестко возьмет меня прямо здесь, на холодном полу.

Он ведь может. Я слишком хорошо успела изучить его характер за эти безумные дни. Когда Илье рвет крышу от вожделения, он окончательно слетает с катушек, превращаясь в неуправляемый ураган. Я уже знала его дикую страсть, его собственническую первобытность и этот вечный, ненасытный голод в сексе.

Несмотря на то, что сегодня утром, мы занимались неукротимым, яростным сексом три раза подряд, прямо сейчас Илья выглядел так, словно между нами сегодня вообще ничего не было. Он смотрел на меня как изголодавшийся дикарь. А у меня, между прочим, до сих пор ощутимо ныла поясница, слегка саднило между ног и тупо болело в тазу… Всё это были вполне осязаемые последствия того, как сильно мне приходилось разводить ноги, когда Илья брал меня в своих излюбленных, глубоких позах. Мне жизненно необходим был хоть какой-то перерыв, иначе я завтра вообще ходить не смогу.

— Охренеть, какая ты нереальная… — хрипло повторяет Илья.

Он делает медленный, дразнящий шаг в моем направлении, по-кошачьи плавно сокращая дистанцию и не отводя своего гипнотического взгляда от моего лица, глубокого декольте… от ВСЕГО моего тела! Клянусь, на меня еще ни один мужчина в этой жизни так не смотрел. В его глазах горело самое настоящее, чистое поклонение.

А я сегодня действительно постаралась на славу, собираясь на нашу встречу. Наше первое официальное свидание всё-таки. Тем более, с мужчиной, которого я наконец-то позволила себе искренне и глубоко любить.

Для этого особенного вечера я достала из закромов шкафа маленькое черное платье-комбинацию на тонких бретельках. Я купила его чисто случайно, на какой-то безумной распродаже в торговом центре за сущие копейки, но сидело оно на мне просто великолепно, как вторая кожа. Плотный шелк идеально облегал мои округлые бедра, подчеркивал тонкую талию и мягко очерчивал грудь, открывая соблазнительный вид на ключицы. К нему я нанесла безупречный вечерний макияж: выровняла тон кожи, сделала легкий акцент на глазах с помощью дымчатых стрелок, а губы накрасила сочной нюдовой помадой, которая делала их визуально пухлыми и зацелованными. Свои непослушные волосы я уложила в аккуратные, мягкие голливудские волны, которые красивым каскадом рассыпались по моим обнаженным плечам. В зеркале я выглядела максимум на двадцать пять лет — ухоженная, желанная, дорогая женщина.

Почувствовав, что его горячие ладони уже тянутся к моим открытым плечам, я вовремя перехватываю его тяжелую руку за запястье и решительно убираю её от себя, делая шаг назад.

— Прекрати… Пожалуйста, — умоляюще прошу я, стараясь звучать строго.

— Да я только хочу дотронуться до тебя и нормально обнять, Исла, — невинно заверяет этот гад, но я по его расширенным зрачкам вижу, что верить ему нельзя ни в коем случае.

— Знаю-знаю я твое «только», плавали — знаем, — бросаю я с наигранным недовольством, пряча улыбку. — Илья, я, между прочим, собиралась целых два часа! Тратила силы, красилась, укладывала волосы не для того, чтобы ты мне всё это испортил в первую же минуту! — официально уведомляю его я.

После нашего невероятного, бурного утра Илья твердо сказал, что ему нужно срочно уйти на пару часов, чтобы лично подготовить всё необходимое для нашего свидания. Меня он оставил собираться дома, четко указав время, когда заедет за мной на своей машине. Мы оба безумно хотели отпраздновать этот день. Отпраздновать то, что мы наконец-то пришли хоть к какому-то общему соглашению. Что мы больше не врем себе. Что мы теперь официально вместе…

Пускай то утреннее обещание Ильи было всего лишь красивым поводом, чтобы наконец-то затащить меня к себе, но, блин… Как же это, оказывается, чертовски приятно — просто собираться, наряжаться и ходить на самые настоящие, классические свидания. Чувствовать себя хрупкой, особенной, бесконечно любимой и желанной женщиной, а не вечно уставшим локомотивом, который тянет на себе работу и семью. Это ощущение собственной нужности действительно жизненно необходимо абсолютно всем девушкам, в любом возрасте.

