Глава 18
За стенами Замка-на-скале стояла тишина. Там бегали только слуги короля Дайры, а вот воины либо сидели у костров, либо лениво выгуливали лошадей. И снова никто не готовился к атаке.
В ответ на письмо Ярвина Хитрый Лев выдвинул свои условия. Теперь в любом случае следовало отказаться от богов и вверить судьбу королю Ресляндии. За это народ Северного острова получал возможность жить в Хилборе, но ярган все равно не мог быть наместником земель. В ином случае замок грозились захватить, а людей в нем убить.
Дайра дал Ярвину на размышления два дня. Но наступило утро третьего, а под стенами ни одного врага. Катапульту так и не подкатили, она по-прежнему стояла вдалеке, а люди прохлаждались, никто даже не точил меч!
Ярвин снова стоял на стене, но на этот раз вместе с лучниками. Они были готовы отразить первую атаку.
Да и стены их защитят, не зря Уна колдовала и забрала столько крови своего яргана. Правда, после ритуала Ярвин с трудом стоял на ногах и еле очухался к прибытию Дайры. Сегодня хотелось узнать, стоило ли оно того.
Только этот Хитрый, мать его, Лев, не собирался нападать.
– Может, выйдем да посчитаем им зубы? – предложил Гелат. Он стоял тоже с лучниками и не знал, куда себя деть.
– Нет.
– Да хватит, Ярвин. Сидим тут как старухи, давно намяли бы этим неженкам бока.
– Нет, я сказал. – Ярвин посмотрел в глаза набычившемуся Гелату. – У них укрепленный лагерь. Пока ты спустишься от замка, они перестроятся, возьмут копья и сами пересчитают вам зубы, а то и проткнут. А там и конница подоспеет. Поэтому мы сидим и ждем.
– И долго ждать-то?
Ярвин тоже хотел бы это знать. По счастью, в этот момент внизу затрубили общий сбор, и воины повскакивали с мест.
Утреннее солнце заблестело на шлемах и отразилось в нагрудниках ресляндцев. Люди шустро построились и замерли, сверкая броней, как золотыми монетами.
У подножия холма, рядом с катапультой, горстка солдат что-то кричала. А потом их голоса перекрыл противный скрип дерева и металла.
Катапульту потащили в гору. Наконец-то.
Ярвин с усмешкой приказал готовиться и еще раз оглядел лица своих людей.
Темные толстые полосы краски скрывали кожу и делали ее шершавой, колючей даже с виду. Именно так должно работать колдовство. Сразу наводить на правильные мысли.
Уна считала, что сегодня эти полоски лишние. Ее, конечно, можно понять. Раскрасить почти пятьдесят человек – дело не на одно утро. Она начала работу ночью и только сейчас ушла в шатер. Устала, надо думать, как собака. Но Ярвин настоял. Сейчас надо особенно беречь людей, даже за стенами. Будь его воля, воины всегда ходили бы в знаках Уны. Только он знал, что колдовство не вечно, да и полосы стираются. А у сестры еще портится характер, когда она устает.
За стенами их вряд ли достанут, считал Ярвин. Но было спокойнее, когда на груди воинов стояли знаки Осто, Мирты и Бурна, а на лицах темнели полосы.
Скрип-скрип.
Катапульту усердно волокли вперед. С натугой и руганью.
Скрип-скрип.
– Этак мы их до вечера ждать будем, – буркнул Гелат.
– Ты торопишься?
– А то! Мне к жене надо в город, а тут эти катапульту тянут, точно барышни, – ответил Гелат. Потом он перегнулся через стену и крикнул во все свое могучее горло: – Эй, ресляндцы, подмогнуть?
Если его и услышали, то промолчали. Хотя головы в их сторону повернули многие. Лучники похохотали, умолкли и опять занялись кто чем. Одни сидели прямо тут, прикрыв глаза, другие попивали что-то из кружек и весело смотрели вниз, а третьи в сотый раз проверяли луки.
Скрип-скрип.
– Н-да. – Ярвин облокотился о стену. – Ладно, остается дозорный, остальные вниз, отдыхать.
