Глава 20

Ярвин следом за королем вошел в шатер. Красный, с золотыми кистями у подпорок. И снаружи, и внутри в глаза бросалась роскошь. По правую руку над заваленным подушками лежаком повесили балдахин. И прикрыли такое ложе газовыми тканями. По левую руку находился стол, вокруг которого стояли табуреты, и выделялся стул с высокой резной спинкой. Еще на столе сверкали золотые кубки и манили тарелки с нетронутыми яствами. А рядом, на низкой скамейке для ног, кто-то небрежно придавил толстой книгой карту. Судя по всему, ни книга, ни карта ценности не представляли. Хотя Ярвин заметил, что работали над ними мастера. Даже мельком можно было различить буквы и неровный морской берег Хилбора, который рисовали с ученой дотошностью.

– Что же ты, ярган Северного острова, – с насмешкой сказал Дайра, – садись, раз решил сразу говорить. Без сна, хорошей еды и доброго вина.

Король опустился на стул с резной спинкой. Но Ярвин оглядел шатер и подошел к карте, прижатой книгой. Когда он сдвинул фолиант, к его досаде, на корешке остались кровавые разводы. Зато удалось рассмотреть подробную карту Хилбора и некоего государства, расположенного за морем. Небольшого, но, судя по форту и обозначениям на карте, воинственного. Да к тому же имеющего у себя десятки кораблей.

– Садись, садись, поговорим, – снова сказал король и подал знак мальчишке налить вино в кубки.

Ярвин пошел к лежанке короля, отодвинул шторки и взял две подушки, они как раз удачно подходили по размеру для табуреток. Так оказалось сидеть намного мягче.

– Поговорим, – согласился Ярвин и встретился с обманчиво добродушным взглядом короля. – Подождем твою дочь, мою колдунью и еще парочку человек.

– Не Верниса, случаем? Тот еще плут, ты зря с ним связался. Он предает быстрее, чем платит подать.

Ярвин пожал плечами и принял вид «варвара обыкновенного»: поковырял в зубах, понюхал вино в кубке, отпил, прополоскал этим пойлом рот и сплюнул на выстеленный соломой пол.

– Не тот урожай, согласен, – с улыбкой заметил Дайра, а потом отчего-то посерьезнел. – Чего ты хочешь? Остаться в Хилборе? Я тебе предлагал. Или хочешь стать королем этой земли? Я ее тебе не отдам, она всегда принадлежала Ресляндии. Так будет и впредь.

Можно было бы бесконечно тянуть время и смотреть, как король медленно, но верно звереет, но Ярвин сомневался, что это пойдет на пользу. Ему и надо было только расшевелить противника, а самому взять передышку и оглядеться. Чтобы на секунду задуматься: есть ли у них силы переломить бой?

И самому себе ответить: «Нет их, чего уж там». Люди были вымотаны. Барсы, к сожалению, тоже. Уна оказалась права, и звери действительно быстро выдохлись. А еще северян стало меньше…

Рука Ярвина непроизвольно потянулась к мечу, будто стоило ей только сжать рукоять, как все беды и враги исчезнут. Чего, конечно, не могло случиться. Главный враг спокойно сидел напротив и попивал вино.

– Странные у нас переговоры, да? Ждем твоих женщин, чтобы решать мужские вопросы, – произнес Дайра.

Ярвин лишь снова пожал плечами. Он взял кубок, лишь бы занять руки, понюхал вино, но поморщился и отставил. Такую же кислятину ему предлагали при дворе Дайры. Не лучшие воспоминания его жизни… Как давно это было.

Тогда он грезил только возрождением своего народа. Сейчас казалось странным даже думать о том, что они могут заселить весь Хилбор. С такими-то потерями.

«Даже если Гундриг совсем перестанет спать, мы вряд ли это сделаем» – промелькнуло в голове яргана.

Ярвин не видел друга и гнал от себя мысли, что его придется провожать дорогой душ. И так много смертей, но пока Ярвин предпочитал даже мысленно шутить, а не думать о холодных телах, оставленных в холмах.

В шатер вошли люди короля. Пара разодетых аристократов и двое заляпанных кровью гвардейцев, правда, по-прежнему в красных плащах. На их фоне Ярвин теперь точно выглядел как полуголый и разрисованный дикарь, можно было продолжать представление.

– Ты молчишь. Полагаю, тебе было бы приятнее продолжить бой, – сказал король. – Если хочешь и дальше проливать кровь, то нет смысла разговаривать. Вернемся туда и снова спустим зверей.

