Глава 19

Лендлорд Вернис обрадовался золоту, но, видимо, не слишком. Он дал всего тридцать человек, хотя располагал как минимум сотней.

Эйслинг поначалу не рассчитывала на помощь, а ехала от безысходности. Просто подумала, что тоже может попробовать подкупить жадного аристократа, как когда-то делал Дайра. И была уверена: если ее и выслушают, то лишь для того, чтобы выгнать. Но потом изрядно постаревший за последний год лорд спросил: не прилагается ли к сундучку с золотом кусок земли у моста? Стало ясно, что можно договориться и рассчитывать на хорошую поддержку.

Долгие препирательства, во время которых лорд пытался дать всего десяток воинов, закончились поздно. В конце концов Вернис все же пошел на уступки. Он отправил с Эйслинг как воинов, так и, по его словам, самого смышленого сына. Младшего… Даже не среднего. Это играло против них. Если начнутся переговоры с Дайрой, парень, который, кажется, был младше самой Эйслинг, не имел права даже говорить от имени своего отца. А всю дорогу до Замка-на-скале он и вовсе с открытым ртом слушал Гундрига. Тот травил байки о сражениях и свободных нравах воительниц.

В общем, Вернис показал всю свою «заинтересованность» в деле.

По мере приближения к замку настроение портилось все сильнее. А когда послышались крики и отдаленные удары, будто падали огромные камни, совсем стало паршивым.

«Там же осада, откуда столько шума?» – удивилась Эйслинг.

По задумке, она вместе с воинами Верниса должна была тихонько встать на вершине холма, чуть дальше от лагеря Дайры и чуть ближе к замку. И таким образом показать, что Ярвин не один. Люди короля не смогли бы до них добраться сразу, да и не стали бы. Дайра не любил воевать, король всегда выбирал переговоры. Он бы захотел уточнить, кто пожаловал, попытался бы переманить…

В голове такие действия короля (пусть и вымышленные) казались правильными, в них легко оказалось поверить. Но стоило остановиться на вершине холма недалеко от Замка-на-скале, как стало ясно: она сама себя убедила в том, что замок мирно осаждают. Почему Дайра должен бездействовать? Лишь потому, что всегда предпочитал договориться?.. Глупо болтать, если победа у тебя в руках. А в ней сложно сомневаться, когда у тебя такие силы.

Эйслинг смотрела на замок и, кажется, уже не могла удивляться. Там ворота стояли открытыми, катапульта рушила стены, где-то горел пожар. В замок бежали дикари! Дикари! Те, что недавно грабили и убивали ресляндцев, и король просто смотрел на это, сидя в стороне. Как так можно?!

Рядом один из солдат присвистнул, а Гундриг вдруг замолчал. Его голос уже стал привычным успокаивающим шумом, и без него было пусто.

– Это ваши? Или дикари со скал? – спросил отчего-то очень спокойный и расслабленный младший сын лендлорда Верниса.

Гундриг молчал. Он так напряженно что-то выискивал взглядом, что, кажется, не слышал.

– Это дикари, – вместо него ответила Эйслинг. О знакомых варварах она старалась не думать. Потому что, как только возникал образ окровавленного Ярвина, сразу хотелось плакать. Ворота открыты, кругом дикари, а ее варвар там…

– Мы опоздали, мне жаль, принцесса Эйслинг, – сказал сын Верниса и подозвал к себе старшего в отряде.

– Ярвин еще их держит, – вдруг уверенно сказал Гундриг. – Смотрите, они ломятся в ворота, но почти никто не проходит.

В этот момент дикари как раз просочились внутрь. А Эйслинг увидела и вовсе что-то невероятное. Львов. Они были полупрозрачными, и потому глаз не сразу остановился на этих фигурах.

Да быть такого не может! Дайра призвал львов? Вот так всю жизнь обходился, а теперь призвал?

Громадные звери бежали вперед и сметали людей на своем пути. Они расшвыривали тела, как кукол, и пробивались в замок.

Руки Эйслинг начали незаметно подрагивать. Ей захотелось сразу развернуть лошадь и умчаться. Не кричать, не биться в истерике, просто бежать куда глаза глядят. И не чувствовать леденящего ужаса, сковавшего изнутри. Слишком сильными и дикими выглядели звери. Хорошо, что она не настоящая наследница Дайры и такая необузданная мощь в будущем будет принадлежать не ей, а кому-то из братьев.

