Глава 15

Ночью весь Хилбор укрывала мгла. Она одинаково скрадывала низины и срезала вершины. Лишь вдали, где звездное небо встречалось с холмами, брезжил неровный свет, и виднелись неясные тени пологих склонов.

Но и в такой темноте Гундриг подгонял лошадей, будто знал, где дорога. А Эйслинг все никак не могла прийти в себя. Потому, наверное, не испугалась ночной скачки по-настоящему.

Ветер бросался в лицо и приносил с собой странно неправильное ощущение свободы. Любой, кто провел в заточении даже день, должен быть в восторге оттого, что скачет куда пожелает! Но Эйслинг не могла думать ни о чем, кроме Ярвина, который остался в замке. Страшно признаться – ее тянуло обратно безо всякого браслета.

Она обернулась и, конечно, ничего не увидела. Лишь отдельные проблески огней у еле заметных ворот.

Ярвин ее отпустил. Вот так просто. Еще и золото с собой дал. Он же не рассчитывал, что Эйслинг поедет с этой горсткой монет в Хилн и вернется? Она снова и снова прокручивала их разговор, но ничего такого не припомнила. Не было сказано ни о Корне, ни о стражниках. Ее муж ни о чем не просил, он просто отпустил, хотя мог отдать Дайре.

При воспоминании об отце внутри все похолодело, и она сильнее вцепилась в поводья. Вот к кому точно нельзя возвращаться, лучше сломать шею во время ночной скачки, чем оказаться у Дайры. Она уедет как можно дальше, например, в Южные земли. Туда, где отец ее не достанет, точнее, даже не будет пытаться. Это здесь она мешает королю, а там некому мешать.

Вдруг Гундриг выругался и придержал коня.

– Что случилось? – спросила Эйслинг.

– За нами следят.

– Где? – Она завертела головой, но в окружающей темноте с трудом различала даже очертания холмов.

– Справа, вдалеке. Едут от подножия холма.

– Это от места, где король разбил лагерь? – осторожно уточнила Эйслинг.

– Примерно. Вот же дрянь! Их двое.

Гундриг заставил коня идти еще медленнее. Варвар внимательно смотрел чуть назад и вправо. Он легко придержал поводья одной рукой и плавно вынул топор из петли у седла.

– Зачем останавливаться? Это же люди короля, вперед! – Сердце Эйслинг застучало с удвоенной силой.

Она не может попасться Дайре на полпути к настоящей свободе.

– Надо убрать тех, кто нас видел, – совершенно спокойно сказал Гундриг и резко развернул коня.

А Веснушка, привыкшая следовать за жеребцом, поскакала за ним. Теперь они летели навстречу двум воинам. И Эйслинг ничего не могла сделать, кобыла ее не слушалась.

Королевские солдаты неудачно остановились на вершине холма, и их силуэты были чуть темнее на фоне звездного неба. Правда, когда воины заметили и услышали лошадей, они не замешкались, а пустились навстречу. Прямо по склону.

Веснушка несла Эйслинг вперед и лишь немногим отставала от жеребца.

«Разворачивайся, дуреха! Нас затопчут!» – мысленно кричала беглянка.

Лошадь почувствовала неладное, только когда услышала громкий топот чужих копыт, но было поздно. Замедлить бег уже не удавалось, а двое солдат оказались всего-то в корпусе от Веснушки.

Ветер донес запах лошадей, послышался резкий свист, будто воздух рубанули клинком. И Эйслинг бросила поводья, слетела с лошади и ударилась о землю. Откатилась как могла в сторону, не обращая внимания на боль в спине.

Подставляться под клинок еще хуже!

Она подняла голову, чтобы увидеть, как сошлись тени. Королевские воины налетели на Гундрига с двух сторон. Послышался глухой и мокрый удар.

«Его убили!» – Эйслинг проглотила визг.

Но вдруг один из всадников короля свалился с коня. Гундриг при этом так отклонился назад, что коснулся затылком крупа лошади.

«Жив?..»

Варвар уже выпрямился и развернул коня. Его соперник не дремал и в точности повторил маневр. Снова послышался быстрый топот копыт, в воздухе свистнула сталь. Человек короля встал в стременах и теперь казался в два раза больше Гундрига.

Эйслинг зажала рот трясущейся рукой и вжалась в мокрую траву.

Если погибнет варвар, и она не выживет. Да что там! Даже если он будет всего лишь ранен, им конец.

Противник надвигался на Гундрига с чудовищной скоростью, его конь был быстрее. Он будто летел над землей. Меч в руке врага сверкнул в свете звезд, еще миг…

Но Гундриг вдруг отпустил поводья и двумя руками швырнул свой тяжелый топор точно в воина. Кажется, даже не ранил, но сбил с толку. А когда лошади поравнялись, варвар всадил кинжал в незащищенную шею королевского всадника. Послышался хриплый вздох и с лошади на темную землю глухо упало тело.