Спустим… Дайра не знал, что делать со львами, он их просто спускал с поводка. Ярвин ухмыльнулся. Пусть по силе барсы и уступали львам, но в другом они отличались. Его звери слышали приказы, а еще имели свою волю, и у них был чистый разум, который не застилала ярость.

– Зря ты не выгуливал своих львов. Тренировал бы их почаще, так не пришлось бы «спускать» и смотреть, как они убивают своих.

Ярвин заметил, как при его словах дернулся один из гвардейцев.

– А зачем? Они хорошо сделали свою работу. Твои воины убиты, несмотря на эти художества на ваших телах. Злость давала моим львам силу, и они победили.

– Победили? Это поэтому ты так трубил о переговорах? Теперь я понял, да.

Обстановка накалялась. Ярвин про себя уже дал в морду Дайре после слов об убитых. А король, похоже, не один раз вздернул самого яргана. Но в этот момент с легким шлепком откинулись ткани шатра и пахнуло свежестью. Ярвин обернулся, чтобы наконец увидеть тех, кого ждал. Уна шла впереди, за ней Корн, будто прикрывая Эйслинг, а следом в шатер скользнул парень с усиками и каким-то восторгом в глазах. Он хотел было приземлиться на подушку по правую сторону от Ярвина. Но тот поднял его за шкирку. Рядом были места для жены и сестры.

– Теперь можем и поговорить.

Король откинулся на спинку стула.

– Наш договор… – начал Ярвин.

– Уже не важен. Для новой ситуации нужен новый, – спокойно перебил Дайра.

– Наш договор, который ты нарушил, меня устраивал. И в основном все пункты в нем я хочу оставить. Но еще добавить: теперь все вопросы Хилбора решает только его хозяин. А Хилн и стража города самостоятельны. Это независимая территория, они не платят подать короне, а то я знаю, что в Ресляндии любят с городов брать отдельную плату. Да, и градоправителя Хилна выбирают сами люди, а не король. И любой путник сможет попасть туда, не боясь твоего или моего гнева.

– Хочешь оставить у себя под боком противника, который рано или поздно тебя убьет? Твое дело… Если, конечно, мы оставим этот договор.

Ярвин понимал, что Дайра имеет в виду, и в другое время не дал бы городу столько воли. Но он хорошенько над этим поразмыслил еще перед прибытием Хитрого Льва, когда думал, что король едет просто поговорить с новым хозяином Хилбора. Здесь Ярвин чужой, и его люди вызывают опасения. Не каждый торговец пойдет в край, заселенный варварами, но вполне согласится побывать в Хилне, в котором живут обычные ресляндцы, да еще спасшиеся от дракона. Возможно, позже он об этом пожалеет и Хилн действительно станет проблемой. Пока же будет так. А с Корном они потом все обсудят отдельно.

Но почему Дайра сказал «если оставим договор»? Внутри проснулся червячок, который настойчиво грыз и напоминал, что все выгоды прошлого договора Дайра послал псу под хвост.

– Говори, говори, что еще? – И снова перед Ярвином сидел благодушный король.

– Мои дети должны наследовать Хилбор. И последнее: сама земля формально останется Ресляндией, то есть твой народ может беспрепятственно ходить, торговцы ездить, но твоих воинов здесь не должно быть.

– Не много ли ты хочешь? Воины защищают землю…

– С этим я справлюсь.

– …и собирают подати. Если Хилбор остается за тобой, с вас будут взимать деньгами или товарами ровно столько, сколько назначит мой казначей.

– Я еще не закончил, – заявил ему Ярвин. – Ты напишешь бумагу со своей печатью, в которой укажешь, что никто по твоему приказу или намеку не будет пытаться убить твою дочь и не причинит ей какого-либо вреда. Эту бумагу также нужно будет разослать вашим лендлордам. С пояснением, что теперь твоя дочь – жена Ярвина Лагмара, хозяина Хилбора.

– Все?

– И никаких податей минимум пятьдесят лет.

– Лучше бы и не садились за стол переговоров, – усмехнулся Дайра. – Где моя выгода в этом всем?

– Это точно такой же договор, что мы заключили. Ты просто допишешь пару условий, чтобы возместить наши потери. Тем более Хилбор обнищал, многое нужно восстанавливать. Если хочешь, чтобы земля осталась частью Ресляндии, это справедливый обмен.

– Старый договор был составлен до того, как ты ослушался. Какой мне резон оставлять земли варвару, который нарушает приказы своего сюзерена? Я просил передать мне предательницу, ты отказался. Такая малость, а вон какие последствия. Ты слишком ненадежный.

Ярвин посмотрел на свою жену, которая, кажется, окаменела. Она не подняла глаз, когда речь зашла о ней, только побледнела.