Младший сын Верниса перебросился парой слов со своими людьми и уверенно показал назад.

«Отступаете? А договор?.. А Ярвин?» – мысленно возмутилась Эйслинг. Только сил сказать это вслух не хватило, язык онемел от страха.

А вот у Гундрига нашлись аргументы. Он вдруг схватил парня за воротник и заставил смотреть вниз.

– Видишь? – спросил варвар.

– Что это?

– Это призрачный лев, зверь не из нашего мира. Как только он сюда придет, все, кто не будет сражаться, умрут. Так что собери слюни и вытащи меч.

– Если он призрачный, лучше уйти. С призраками невозможно воевать, – придушенно ответил младший сын, имени которого никто не запомнил.

– От него ты не уйдешь, поверь. А убить можно. Они звери. Если их ранишь, они зализывают свои царапины. Если ран много – исчезают, – пояснил Гундриг и отпустил парня.

– А потом возвращаются, – добавила Эйслинг. Это единственное, что она знала о призрачных зверях, их и правда невозможно убить.

Она следила за тем, как к ним стремительно бегут два льва. Звери вспарывали землю когтями и длинными прыжками забирались на холм. Между ними и первыми воинами стремительно сокращалось расстояние. Прыжок, прыжок – и сердце будто подстраивается под их движения. Стук-стук и тишина, стук-стук.

– Копья! – приказал младший сын Верниса, а сам скрылся за спинами своих людей.

В уме ему и правда не откажешь.

Гундриг закрыл собой Эйслинг ровно тогда, когда первый лев появился на вершине холма. Его грозный рык разнесся над головами. В этом звуке будто бы почудился голос Дайры. «Не убежишь», – самодовольно говорил он.

Если бы не спина Гундрига, Эйслинг бы охватила паника, но знакомый жилет и поблескивающий топор сдержали ее.

Львы напали, но их встретили копьями. Полупрозрачные твари отскочили. А потом, припадая к земле, медленно пошли вперед. Звери будто хотели обойти и варвара, и воинов. Они стремились за их спины.

«Неужели чувствуют меня?» – запаниковала Эйслинг.

Она отругала себя за эту мысль, а потом вдруг увидела вынырнувшего сбоку от Гундрига льва. Он принюхался и посмотрел на Эйслинг. Замер на мгновение, а потом прыгнул. Вокруг закричали, а «храбрая принцесса» просто закрыла лицо трясущимися руками, молясь о том, чтобы все закончилось быстро.

Как раз в этот момент раздался еще один рык, по звуку совсем другой. Следом снова рык, скулеж, какие-то глухие удары и почему-то радостный смех Гундрига.

Эйслинг убрала руки от лица. Лев дрался с каким-то другим зверем, а прямо на нее смотрели голубые глаза. Невыносимо ясные и нечеловеческие. Огромный барс отвел взгляд и потрусил вперед. Он медленно приблизился и сел у ног лошади, будто давно тут находился.

Скулеж прекратился, и в поле зрения появились еще два барса, они тоже сели по бокам от кобылы.

– Это кто? – тихо спросил младший сын Верниса.

– Свои. Теперь еще посмотрим, кто кого, – довольно ответил Гундриг и пустил коня с холма. Топор болтался в петле и призывно сверкал.

– Хотелось бы подробностей, – сказал отпрыск лендлорда.

Эйслинг посмотрела на барсов, перевела взгляд на Замок-на-скале и еле заметно улыбнулась: «Ярвин точно жив».

* * *

Не сразу удалось открыть глаза, но, когда это получилось, Ярвину стало больно. Над ним стояла Уна и светилась белым. Вроде бы неярко, даже черты ее лица просматривались, только глазам было все-таки больно. Вместе с тем как возвращалось зрение и выравнивалось дыхание, Уна тускнела и в конце концов стала нормальной.

– Ты влюбился, – с печалью сказала она и протянула руку, чтобы поднять Ярвина.

– Ага, вот почему меня так накрывает, понял, – пробормотал он и с трудом встал.

Удачно оказалась рядом стена, к которой Ярвин сразу привалился и нашел взглядом Эйслинг. К сожалению, ее он не рассмотрел, зато понял, что там сидят его барсы. Прислушался к себе: и правда, барсы! Он сосредоточился и без усилий, даже без боли призвал к себе еще одного зверя. Как в юности: только подумал – и под рукой теплая полупрозрачная шерсть.

