Глава 36

Я прижалась к нему еще сильнее, до боли впиваясь пальцами в его широкие плечи, словно пытаясь буквально врасти в его тело и спрятаться от всех своих кошмаров. Запах его кожи, смешанный с прохладой улицы, кружил голову.

— Исла… — негромко, с нарастающей тревогой в голосе снова позвал он.

— Всё хорошо, правда… Просто… Нахлынуло что-то. Видимо, скоро месячные начнутся, гормоны шалят, — поспешно бросаю я, шмыгая носом и отчаянно надеясь, что его полностью удовлетворит этот банальный женский ответ.

Но это же Илья! С этим парнем никогда и ничего не бывает просто. Он обладает инстинктами прирожденного хищника и никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет без внимания даже малейшую деталь. Особенно если эта деталь напрямую касается меня, его личной одержимости.

— Нахлынуло? Месячные? Исла, это ни хрена не ответ, — сердито и жестко спрашивает он.

Его брови опасно сдвигаются к переносице, а пальцы сильнее сжимают мою талию.

— Кто тебя обидел? Говори. Кто посмел довести тебя до такого состояния?

— Никто… Никто не обижал, правда, — лепечу я, судорожно вытирая новые слезы и тщетно пытаясь хоть немного отстраниться от Ильи, восстановить личные границы.

Но он меня не отпускал. Его стальные руки держали мое тело намертво, прижимая к каменной груди.

— Тогда отвечай, что, блядь, произошло! — настойчиво, не терпящим возражений тоном настаивает он. В его глазах вспыхивают опасные искры. — Ты же слишком хорошо меня знаешь, Исла. Я не отстану от тебя и не сдвинусь с этого места, пока не узнаю всю правду. И я мгновенно различу, говоришь ты мне правду или на ходу врешь, поэтому… Я жду! Выкладывай.

— Илья, да просто…

— Давай без своего этого «просто»! — резко обрывает он меня, окончательно теряя остатки хваленого самообладания. Он никогда в жизни не видел, как я плачу, и, кажется, эти мои горькие слезы прямо сейчас сводят его с ума, выбивая почву у него из-под ног. — Выкладывай всё как есть! Прямо сейчас.

Я резко, со свистом выпускаю из легких весь скопившийся воздух. Стены рушатся, скрывать больше нечего.

— Я думала, ты уехал с Егором в эти чертовы горы и ничего не сказал мне! — в полном отчаянии выпаливаю я прямо ему в лицо.

Илья от моих слов мгновенно замирает как вкопанный. Он задерживает дыхание, и на его лице отражается самый настоящий, глубокий шок.

— Как… как я вообще мог так подло поступить с тобой, Исла? — мягко, с какой-то щемящей, невероятной нежностью говорит он.

Его хватка на талии становится бережной, и он плавно прикасается горячими пальцами к моей мокрой щеке, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Егор вчера вечером взахлеб рассказывал мне, что обязательно уговорит тебя поехать с ними, что ты не сможешь отказать… А потом… А потом я увидела твою машину в самом дальнем углу парковки и подумала… — я запнулась, не в силах договорить эту постыдную фразу до конца.

— Я сразу же, жестко отказал Егору, как только он заикнулся об этом, — хрипло, вибрирующе объясняет Илья, и на его губах медленно появляется хищная, торжествующая ухмылка. — Неужели ты могла подумать, что я променяю полноценное свидание с тобой и наши целые две недели абсолютной свободы вместе на какой-то там глупый, скучный отдых в горах с пацанами? А моя машина на этой парковке уже больше часа стоит. Я специально приехал пораньше и сидел в салоне, ждал, пока Егор наконец-то свалит из квартиры, чтобы прийти к тебе. Скучал по тебе жутко, просто до безумия, — хрипит он, резко наклоняясь и голодно, по-хозяйски впиваясь в мои губы коротким, но до безумия страстным поцелуем.

Он отрывается от моих губ всего на пару сантиметров, и его дыхание обжигает мое лицо.

— Но твой племянник, как назло, сегодня ночью проспал все будильники и опоздал на полчаса! А потом они еще целую вечность не могли собраться внизу, упаковать эти гребаные сумки, сесть в тачку и наконец уехать… Как же это меня, блядь, бесило, пока я сидел в углу парковки и ждал! — рычит он с явным вожделением, сильнее вжимая свой возбужденный пах в мое бедро сквозь тонкий шелк халата. — Исла, я бы никогда в жизни не исчез и никуда не уехал, не предупредив тебя. Ты от меня теперь вообще никуда не денешься…

Мое сердце делает безумный кульбит и улетает куда-то в облака.