– Значит, и правда не надо было идти на переговоры. Там на холмах мы еще не все выяснили. Мои барсы рвутся показать, кто сильнее.

– Львы – цари природы. Пора бы уже уяснить.

Пока они с Дайрой буравили друг друга взглядами, другие сидели молча. Их сюда, конечно, позвали больше как свидетелей, но такая тишина со стороны живых людей казалась неправильной.

Эйслинг осторожно тронула его руку под столом. Он наклонился к ней, чтобы узнать, что хочет его жена, и поразился простоте того, что она сказала.

– Моя великодушная жена предложила тебе бесплатный проезд торговцев и швартовку судов в нашем порту.

– Здесь нет порта.

– Пока.

– Уже интереснее, – согласился Дайра. – Но знаешь, что меня по-настоящему не устраивает? Старый договор.

Вот это было странно. Что там может не устроить? На взгляд Ярвина, там полностью то, о чем Дайра и мечтал, только хозяин земель остается прежним.

– Сейчас Хилбор – дыра. Не спорь, – заговорил король. – Пройдет много времени, пока обычные люди вспомнят про этот край. Но здесь море, а за ним богатые земли трех княжеств. И все, кто приедет оттуда, остановятся здесь. Если ты добавишь в наш договор пункты, что любое соглашение с иноземцами облагается королевским налогом, а также не будешь препятствовать моим людям общаться с ними, возможно, я еще подумаю.

– Я не против того, чтобы ты брал деньги с иноземцев, но это будет небольшая часть, ее мы обговорим, когда я познакомлюсь с прибывшими из-за моря. Но твоих людей здесь не будет.

– И вот мы опять приходим к тому, с чего начали. Как мне тебе доверять? Ты не ресляндец, у тебя другие боги, а моих верных людей ты не хочешь видеть даже в качестве переговорщиков с иноземцами.

– Уж как-то придется. Или наш бой никогда не закончится.

– Закончится, я даже знаю, кто победит, – улыбнулся Дайра. – Но потери меня не устраивают.

– Так соглашайся.

– Я предлагаю обдумать все, что мы здесь обсудили, а завтра еще раз встретиться. Я услышал твои пожелания.

– Мы выйдем отсюда либо опять вместе с барсами и львами, либо с подписанным договором.

Ярвин положил на стол свой плохо отчищенный от крови меч.

С Дайрой нельзя медлить. Такой человек за день мог изменить ситуацию просто потому, что написал одно письмо.

– Мы здесь просидим до утра, а так и ни до чего не договоримся, – заметил Дайра и перевел взгляд на молодого человека, пришедшего с Эйслинг. – Лорд Вернис хочет получить независимость?

– Что? – Мальчишка странно заморгал. – Наш род ничего такого… Отец чтит вас, мой король, и навсегда останется вашим верным подданным. А в этом всем мы участвуем только ради восстановления справедливости. Тот крошечный кусок земли, что ваш прадедушка приписал Хилбору, исконно наша земля. Мы лишь восстанавливаем границы.

На этот счет Ярвин еще собирался хорошенько поговорить и с Эйслинг, и с этим человеком. Отдавать землю за какую-то горстку воинов – смешно.

– Крошечный кусок, на котором целых четыре деревни и берег реки. – Дайра улыбнулся, а Ярвин понял, что съездит к этому Вернису, послушает, какие там у лендлорда виды на его землю. – Значит, лорд Вернис по-прежнему считает себя моим вассалом?

– Наша семья приносила клятву еще вашему отцу! – заявил сын лендлорда.

– Но не мне, – отметил Дайра, и так же быстро потерял интерес к молодому человеку, как его проявил. Король снова посмотрел на Ярвина. – Я могу подписать договор, если все переговоры с иноземцами будут проходить в присутствии моих людей.

– Дайра, мы и так даем тебе много: твои торговцы смогут сюда приезжать, а твои суда – бесплатно швартоваться.

– Твоя жена, которая так мило предложила эти условия, прекрасно знает, что королевские суда в своей стране платят за вход в гавань или швартовку символическую сумму – медяк, если не ошибаюсь. А что до торговцев, так вам самим это выгодно. Кто с вами будет торговать, кроме самой Ресляндии? Со всех сторон только мы. Хилбор не граничит ни с одним иностранным государством.

Ярвин знал, что рядом только дикари, потому и не заикался о независимости Хилбора. Самим от этого никакой пользы. Но казалось, Дайра будет доволен тем, что земля останется как бы у Ресляндии… Только вот попробуй влезть в голову короля. Это не по силам обычному варвару.

– Такие договоры нужно обсуждать не один день, ты должен это понимать, – опять сказал Дайра.