Катапульта подъехала на нужную для запуска снаряда точку, когда солнце поднялось уже довольно высоко. В то же время со стороны леса и ближайших холмов потянулись люди. Десятки хорошо вооруженных (судя по блеску металла) воинов в шкурах.
– Это дикари, что ли? – спросил Гелат, снова оказавшийся рядом с Ярвином.
Горные кланы стекали с холмов. Ручьи женщин и мужчин в жилетах, шкурах да рубахах, так похожих на те, что носили сами островитяне.
Ярвин не испугался, только мрачно сплюнул. Улле, которого он отправлял разузнать об этих горцах, так и не вернулся. И это было не к добру. Не думал Ярвин, что Дайра способен пойти к дикарям. Даже стало любопытно: неужели король не знает, как местные относятся к людям с гор? Не слышал, что дикари грабят ресляндские города и деревни? Это уж вряд ли. Забрать себе Хилбор, видимо, важнее, чем думать о таком. Ярвин его даже понимал. Сейчас никто, кроме Дайры, сюда не лез. Но что мешает приплыть заморским соседям? Или напасть местным лендлордам? Королю предстояло все сделать быстро, а еще лучше громко. Так, чтобы все знали, насколько ему нужна эта земля.
Дикари неровно строились перед линией копий ресляндских гвардейцев. Горцы теперь были впереди и будто радовались этому.
«Интересно, что пообещал им Дайра? Неужто золото дракона?» – подумал ярган.
Гомон за стенами становился громче, а дикари, как безумцы, скалились. Очень похожие ухмылки цвели на их лицах при нападении на Хилн.
Снова затрубили. Сначала звонко, по-ресляндски, потом глухо, как умеет звучать только рог дикарей. И горцы побежали.
– Приготовиться, – скомандовал Ярвин.
В этом море людей он как-то пропустил, что десяток дикарей движется чуть медленнее. А зря, они тащили бревно. Первые горцы достигли стен и прижались к кладке, чтобы не попасть под обстрел лучников. Другие замедлились и остановились. К сожалению, остановились они именно там, куда стрелы не долетали. Воины Ярвина ругались, но луки не опускали.
Вдруг ожила катапульта, вокруг которой сновало сразу пять человек. Они вкатили ком какой-то глины с соломой, подожгли его, и в воздух взмыл уже огненный шар. Он с грохотом ударился в стену и рассыпался. Ни стена, ни лучники от этого броска не пострадали.
– Примериваются, – пробормотал Гелат. – Ярвин, пусти меня, я эту махину развалю. А то с ней же не будет житья.
Гелат и сам не понимал, насколько был прав. Житья им не будет, точно. Даже мелькнула мысль и правда пустить Гелата, но Ярвин дал себе мысленную затрещину. Его друг просто хотел бежать, драться, реветь, а потом умчаться в Хилн и упасть к своей жене в кровать. А вот Ярвин, в отличие от него, знал, что, даже избавившись от катапульты, они немного выиграют, но точно потеряют человека.
Конечно, когда снаряд заработает как надо, стены дрогнут. И если сейчас били огненными шарами из непонятного месива, то потом пойдут камни. Вот тогда станет жарко, особенно если враги догадаются бить по северной стене. Даром что Ярвин гонял людей, все равно там кладка на соплях.
– Ну нет моих сил смотреть на это.
– Гелат, умолкни. Ворота никто не откроет ради тебя. Следи за дикарями под стеной.
Сказал вовремя. Внизу кто-то копошился. Ярвин не поверил глазам, когда понял, что этот кто-то висит на стене. Слева и справа от того дикаря вдруг показались другие головы.
– Дикари на стене! – взревел Гелат, и лучники прильнули к краю. Но прицелиться из такого положения не мог никто. Стрелы чиркнули по камню и упали, никого не задев.
Ярвин поймал первого попавшегося человека и отрывисто сказал:
– Буди Уну. Быстро!
