Глава 21

У Эйслинг выдалось странное утро. Она проснулась очень рано, но Ярвина снова не было рядом, как и вчера. Казалось, что после боя и долгих переговоров надо отсыпаться, но так казалось, видимо, только ей. Хотя еще одна мысль не давала покоя: Ярвин просто не знал, как вежливо с ней распрощаться, потому избегал. Вроде бы глупость, но отчего-то она не выходила из головы. Подумаешь, поцеловал, когда ее увидел. Может, варвары всегда так делают? Она бы сама над этим посмеялась, если бы кто-то заговорил о таких вещах. Жаль, наедине с собой улыбаться не получалось.

А еще Эйслинг видела два договора, что принес Ярвин и оставил под подушкой. Они, оказывается, не такие уж победители. И ее помощь на деле оказалась пустым звуком, шуткой… Да и вообще…

Она просто мямлила, показывая свою значимость, а король давил на Ярвина.

Для себя, конечно, было оправдание – страх. Только Ярвину от этого не легче.

Да, Эйслинг боялась Дайру больше, чем кого бы то ни было. Потому что помнила, с каким равнодушием два доверенных человека короля обыскивали их с сестрой и как вынули даже шпильки из их причесок. Потому что те были украшены драгоценными камнями, которые можно продать.

Король приказал девушкам идти до Хилбора пешком. И они шагали, пока стражник не взял телегу у крестьянина, кажется, это было на второй день. Единственное проявление жалости со стороны конвоиров. А от отца не приходилось ждать и такого. С тех пор как Эйслинг испытала на себе холод ночей в открытом поле и стерла до крови ноги, король внушал ей ужас. И бороться с таким животным страхом у нее не получалось.

Эйслинг вышла из замка и направилась за ворота. На склонах ей лучше и свободнее дышалось. То ли из-за ветра, гуляющего там, то ли из-за вида, который напоминал, что она небесполезна. Ничего, конечно, толком не просматривалось: ни моста, ни Хилна, ни деревень, которым она помогала. Но простое знание, что там есть люди, которые ее ценят, придавало сил. Особенно сейчас, когда собственная бесполезность удручала. Какому правителю нужна простая ресляндка, которая не может помочь в такой малости, как договор с собственным отцом?.. Если учесть, что она не красавица, то желающие вряд ли найдутся.

Эйслинг вздохнула и снова постаралась разглядеть хотя бы ближайшие деревни.

– Я тебя искал. – Рядом неожиданно вырос Корн. Он, как всегда, серьезно смотрел на нее и будто все еще был готов к атакам.

– Отбываешь в Хилн?

– Да, часть отряда уже в пути. Теперь и мне пора, нельзя оставлять город без стражи. – Корн подошел ближе и тоже устремил взгляд вниз. – Ты решила остаться? Или еще хочешь уехать?

Эйслинг пожала плечами. Она любила Хилбор, потому что здесь чувствовала себя нужной и значимой, такой, какой никогда не чувствовала в замке короля и в столице. Здесь был ее неуютный дом, полный камней, разрухи и надежды на лучшее. А еще в Хилборе оставался неправильный варвар, который какое-то время принадлежал ей. И от этого осознания иногда сладко сжималось сердце. Но она уже решила уехать…

– Я хотела бы остаться, – внезапно для себя сказала Эйслинг. – Но это решать не мне. Здесь хозяин Ярвин.

Корн непривычно усмехнулся. Вышло как-то грустно и прохладно, будто прозвучала дежурная шутка.

– Ярвин хозяин, да. Он будет хорошим наместником… И мужем. Береги себя и не забывай, что Хилн совсем рядом.

После чего Корн лишь поклонился и ушел, так же внезапно, как пришел. А она даже не поблагодарила за помощь.

Эйслинг не знала, сколько еще простояла на холме, кутаясь в плащ. Ветер налетал порывами и будто тянул вперед. А она стояла и смотрела на холмы, которые совсем скоро должны были стать зелеными, кое-где уже пробивалась мягкая трава.