– Я понимаю, что чем дольше ты увиливаешь, тем быстрее солнце клонится к закату.

– Ярвин, пока мы не обсудим возможность оставаться в Хилборе хотя бы нескольким моим людям, разговора не получится.

Скрип зубов точно был слышен Дайре, но он и бровью не пошевелил.

– Если мы, как ты выражаешься, начнем обсуждать твоих людей, то ты согласишься на все условия, которые я выдвинул.

Король медленно отпил из кубка и так же неторопливо поставил его на место.

– Хорошо.

Ярвин чуть наклонился вперед, думая, что ему послышалось. Но нет, Дайра оставался серьезен и сам продолжил разговор.

Незнакомцы, которых хотел оставить здесь Хитрый Лев, не волновали Ярвина. В голове еще звучало спокойное: «Хорошо». Это уже означало, что король не хочет снова воевать. Никто больше не уйдет по дороге душ, эти холмы снова станут зелеными, а не бурыми от крови. Ярвину удалось оставить за собой Хилбор! Он еле сдержался, чтобы не вскочить с места и не закричать: «Мы отвоевали себе дом!»

Вдруг Ярвин почувствовал прикосновение Эйслинг к своей руке.

В этот момент Дайра как раз назвал имя. Снова незнакомое и очень ресляндское, даже на зубах скрипело от этих Маклоу, или как-то так. Но жена крепче сжала руку, что, видимо, означало «не соглашайся». Он так и поступил. Каждый раз, когда Эйслинг сжимала его ладонь под столом, Ярвин отказывался от совершенно незнакомого ему человека. Дайра мрачнел с каждым новым отказом. При имени некой леди Тэлли рука Эйслинг будто дрогнула, но замерла. И эта неизвестная женщина вошла в число трех человек, которые могли присутствовать при заключении сделок с иноземцами.

Разговор закончился за полночь, и в руках Ярвина оказался документ, который он уверенно отдал Уне. А сам взял Эйслинг и ушел в замок. Думал хотя бы обнять, но они уснули сразу, как только легли.

А утром их разбудил гул голосов.

Ярвин схватил меч и выбежал в чем мать родила. Он еще плохо понимал, отчего гудит замок, но ему чудились в этом удары барабанов, призывающих к бою. Рядом с ним проявился барс, он первым вылетел из дверей замка.

Яркое солнце ударило в глаза Ярвину, и пришлось перейти на шаг. Люди, оказывается, висели на стенах и стояли в открытых воротах. И все смотрели куда-то вдаль. Приблизившись, Ярвин тоже посмотрел на подножие измятого сапогами холма. Шатры Дайры были скручены, а воины седлали лошадей. Король восседал на коне и следил за своими людьми.

– Они отбывают. – Уна подошла сбоку и остановилась. – А тебе гонец доставил письмо.

Она протянула мятую бумажку без опознавательных знаков.

«Через две недели в Хилбор прибудут послы из княжества Иригис. Это самое влиятельное княжество за морем. Надеюсь, ты встретишь их хорошо, а мой человек будет присутствовать при встрече.

Твой король».

– Он знал, потому так настаивал на своем человеке, – сказала Уна.

Ярвин тяжело вздохнул, хотел было сунуть бумажку в карман, да только сейчас вспомнил, что без одежды.

– Возьми еще вот это. – Уна отдала еще две бумаги. – Сравни.

С утра пораньше легче казалось пойти в бой с одним мечом, чем вчитываться в строки. Но Ярвин понимал, что сестра просит не просто так.

Это оказались два договора. Один – прошлый, другой – нынешний. И они были похожи, как и хотели люди Северного острова. Только вот, как оказалось, второй для Дайры получился выгоднее. Например, в первом ни слова не было о податях, теперь же их придется платить через пятьдесят лет.

Нет, все условия, выдвинутые Ярвином, там стояли. Но вот раньше в договоре яргана просто признавали наместником Хилбора, а теперь он считался лишь вассалом Дайры, а значит, подчинялся его воле. И все дела с княжествами из-за моря теперь могли вести только с одобрения человека, которого пришлет сюда король.

«Хитрый Лев, чтоб его!» – глубоко вздохнул Ярвин. И успокоил себя тем, что если бы они проиграли бой, то и вовсе лишились земли, а тут, как ни крути, взаимный обмен.

Но каков Дайра! Остался при своем.

Вокруг люди уже не так гомонили, кто-то посмеивался. А молоденькие островитянки краснели до корней волос.

– Пойду надену штаны, – решил Ярвин.

– Поздно уже, – посчитала Уна, а он сжал покрепче бумаги и пошел обратно в свой замок.