Илья лишь весело, низко смеется на эти мои ворчливые слова и, наплевав на все запреты, всё же ловко ловит мое податливое тело в свои крепкие объятия. Одним плавным, отточенным движением он заводит мои руки мне за спину, намертво блокируя сопротивление, и наклоняется, пытаясь по-хозяйски впиться в мои губы. А у меня там — дорогая матовая помада, идеальные, безупречные контуры, которые я битых двадцать минут выводила перед зеркалом с карандашом в руках!

— Илья, блин! Ну я же просила! — панически вскрикиваю я, уворачивая голову в сторону.

— Ничего не могу с собой поделать, Исла. Я хочу тебя прямо сейчас, до темноты в глазах, — хрипит он мне прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Ты безумно, запредельно красивая в этом шелковом платье, и… Я теперь всерьез сомневаюсь, стоит ли мне вообще куда-то сегодня с тобой идти.

— В смысле? — спрашиваю я, испуганно приподняв брови и замирая в его тисках. — Ты отменяешь свидание?

— В прямом, — его взгляд становится тяжелым, потемневшим от собственнической ярости. Он ревниво оглаживает ладонью мою открытую спину.

— Я категорически не хочу, чтобы такой тебя видели другие мужчины в городе. Чтобы они пялились на твое декольте. Ревную жуть, просто крышу сносит…

— Глупый, нечего тебе ревновать, — я мягко улыбаюсь, утыкаясь носом в его татуированную шею. — Я никогда в жизни не предаю тех, кого искренне люблю, и…

— Ты меня любишь? — вдруг мертвой хваткой цепляется он за мою случайную фразу.

Илья резко замирает, его тело под моими руками каменеет, и он заглядывает мне прямо в душу таким пронзительным, ошарашенным взглядом, что у меня перехватывает дыхание.

Я мысленно чертыхаюсь на все корки, готовая откусить себе язык. Дура! Какая же я дура! Ну почему я никогда не могу держать свой язык за зубами в его присутствии?! Рано ведь еще говорить о любви вслух, слишком рано, это пугает меня саму…

— Илья, мы катастрофически опаздываем! Поехали! — торопливо напоминаю я, отчаянно пытаясь съехать с опасной темы.

Илья медленно, потрясающе довольно улыбается, прекрасно понимая причину моего внезапного смущения. Моя оговорка явно сделала его самым счастливым человеком на свете.

— Теперь я тебя хочу еще в тысячу раз сильнее, Исла, — хрипло бросает он, снова настойчиво потянувшись к моим губам.

Я едва-едва успеваю в самый последний момент увернуться, подставляя под его поцелуй щеку.

— Ты твердо обещал мне свидание… К тому же, терпение всегда вознаграждается, — произношу я загадочно, дразняще улыбнувшись ему в ответ.

Это заявление мгновенно интригует его. Илья прекращает свой напористый штурм, удивленно и заинтересованно приподнимая одну бровь. Он ждет продолжения.

Пользуясь его замешательством, я медленно, дразняще опускаю тонкую бретельку черного платья со своего плеча чуть вниз и буквально на секунду демонстрирую ему краешек кружевного лифчика. Того самого, из комплекта.

— Помнишь, когда вы с Егором увлеченно выбирали букет и подарок для Маши в торговом центре, я тоже незаметно выбрала кое-что для себя… — шепчу я, глядя на него из-под ресниц. — И этот особенный, порочный подарок я хочу преподнести исключительно тебе. Но строго после свидания. Идет?

Взгляд Ильи вспыхивает таким диким, голодным и животным огнем, что у меня по коже проносится сладостная судорога. Мой намек попал точно в цель. Он показательно, никого не стесняясь, одним движением руки через ткань брюк поправляет свой мгновенно затвердевший, огромный член, после чего железной хваткой берет меня за руку и буквально волоком, на бешеной скорости выводит из квартиры на лестничную клетку, с грохотом захлопывая за нами дверь.

— Заинтриговала, сумасшедшая моя, — хрипит он, увлекая меня за собой к лифту. — Всё, я официально включаю режим нетерпеливого, адского ожидания. Но поверь мне на слово, Исла… Для меня эти несколько часов до возвращения домой будут самой настоящей, изощренной мукой, — бросает он, нажимая кнопку вызова, а на его скулах от предвкушения уже вовсю гуляют яростные желваки…