Между тем дикари медленно, но верно карабкались. Лучникам удалось сбить лишь одного, другие так и ползли. Присмотревшись, ярган заметил, что горцы обмотаны веревкой, которая соединялась с крюком в руке. Крюки вбивали прямо в стену и лезли выше. За что цеплялись? Куда ставили ноги? Ярвин не мог этого понять. Им будто помогал сам хранитель скал, но в действительности Рог не любил людей и с большей охотой сбросил бы их в пропасть. И все равно не оставляла мысль, что кто-то страхует дикарей на стенах. Ну не могут же они и правда лезть, цепляясь за трещины в швах старой кладки?
Дикарям приходилось тяжело, они перемещались иногда из стороны в сторону по стене, но дело свое знали и поднимались все выше. Один сорвался, но у самой земли завис. Его удержала веревка, которую продели через крюк. Конечно, крюк вывернулся из стены, но человек приземлился мягче и остался жив. А другие дикари даже не заметили, они ползли выше.
Те, что стояли на середине холма, по-прежнему ждали.
Катапульта со свистом выпустила еще снаряд, в этот раз он бил чуть точнее, но лучники вновь не пострадали.
– Взять мечи, – крикнул Ярвин и воины через одного положили луки.
Первые дикари уже подползали к краю, но их спихнули на подходе. Правда, стоило следующим горцам зацепиться, как те, что стояли внизу на середине холма, ринулись вперед.
– Луки! – крикнул Ярвин.
Воины отбросили дикарей от края стены, а вперед шагнули немногочисленные лучники. Свистнули стрелы, и внизу попадали бегущие враги. Не так много, как хотелось бы, но людей не хватало. Да и Ярвин понимал, что его воины останутся лучниками недолго. Скоро они схватят мечи, чтобы бить врагов на стене. Чего-чего, а выучки и выдержки его людям не хватало. Уже кто-то так схлестнулся с дикарем, что чуть не полез добивать за стену.
Вдруг на Ярвина сбоку прыгнули. Его чиркнули кинжалом, но лезвие отскочило от знака Мирты на плече. Ярвин не мог развернуться и сначала ударил рукоятью меча, а когда дикарь повалился, просто вытолкнул его за стену. Горцев становилось все больше, внизу подбежали новые. Они притащили лестницы и таран. А лучники стреляли изредка, все больше меняли луки на мечи.
Дикари приставили лестницы к стенам по обеим сторонам от ворот.
«Где же Уна?!» Ярвин сбросил очередного горца и почувствовал толчок. Первый раз ударил таран.
– Лучники, таран!
Остатки тех, кто не бросил луки, спустили стрелы. Но упал всего один дикарь. Щиты хорошо прикрывали головы. На стенах становилось все больше дикарей. По лестнице поднялся первый, за ним полз второй…
Пора. Ярвин убрал меч в ножны и положил обе руки на стену. Без Уны он вряд ли пробудит всю кровь, но стоило попытаться.
– Осто, Мирта, Бурн…
Стена завибрировала под руками Ярвина. Сначала еле заметно, потом все сильнее. От ладоней яргана словно волнами расходилась дрожь. Еще немного – и дикари с визгом посыпались со стены. Дрожь не охватила лишь самый край, на северной стороне. И там продолжался бой. А здесь, у ворот, уже никто не дрался, все держались, чтобы не упасть. Горцы тоже вцепились будто клешнями.
Вдруг на другом конце тоже все затряслось. Ярвин с облегчением почувствовал присутствие сестры. Ее сила напитала кровь, и стена от основания до зубцов пошла ходуном. Она словно стряхивала с себя песок, а вместе с ним горцев и их лестницы.
Когда не осталось ни одного дикаря, стена замерла и тут же вспыхнула огнем. Оставшаяся лестница загорелась, кусками падая на землю. Стоял крик, трещало дерево, а внизу снова послышался удар тарана.
Ярвин отдернул руки от горячих камней и постарался не упасть от толчков, которые сопровождали удары в ворота. К сожалению, створки не горели магией. Они с Уной не смогли покрыть символами хранителей только их. Вероятно, ничего не получилось от усталости.
У сердца кололо, но Ярвин вытащил меч и пошел вниз. Теперь их работа там. Его сестра сидела, прислонившись к стене, но тем не менее увидела своего яргана и кивнула. Значит, подстрахует.