– Принцесса? – тут же крикнул Гундриг и спешился.

– Я не принцесса, – слабо ответила Эйслинг.

Она лежала на земле и очень старалась забыть хрипы умирающего. Ее трясло, а в ушах стоял свист меча.

Когда Гундриг подошел, она намертво вцепилась в его руку. И тут же поняла, что зря. Ладонь варвара оказалась мокрой, и, судя по всему, от крови.

– Цела?

– Да… нет, болит нога и спина.

– В седле удержишься?

– Моя лошадь убежала.

Эйслинг понимала, что это звучит жалко. Совсем не так, как должно звучать из уст той, кто жил с самим драконом, но сейчас ее охватывал страх и некогда было думать ни о чем другом. Вновь оказалось, что люди пугают ее больше огромного ящера.

Вдруг захотелось вернуться, надеть браслет и сесть рядом с Ярвином. Снова быть на привязи и не знать, что люди так быстро могут убивать и умирать.

«Это все нервы. Главное – свобода, да? Да. Свобода и жизнь – это главное», – постаралась убедить себя Эйслинг.

– Твоя кобыла рядом с моим конем, – сообщил Гундриг через мгновение и снова взял ее за руку… Его пальцы все еще были липкими.

Они сели на лошадей и помчались в сторону Хилна. Здесь была всего одна дорога, сложно ошибиться с направлением. Скачка продолжалась бесконечно долго, и когда вдруг внизу показался слабо мигающий неровными огнями город, Эйслинг почти падала с лошади. Усталость и боль незаметно подкрадывались всю дорогу, а потом набросились в один момент.

Хилн встретил наглухо закрытыми воротами. Пришлось долго упрашивать и звать Корна. В итоге капитан лично отворял ворота. Он подхватил Эйслинг, стоило ей только спуститься с лошади.

– Ты убежала? – то ли радостно, то ли грустно спросил он.

– Нет, муж меня отпустил… И я хочу уехать.

Корн вместе с Гундригом провели ее в натопленный дом и устроили в глубоком кресле. Боль вместе с усталостью будто отступили, а может быть, просто утонули в этой смертельно мягкой обивке.

– Принцесса, – позвал ее варвар и отодвинул в сторону Корна. Капитан стоял навытяжку перед ней и будто ждал распоряжений.

– Не надо называть меня так.

– Как хочешь. Я обещал Ярвину о тебе позаботиться. И я выполню это обещание, ты ни в чем не будешь нуждаться. Но я не могу оставить его одного с врагами за спиной, понимаешь?

– Ты хочешь вернуться к нему, – поняла Эйслинг. – Конечно, езжай, ты ничем мне не обязан. Как видишь, здесь я в безопасности.

– Ты не поняла. Я обещал Ярвину, что позабочусь, значит, позабочусь. Просто дождись меня здесь.

– Что ты понимаешь под словом «позабочусь»?

– Ну там… возьму замуж. – Гундриг почесал подбородок и сам себе кивнул, словно подтвердил, что он так может.

– Это Ярвин тебе приказал? Он подарил меня тебе? – А она-то думала, что ее отпустили. В груди нестерпимо запекло от несправедливости.

– Нет, он просил позаботиться… А замуж – это если ты согласишься. Но я так понимаю, у вас в Ресляндии женщинам без мужа нельзя. И если надо, я готов.

– Попридержи-ка ты коней! – вдруг оборвал его Корн. – Пока у Эйслинг прошлый муж жив.

– Так он ее отпустил.

Капитан стражи сжал рукоять меча, и Эйслинг качнула головой.

– Король признал мой брак с Ярвином недействительным, – сказала она Корну и тут же обратилась к варвару: – Гундриг, спасибо за заботу, но ты свободен.

– Не хочешь свадьбу?

– С меня хватит свадеб. И прости меня, но из тебя выйдет не лучший муж.

Кажется, он не обиделся, но упрямо посмотрел на нее.

– Мне будет спокойнее, если ты меня подождешь. Если хочешь ехать куда-то дальше, я могу тебя доставить… Безо всяких свадеб.

– Нет, Гундриг, дальше я сама. Ты только, когда приедешь в замок, отыщи Варну и, если сможешь, приглядывай за ней или помоги выбраться и попасть в Хилн.

– Эйслинг, Варна здесь, – вдруг сказал Корн.

– Ярвин отправил ее в Хилн, как только уехал король, – подтвердил Гундриг.

«Ну вот, он еще и подругу успел отправить в надежное место. Почему ты такой, Ярвин?» И сладко, и горько стало от осознания, что ее муж обо всем позаботился. Ей выделил своего верного Гундрига, а Варну отправил в Хилн.