За спиной послышался топот копыт, и девушка вздрогнула. К ней приближался Ярвин, сидя на коне. А за жеребцом бежала ее Веснушка.

«Это хорошо или плохо?» – подумала Эйслинг.

Ярвин ловко спрыгнул с коня и оставил его пастись здесь же, не боясь, что тот убежит. Жилет со странной темно-зеленой вышивкой подчеркивал фигуру, а пояс и ножны меча притягивали взгляд своей искусной выделкой. А еще придавали больше мужественности светловолосому варвару.

Он сверкнул улыбкой, когда понял, что Эйслинг его разглядывает. И к ее щекам прилил жар. Только этого не хватало.

* * *

Ярвин смотрел на свою жену и не мог перестать улыбаться. Розовеющие щеки, длинные волосы, которые развевал ветер, и сцепленные в напряжении руки. Она очень мило нервничала.

– Внизу что-то интересное? – спросил Ярвин, подходя ближе.

– Просто Хилбор. – Эйслинг снова посмотрела на подножие холма. – Этот вид меня успокаивает.

– Как интересно… Уна говорит, что ты собрала сумку.

– Твоя сестра ничего не пропускает, – пробормотала Эйслинг и повернулась к Ярвину. – Прости, я не помогла тебе с Дайрой. Наверное, ты рассчитывал на меня… И еще: лендлорду Вернису в целом ты ничего не должен. У меня не было права говорить от твоего имени и никаких бумаг, подписанных тобой, поэтому сделка с Вернисом недействительна. И еще ты можешь сказать, что король расторг наш брак, это тоже важно. За его людей я заплатила золотом, если вдруг он намекнет на деньги.

Улыбка медленно сползла с лица Ярвина. Уж в слишком странное русло повернул их разговор.

– Давай-ка по порядку. Зачем тебе сумка с вещами?

– Я подумала, что стоит ее собрать раньше, чем ты попросишь меня уехать. – Эйлинг упрямо смотрела вниз, а Ярвин любовался ее целеустремленным профилем и думал: «Боги, что в головах этих женщин?»

– Я не собирался «просить тебя уехать». С чего бы? Ты моя жена.

– Я не помогла тебе с Дайрой, все переговоры ты провел как будто один.

– Обычно так и поступают ярганы, – кивнул Ярвин.

– Да, но ведь была я, дочь Хитрого Льва, которая должна знать его слабые места. – Эйслинг быстро посмотрела на Ярвина.

– А они у него есть? Слабые места?

– Ну, где-то…

– Вряд ли. Уверен, у него даже яйца железные. – Ярвин приобнял Эйслинг и чмокнул в макушку. – Ты ничего не должна и сделала даже больше чем нужно. Мы вообще получили очень много. У нас есть Хилбор, независимый Хилн, и ни один воин короля не придет к нам. Мы отвоевали это для себя, хотя могли умереть, помни об этом. Ты лучше скажи, что это за леди, которая теперь приедет в Хилбор?

– Она одна из самых красивых женщин Ресляндии. Вдова. – Эйслинг отчего-то замолчала, но потом собралась с духом и продолжила: – Лучше она, чем другие. Леди Тэлли часто надеется на свою красоту и совершает ошибки, ну во всяком случае, раньше так было… Но вряд ли у нее получится заинтересовать тебя. Я слышала, с королем она не могла долго находиться в одной комнате. Думаю, с тобой будет та же проблема.

Ярвин усмехнулся и крепче прижал Эйслинг. Ему очень повезло с женой, это точно. Она доверчиво положила голову ему на грудь и прикрыла глаза. Но почему-то все равно не казалась расслабленной, наоборот, хмурила брови.

– Ты должен знать, что король очень давно хотел заручиться поддержкой княжеств за морем, – заговорила она, не открывая глаз. – Они очень богаты и имеют влияние у наших соседей. С ними у княжеств получается торговать, а вот с Ресляндией – никак. Дайра мечтал породниться с кем-то из князей, чтобы, если вдруг соседи захотят напасть, у них за спиной был кто-то из «своих». Торговля с княжествами – это только предлог для будущего политического союза… Правда, он еще не совсем понимает, сможет договориться или нет, поэтому ему здесь нужен, с одной стороны, сильный человек, способный отбить атаку, а с другой – тот, кого при случае можно подвинуть.