Внизу у ворот воины стояли наготове. Здесь собирались встречать дикарей: подтащили какие-то обломанные щиты, загородили проход кольями. Им очень повезло, что двор был вымощен кое-как. Местами камни лежали на расстоянии ладони друг от друга. Ничего не стоило вкопать колья и поставить крепкие заграждения. Насколько это сдержит противника, никто не знал, но рассчитывали, что к тому моменту смогут перестрелять хотя бы половину.
Отчего-то в этом замке не водилось решетки, которую островитяне видели у ресляндцев. Пришлось изобретать на ходу.
Ярвин проскользнул мимо заграждения и оказался вплотную к воротам. Они дрогнули от очередного удара, но пока стояли. Запор даже не шелохнулся. Ярвин обмакнул палец в собственную кровь (на предплечье откуда-то взялась царапина) и начертил символ Мирты прямо поверх медного льва, разинувшего пасть. Это не то же самое, что делает Уна, но Мирта всегда благоволила Ярвину, вот он и просил хранительницу, которая никогда не отказывала, помочь с воротами.
Там, на другой стороне, шумели люди, но створки держались крепко. Они должны были выстоять. Не зря в первую очередь здесь поменяли изъеденное временем и жуками запорное бревно и ввинтили новые крючья для него.
Когда Ярвин пришел за драконом и сам ломал эти ворота, то не рассчитывал на быстрый исход. Но позже, осматривая двор, хорошо разглядел то старое бревно, которое разломилось. Это была труха, а не дерево.
– Здесь остаются трое. Остальные наверх. Бьем по людям с тараном, – приказал Ярвин и сам побежал на стены.
Лучники, которых никто не отвлекал, в конце концов отогнали людей с тараном. Но к тому времени уже стемнело. Шум отдалился от стен, и осталось только привычное переругивание между своими.
Все ушли зализывать раны.
– Их слишком много, – заметила Уна, остановившись рядом с Ярвином на краю стены.
– Да, но пока ворота стоят, у нас преимущество. – Он смотрел вдаль, пытаясь в темноте понять, что там происходит, отчего-то это глупое занятие успокаивало. – Насколько хватит колдовства на стенах?
– Кровь прогорит к утру.
– Значит, утром будет еще одна попытка.
* * *
И он не ошибся. Солнце лишь показалось над горизонтом, а у стен Замка-на-скале завозились дикари. Они с опаской трогали камни, но не боялись по-настоящему, будто знали, что магия больше не загорится. Горцы могли опять вскарабкаться на стены.
– Снова дикари? Король своих «дамочек» бережет? – пробормотал Гелат.
Он считал, что обязан быть рядом со своим ярганом, пока Гундриг где-то пропадал. Теперь всеми любимый бородач даже просыпался раньше остальных.
– Бережет, – кивнул Ярвин. – Когда он их отпустит от себя, это будет значить, что мы выиграли… Ну или проиграли.
Гвардейцы пока казались последним резервом. Их, похоже, придерживали для перелома, когда противника нужно додавить. Или отбить отступающих и быстро покинуть поле боя. Но на последнее Ярвин не рассчитывал. Король будет пытаться захватить их, пока не поймет, что проще договориться. Осталось только посмотреть, как Дайра обломает зубы о стены Замка-на-скале.
Послышался глухой удар и еле слышный треск. Дикари снова таранили ворота.
Или не обломает.
– Гвардейцы пошли, – тихо сказал Гелат.
– Четверо. – Ярвин присмотрелся к фигурам на лошадях и готов был поклясться, что на голове одного из них поблескивал обруч. – Там король.
– Дайра?
– Других здесь нет.
Фигуры остановились, и Ярвин ощутил странный холод, прошедший по рукам.
Ресляндцы замерли на середине пути. В том ужасно неудобном для лучников Ярвина месте, где стояли до этого дикари. Со стены казалось, что в них можно попасть, но стрелы втыкались в землю в нескольких ладонях от ног врагов.
Зато теперь можно было разглядеть, что одним из всадников точно был Дайра. Он поднял руку, словно призывал к тишине, но таран все равно с глухим «бум» въехал в ворота.