Эйслинг сцепила руки на коленях. Не время думать об этом.

Как только Гундриг ушел, она встала.

– Корн, я хочу забрать свой сундучок.

Капитан не выразил удивления. Он стал странно спокойным, а его движения еще более четкими, чем обычно.

Деревянный сундучок размером меньше лекарского саквояжа появился как по волшебству. Корн поставил его на колени Эйслинг и отошел на шаг. Обитые железом углы даже через ткань платья впивались в кожу, но это не заботило.

Этот сундук она вынесла от дракона последним. Ящер не очень-то им интересовался. Слишком невзрачный, без камней и каких-либо украшений. Пожалуй, там могли хранить лишь письма и бумаги, но не драгоценности. Эйслинг и сама думала, что в нем нет ничего ценного.

Она провела рукой по гладкому дереву и без видимых усилий откинула крышку. В темноте отчетливо различались крупные золотые монеты. Они заполняли сундучок почти доверху. О том, чтобы его сохранить, Эйслинг поначалу и не думала, но позже поняла, что ей понадобится золото. Король мог узнать, что его дочь жива, и тогда пришлось бы бежать, а женщине без денег сделать это довольно сложно.

– Значит, уезжаешь? Далеко? – спросил Корн, все еще стискивая рукоять меча.

– Я думала о юге. О свободных землях или, может быть, дальше. – Она взяла горсть монет и сунула их в кармашек для ниток на своем платье. – Ты не мог бы принести мне кошелек, а лучше несколько кошельков?

Она поднялась и поставила сундучок на кресло.

– Ты хочешь ехать прямо ночью?

– Чем раньше, тем лучше. На пути сюда нас чуть не схватили… Наверное, это были просто разведчики, думаю, они не собирались нападать, только им некуда было деваться, потому что мы их заметили. В общем, я не хочу рисковать.

Говорить становилось все тяжелее. Отчего-то даже поднять глаза на Корна стало сложно. Поэтому Эйслинг рассматривала тускло поблескивающее золото. В сундучке лежала неплохая сумма. Здесь хватало на новую жизнь: на крошечный домик, краски и бумагу. Эйслинг много раз представляла, чем бы она могла зарабатывать. У нее не было ремесла, но она хорошо писала, знала языки. И, наверное, смогла бы как-то устроить свою жизнь. Но точно не в Ресляндии.

– Подожди здесь, я сейчас соберусь, отдам последние распоряжения, и поедем… Надо кого-то назначить капитаном вместо себя.

– Что? Нет, Корн. – Эйслинг схватила его загрубевшую руку и заглянула в глаза. – Хилн твоя жизнь, ты сам говорил.

– Я не могу просто отправить тебя одну неизвестно куда.

– И не надо. Я разбужу Варну, мы поговорим, и она поедет со мной.

Эйслинг очень надеялась, что так и будет. Хотя, кто знает, возможно, ее компаньонка, как и Ярвин, не терпит обмана. От этой мысли во рту появилась горечь.

– Ну, отправлять двух женщин – это еще хуже!

– Корн, здесь ты будешь полезнее. Кто защитит людей, если не ты? Тем более я хотела тебя кое о чем просить… – Она запнулась.

– О чем же?

– Ярвин, его люди, а вместе с ними и несколько человек из ближайших деревень остались в Замке-на-скале. А Дайра стоит под стенами. Пока у них мир, но я боюсь, скоро начнется осада. Людям в замке будет тяжело.

– Я думал, король одобряет варвара.

– И да, и нет… Это сложно. Просто пообещай, что поможешь. Ты знаешь, как пробраться туда незамеченным.

– А как же ты?

Корн тоже сжал ее руку, гораздо крепче, чем обычно. Сейчас на его лице четко виделись все морщинки. Будто он за миг постарел.

– А я уеду из этих земель. Отправлюсь туда, где нет короля.

Почему-то только сейчас она поняла, что уходит из ставшего родным Хилбора. Хотя она всего-то незаконная дочь и не имела права считать эту землю своей. Но как-то незаметно все – от бурной реки до камней под ногами – начало принадлежать ей.

Эйслинг отпустила руку Корна и посмотрела на сундук с золотом.

«Это свобода, помни…» Боже, она столько всего помнила! Ветер, который путал ее волосы, когда она скакала по склонам Хилбора. Запах нарциссов, который накрывал все кругом по весне. Холод стен Замка-на-скале и тепло солнца, которое заглядывало в спальню… А еще помнила нежные руки и быструю улыбку Ярвина, когда тот не поверил, что Эйслинг отправилась к дракону сама.

– Черт. – Она тяжело вздохнула. – Корн, попроси кого-нибудь догнать Гундрига.