Воины на ярусе победно закричали, но не подходили близко, и не столько опасаясь призрака, сколько сторонясь Уну, как всегда.

– Я могу их призвать. Всех! – Ярвин повернулся к сестре и наткнулся на ее грустный и усталый взгляд. – Спасибо тебе!

– Это не только моя заслуга… Твое сердце больше не пусто. У тебя появились силы.

– Никогда не понимал твоих слов о сердце, – ответил Ярвин и широко улыбнулся. Его переполняла энергия, он чувствовал за плечами хранителей и ощущал, что его барсы с ним. Они рвались в бой и передавали свое нетерпение хозяину. С каждым вздохом Ярвин ощущал себя сильнее, по всему телу бежала приятная дрожь предвкушения близкого боя.

Он сосредоточился, и рядом появились еще барсы. Без приказа они прыгнули прямо со стены и, как истинные кошки, приземлились на четыре лапы. Рык львов у замка перемешался с шипением барсов. Еще повоюем!

– Они не так сильны, как прежде, – сказала Уна. – Не позволяй им истекать кровью, иначе их уже ничто не вернет.

– А я чувствую, что они полны сил.

– Это обман твоего сердца. В тебе бурлит огонь, а они откликаются на него, но все еще слабы.

– Опять сердце.

– Всегда оно. Сердце управляет твоей жизнью, там средоточие силы. Ты забыл все то, что говорил нам отец…

– Спасибо тебе, Уна. – Ярвин приобнял сестру за плечи, сдерживаясь, чтобы не расцеловать. Слишком она не любила такое. В очередной раз сестра спасала его. – Без тебя барсы бы не вернулись.

– Без хранителей. Я лишь сказала им, что тебе нужна помощь. – Уна помолчала, задумчиво рассматривая что-то вдали. – Представляешь, Бурн дал мне молнию.

– И что попросил взамен?

– Несколько лет, – сказала Уна, опуская глаза. – Ты же знаешь, он хочет, чтобы я быстрее пришла к ним.

– Обойдется. Больше не бери у него ничего.

– Ты думаешь, можно отказаться, если бог что-то предлагает?

– Думаю, можно сделать вид, будто ты его не слышишь.

– Ну да. Ты слишком обласкан Миртой, поэтому плохо понимаешь истинную природу богов… Но не всем везет, как тебе, другим достается милость иных хранителей.

– Ты злишься, но я прав.

Ярвин отпустил сестру, чтобы заглянуть ей в глаза. Как бы они ни препирались и какие бы мысли порой ни мелькали в их головах, на самом деле только они по-настоящему понимали друг друга. И сейчас оба знали, что Ярвин прав – богов иногда можно и не слышать. Те тоже любили проделывать подобное.

– Твои барсы слабы, нам нужна сила, чтобы не умереть.

– Ясно.

– Что ясно? – вспылила Уна. – Скажи спасибо своей ресляндке, а не делай грустный вид!

– А она-то тут при чем?

– При том, что сила должна быть в двух сердцах! А если у жены всегда голова впереди сердца, так ни одно благословение богов не поможет. И не удивляйся тому, что барсы после боя с трудом будут восстанавливаться. Жена должна помогать, а эта… В общем, ты не справишься, поэтому я взяла молнию.

– Понятно. Говоришь, сердце Эйслинг пусто? Вряд ли. Мои барсы сами побежали ее защищать, а я даже не открыл глаз. Это что-то да значит.

Уна упрямо вздернула подбородок, но промолчала.

Внизу слышались рык, звон, удары, и Ярвин понял – пора. Он побежал по лестнице к выходу, и воины кинулись за ним. Люди орали во все горло, благодарили хранителей. А те, что посмелее, трепали двух барсов по холкам. Давненько они не видели зверей, наверняка подумали, что их ярган ослаб.

Ярвин открыл двери замка и первым кинулся на дикарей. Те по какой-то причине не пытались спрятаться или убежать, а рвались вперед. Мечи зазвенели, и зазвучала отборная ругань, которая сейчас казалась приятнее любой музыки. Его воины шли сражаться, понимая, что у них есть силы и будет честный бой.