В груди Ярвина от этого неприятно запекло. Он внимательно следил за Хитрым Львом и ждал. Кажется, и сам король чего-то ждал или к чему-то прислушивался. Но утро было поразительно тихим, и вряд ли он что-то услышит. Тишину разбавляли лишь удары в ворота.
Дайра рубанул ладонью воздух и где-то под ногами у Ярвина дрогнуло.
– Это что такое?! – Гелат вцепился в край стены.
Под ногами еще раз дрогнуло, и послышался знакомый скрип.
– Это ворота. – Ярвин как наяву видел медленно раскрывающиеся створки. Ему даже не нужно было проверять. Его кровь, оставленная на морде льва, испарилась, и он это почувствовал.
Магия, которая так удачно запирала ворота на ночь, выходит, принадлежала королевскому роду.
В груди запекло сильнее, но Ярвин лишь отмахнулся.
– Всем вниз, держать оборону. Лучники, бегом в замок, на верхний ярус! – Он отдавал команды, и сам не спускал глаз с Дайры.
А в голове билась мысль: «Сможет он еще раз открыть ворота, если мы их захлопнем?»
Внизу поднялся торжествующий вой дикарей. Но ворота открывались медленно, и пока ни один горец не ступил во двор Замка-на скале.
Похоже, никакой осады не будет.
Ярвин долбанул кулаком по каменной кладке. А крови на руке и не заметил. Внутри все клокотало от ярости… От этой мелкой пакости – открытых ворот, – которая сломала весь план. Все так хорошо начиналось, а теперь? Ярвин зарычал:
– Хрен тебе, Дайра!
В груди бесновался огонь, в глазах темнело от гнева. И вдруг Ярвин ощутил мимолетное прикосновение Мирты. Он почувствовал присутствие Бурна и понял его досаду. А потом рядом показался Осто в полный рост. Никто его не видел, а Ярвин чуть не ослеп от сияния. Хранители появились как всегда вовремя.
Мгновение он ощущал, что боги рядом, а потом они снова растворились и стали незримыми. Но остались со своим народом.
Внизу Хитрый Лев развернул лошадь, а на месте, где он стоял, показался огромный полупрозрачный лев. Рядом с этим зверем появился еще один, потом еще и еще. И вот уже первый лев сорвался вперед. За ним потянулись другие.
Гелат молчал, а Ярвин считал зверей – пятьдесят громадных львов. Только половина сотни, но и этого хватит.
Теперь им конец.
– Быстро отступаем в замок!
Воины и без команды понеслись вниз, а потом и к дверям замка. Ярвин выбежал во двор, когда здесь же появились первые дикари. Они вбежали в открытые ворота и напоролись на колья, потому что сзади на дикарей напирали другие. Пара ловкачей просочилась через барьеры. Лязгнули мечи, закапала кровь на пыльную брусчатку.
Ярвин откинул одного дикаря и прижал ладонь к кольям. Они, как и стена вчера, вспыхнули, останавливая дикарей. Жаль, что здесь им с Уной не хватило сил и этот костер будет гореть недолго.
– Львы! Уходим! – закричали за спиной.
И правда, в открытых воротах показались пасти, нашпигованные острыми зубами. Ярвин замер, когда встретился с одним из зверей взглядом. В безумных глазах плескалась ярость и ни капли разума. Лев рыкнул и набросился на дикаря. Он пробивал дорогу вперед, и ему было плевать на того, кто стоял на пути.
«Дайра их не контролирует!» Мысль пронзила не хуже клинка. Теперь ясно, почему король так редко выпускает своих зверей. Послышался рык, и один из львов попытался прыгнуть через колья – не вышло. Он заскулил и отполз в сторону, зализывать обожженные лапы. А Ярвин побежал за своими людьми.
Он вошел в набитый народом замок последним и закрыл двери на засов. Здесь они с Уной тоже поколдовали, и двери не сразу выбьют. Но что потом?