– Ясно… А Дайра, наверное, как узнал, что дракон убит, сразу отправил письма за море.

– Скорее всего. Для него это очень важно, и тебе предстоит следить за тем, чтобы он вдруг не отдал Хилбор какому-нибудь княжескому семейству.

– Не мне, а нам придется следить.

Эйслинг отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты правда хочешь, чтобы я осталась? – Ее голос будто дрогнул.

Ярвин наклонился и поцеловал. Так, чтобы у нее все глупости вылетели из головы.

– Хочу, – на всякий случай добавил он. А то неизвестно же, что думают ресляндки о поцелуях с языком. Может, они так прощаются.

Эйслинг вдруг стала очень серьезной и кивнула.

– Значит, я твоя жена?

– А ты не знала?

Она снова серьезно посмотрела на него.

– Выходит, для хорошей совместной жизни нам осталось только влюбиться?

Ярвин едва подавил улыбку. Эйслинг с таким сосредоточенным видом об этом говорила, что он сжалился и тоже без шуток кивнул.

А после прижал ее покрепче. «Осталось влюбиться». Осталось, значит.

Ярвин с улыбкой посмотрел на свою серьезную принцессу и снова быстро ее поцеловал.

– А зачем ты привел Веснушку? – уточнила жена.

– Тебе понравится. Я еду к лендлорду Вернису и хотел взять тебя с собой.

– Ты едешь один?

Улыбка снова появилась против воли.

– Конечно нет. – Ярвин последний раз со вкусом поцеловал Эйслинг и отпустил. – С барсами.

И в подтверждение слов рядом появился один, потом второй, третий. Теперь их было невероятно легко призывать, будто звери стали продолжением его мыслей и чувств. Два десятка барсов лениво переступали лапами и с интересом посматривали вниз со склона. Они предвкушали, как побегут по траве, и радовались, Ярвин знал, но пока оставил их рядом.

– Ты хочешь его запугать?

– Я хочу поговорить о земле. Возможно, немного о золоте, которое ты ему отдала.

– Запугать, – все-таки решила Эйслинг. – Я хотела бы на это посмотреть.

– Отлично, заедем за Гундригом – и вперед.

– Ты его видел?!

– Нет, но знаю, где он.

Больше всего при упоминании друга Ярвину хотелось дать тому по физиономии. Два дня тело Гундрига искали на поле боя. Уна призывала духов и расспрашивала их о нем, но те убеждали, что на дорогу душ он не ступал. Они с сестрой боялись, что хранители просто не увидели Гундрига, ведь на нем не было ни одного символа. Оттого искали его, переворачивая холодные тела. А сегодня утром какой-то мальчишка заметил, как Гундриг вышел из шатра вдовицы Исхи по нужде.

Когда лошади остановились у того самого шатра, Ярвин соскочил не сразу. Он глубоко вздохнул, убеждая себя, что внутри точно будет его друг.

Звать никого не пришлось. Лошадиный топот разбудил обитателей стоянки. Сначала из шатра высунулась женская головка. Правда, быстро спряталась, когда Ярвин подошел ближе. И тут же из шатра выполз полусонный и полуголый Гундриг.

– Ты сволочь, – сказал ему Ярвин и крепко обнял. Друг был теплым, живым и совсем точно не помер где-то на холмах. Хилбор, похоже, любил этого засранца.

– А что случилось-то? – спросил Гундриг, тоже крепко сжимая Ярвина.

– Едем говорить с лендлордом, ты тоже едешь.

Гундриг тяжело вздохнул.

– Слушай, мне бы поспать.

– В седле отоспишься. Давай бери топор – и на коня. Ярвин хлопнул друга по плечу.

Через несколько мгновений они уже ехали втроем. И его жена едва заметно улыбалась, поглядывая то на сонного Гундрига, то на самого Ярвина.