Они оттеснили дикарей к воротам и разогнали львов. А когда вышли на склон, Ярвин остановился так, чтобы Дайра видел его. После чего стали проявляться барсы. Один, другой, третий. Не сотня, но довольно, чтобы морды зверей мелькали рядом с каждым воином. Ярвин понял – за его спиной стоит Уна, и повернулся к ней. Кожа сестры вновь начала светиться.

Воины расступились, давая место своей колдунье. А в ее руке вдруг что-то вспыхнуло… Та самая молния Бурна. Она слетела с пальцев Уны и угодила в катапульту. Вспыхнул пожар, под грохот и ор перепуганных ресляндцев орудие распалось на две части.

Это было сигналом. Воины с криками понеслись вперед на дикарей, которые именно сейчас решили бежать. Но внезапно им наперехват рванула конница. Сбоку, снизу, будто из тумана. И впереди был… Корн. А за ним неслись стражи Хилна.

Ярвин глазам не поверил, только мысленно приказал барсам не трогать этих людей. Но среди воинов в панцирях и шлемах затесался один светловолосый мужчина. Да это…

– Улле! – закричал Ярвин. Его потерянный разведчик нашелся, и теперь уже стало ясно, как воины Хилна смогли так прятаться под носом врага. Улле хоть и не был обласкан хранителями, но иногда делал такое, что верилось в его особое колдовство.

Сердце застучало быстрее, и радость честной битвы захлестнула Ярвина. Он увидел, как гвардейцы короля перестраиваются для атаки. Решающий момент.

Но Ярвин развернулся в другую сторону. Десяток воинов побежали с ним, остальные понеслись в гущу драки. А он легко взобрался на холм, где стояла странная конница и его жена.

Эйслинг пряталась за спинами всадников, правда, как только ярган сделал шаг, кони расступились. Его жена выглядела ошарашенной. Но когда Ярвин приблизился, сама соскользнула с лошади в руки и вцепилась в его голые плечи. Он поцеловал Эйслинг, с силой прижимая к себе. Возможно, это последний поцелуй, что уж мелочиться. Он удивился, когда в ответ Эйслинг обняла крепче. Кровь забурлила от ее близости, хотелось большего и совсем не было желания ее отпускать.

Поцелуй все длился, кто-то вежливо кашлянул, на что воины за спиной закричали: «Давай-давай».

– Не ходи туда, – попросила Эйслинг, как только он перестал ее целовать. – Отпусти барсов, пусть они разбираются.

– Не переживай, теперь все будет хорошо.

– Не ходи, – опять сказала Эйслинг, сильнее сжимая свои руки, как будто это могло остановить. – Там львы.

– Я знаю. – Ярвин улыбнулся и еще раз ее поцеловал. – Все будет хорошо. Жди меня здесь.

Наверняка Уна бы его отчитала, если бы поняла, что все они лезут на гору ради его поцелуя.

«Плевать!» – подумал Ярвин, снова поцеловал Эйслинг и отступил. Он оглядел воинов, что сидели на лошадях и смотрели исподлобья. Неизвестная форма, незнакомые лица, но раз его жена их привела, наверняка эти люди должны были помочь.

– Ну, что стоим? Пора в бой!

Он развернулся и снова начал спускаться. Слышал, как Эйслинг опять зовет, а Уна останавливает ее и говорит: «Он справится, Ярвин и без барсов опасен, а с ними непобедим».

Удивительно было слышать такие слова от сестры, которая никогда его не хвалила. И это значило многое. Ярвин влетел в самую гущу боя, он отшвыривал врагов, стаскивал гвардейцев с лошадей. И чувствовал, что барсы рядом…

Неизвестно, сколько продолжалось сражение. Солнце давно пекло спину, ноги скользили по мокрой от крови земле. Кругом слышались стоны и валялись тела. Часть барсов ушла в свой мир зализывать раны, но бой шел. Все реже среди людей мелькали львы, воины не так яростно бились, правда, все равно никто не опускал оружия.

Силы, похоже, оказались равны.

Вдруг прозвучала труба. Не так, как обычно сигналят об отступлении, нет, здесь слышался резкий прерывистый звук, будто просили передышки. Оглядевшись, Ярвин увидел, что рядом с королем, до которого остался десяток широких шагов, размахивал флагом щуплый мальчик. Дайра предлагал переговоры.