Ярвин пробежал через людей, чтобы подняться на третий ярус к лучникам. На ту зубчатую стену, где наверняка всегда дежурили воины. Ярган даже не представлял, что будет дальше.
Отсюда открывался убийственный вид. Горящие колья, львы, дикари – все как на ладони. И дальше за стеной ряд гвардейцев верхом. Король… Даже издалека можно понять, что это он. Немного скучающий, расслабленно облокотившийся на луку седла. Казалось, он сейчас видит, как въезжает в ворота Замка-на-скале победителем.
Ярвин посмотрел на своих лучников. Они сосредоточенно проверяли стрелы и готовились к бою. Здесь стояла ровно половина его людей, часть осталась внизу… Никто и слова не говорил, что погибать в каменном мешке – недостойно воина, но точно думали. Ярвин был обязан отпустить их хотя бы на последний бой, чтобы они предстали перед Осто как настоящие бойцы. Заслужили.
– Как погаснет огонь, стреляем по дикарям и львам, – сказал Ярвин. – Хорошо бы дотянуть до заката, чтобы львы ослабли хоть немного… А потом идем в лоб. На закате уходим из замка.
Слова дались яргану легче, чем он думал. Жаль только, что не отпустил своих людей раньше.
– Будет битва? – спросил вездесущий Гелат. – Наконец-то. Ну, ребятки, я тоже лук возьму.
Любой дурачок знал, что Гелат паршиво стреляет. Но воины будто этого и ждали, чтобы рассмеяться. И плевать на смерть, которая рядом.
А Ярвин отступил в тень и позвал Мирту. Ему нужна была помощь именно сейчас. Его барсы затерялись, без помощи хранительницы их точно не призвать. Ярвин собрал всю волю в кулак и молил помочь. Без барсов из замка не выберется никто. Боги скользили рядом, но лишь невесомо касались своего младшего брата. То ли успокаивали, то ли просили не отвлекать.
Пружинисто завибрировала тетива, и первая стрела полетела вниз. Со свистом взметнулась целая волна стрел и опала градом на головы обезумевших дикарей. Часть из них не успела уйти, и теперь они не могли отступить, лишь бежать вперед от львов и погасших кольев. Послышался грозный рык, и во двор вбежало сразу десять зверей Дайры. Они покружили, а потом поняли, где сидят люди, и стали биться в двери замка. Один допрыгнул до окна…
– Ярвин! – издалека крикнула Уна. – Иди сюда. Не могу понять: или меня обманывают глаза, или я просто… спятила.
Уставшая Уна стояла в дальнем конце на краю яруса и что-то высматривала на холмах. Ярвин присоединился к ней и долго наблюдал за тем, как на вершину в стороне от Дайры поднимаются воины на лошадях. В отличие от красных мундиров гвардейцев новые воины были в синем. Среди них выделялись две фигуры. Одна хрупкая и в темном плаще, другая широкоплечая и в кожаном жилете.
– Скажи мне, что я не брежу, – попросила Уна. – Это же Гундриг?
– И Эйслинг.
Ярвин широко улыбнулся, сам не зная почему. Кругом рычали львы, орали люди и пахло страхом. А он тут улыбается. Когда Ярвин отпускал свою жену, он хотел, чтобы Эйслинг спряталась, не возвращалась… И сейчас было не лучшее время, чтобы прийти. Но он снова улыбнулся. Там, на вершине холма, стояла его принцесса.
– Выглядишь как дурачок, – сказала Уна.
«И плевать!» – мысленно ответил Ярвин.
Не только они заметили вновь прибывших. Небольшой отряд в синем, конечно, не укрылся от Дайры. Но он не беспокоился. Его это словно не касалось. Правда, неожиданно у ног короля возникли три льва. Они тряхнули гривами и тут же побежали в сторону Эйслинг. Львы легко преодолевали расстояние и скоро должны были врезаться в строй синих.
В груди пекло, Ярвин молил Мирту и пытался снова призвать барсов. Он про себя кричал на них, потом упрашивал и уговаривал, но звери молчали. Сердце горело, рвалось на части, билось о ребра… Вдруг кольнуло, почти неощутимо. Только в глазах потемнело, и Ярвин упал.