Я утыкаюсь носом в его жесткое татуированное плечо, чувствуя, как последние капли паники и слез испаряются под его надежным, обжигающим теплом.

— Прости меня… — тихо, виновато шепчу я ему в шею. — Просто я с самого первого дня с маниакальным упрямством отталкивала тебя. Держала на ледяном расстоянии, выстраивала глупые стены… Вот мой мозг и выдал этот кошмар. Я подумала, что ты сдался и уехал.

— Ты абсолютно неправильно подумала, Исла, — твердо, не терпящим возражений тоном обрывает он меня.

Илья сильнее сжимает свои стальные объятия вокруг моей талии, буквально приподнимая над полом прихожей и заставляя почувствовать каждую рельефную мышцу его тела. Его взгляд — прямой, глубокий и горящий — намертво приковывает меня к месту.

— Запомни раз и навсегда: я никогда в жизни тебя не брошу. И в любой ситуации, перед любым выбором — я всегда выберу именно тебя! Слышишь? Только тебя, — уверенно заверяет он, чеканя каждое слово.

Внутри меня в эту секунду словно рушится последняя плотина. Скрывать, ломать комедию и бежать от собственного счастья больше нет никаких сил. Я поднимаю на него свои заплаканные глаза и с абсолютной, звенящей искренностью произношу:

— Я тоже всегда выберу тебя, Илья… Отныне только тебя.

Я отчетливо слышу, как после этих моих слов парень судорожно, рвано выдыхает, словно я только что выкачала из его легких весь кислород. На его резко очерченных скулах на мгновение заходили яростные желваки, а пальцы до боли впились в мою кожу. Моё признание оглушило его.

— Эти твои слова… и то, как сильно ты испугалась моего мнимого отъезда… — Илья вдруг замолкает на полуслове, пристально всматриваясь в мое лицо. Его голос слегка понижается, становясь интимным, тихим, почти хриплым. Словно этот огромный, пугающий всех вокруг мужчина прямо сейчас до смерти боялся услышать от меня отрицательный, холодный ответ. — Могу ли я наконец-то надеяться, Исла… надеяться на то, что ты тоже испытываешь ко мне сильные, ответные чувства?

Я горько, чуточку обреченно улыбаюсь и на секунду отвожу взгляд в сторону, глядя на букет лилий на кухне. Ирония судьбы.

— Они уже очень давно живут во мне, Илья… эти самые ответные чувства, — тихо, но отчетливо признаюсь я, снова возвращая взгляд к его лицу. — Давно сжигают меня изнутри. Просто я оказалась слишком упрямой, слишком гордой и боязливой женщиной, чтобы вовремя принять это, наплевать на разницу в возрасте, на чужие мнения и открыть тебе дверь. Но теперь, когда я едва не сошла с ума от мысли, что потеряла тебя… Я окончательно поняла, что отрицать очевидное — глупо и бесполезно. Я хочу попробовать. Хочу быть с тобой.

— То есть… — Илья замирает, его зрачки расширяются на весь глаз, а дыхание полностью перехватывает. Он переспрашивает медленно, словно до сих пор не верит своему внезапному, оглушительному счастью. — Ты сейчас официально согласна на полноценные отношения со мной? Больше никаких отговорок про Егора и прочую хрень?

Я послушно киваю, чувствуя, как с души падает последний тяжелый камень, и открыто, счастливо улыбаюсь ему в ответ. Илья на долю секунды цепенеет, а затем его суровое лицо озаряется такой ослепительной, ликующей улыбкой, какой я у него еще никогда не видела. В его потемневших глазах вспыхивает такой дикий, торжествующий и искренний блеск, будто этого простого ответа он ждал всю свою сознательную жизнь.

После чего у него окончательно срывает крышу от переизбытка эмоций. Он с глухим, утробным рыком подхватывает мое тело на свои огромные руки, как бесценный трофей. Впивается в мои губы сокрушительным, голодным и сумасшедшим поцелуем, от которого у меня мгновенно подкашиваются ноги.

Не разрывая этого дикого, пьянящего контакта, Илья уверенным, широким шагом несет меня через холл прямо в спальню. На ходу его сильные пальцы безжалостно срывают с моих плеч шелковый халат, который бесшумно падает на паркет, после чего прижимает меня к стене на нашем пути и избавляется от своей одежды. Мы влетаем в спальню абсолютно обнаженными, объятые одним общим, безумным пламенем, и он с размаху бросает меня на мягкие простыни кровати, мгновенно накрывая своим тяжелым, горячим и татуированным телом сверху…