Глава 6

В низине виднелся небольшой город. С холма он просматривался очень хорошо. Там между домами оставались просветы, и сами улицы казались слишком широкими и прямыми, их словно ровными линиями чертили на бумаге, а не строили на земле. Отчего маленький Хилн просвечивал. В других городах Ресляндии, в которых побывал Ярвин, дома лепили как гнезда, да и улицы изворачивались словно змеи. А здесь кругом воздух.

Но зачем строить город под холмом? Это же никакой природной защиты! Будь на месте основателей сам Ярвин, то заложил бы Хилн прямо здесь, на вершине холма. На Северном острове только так и строили. Внизу или оползень доберется, или вода смоет, а то и соседи нападут.

Отец обычно брал Ярвина на самый верх их дома, бывало, они залезали даже на крышу, и рассказывал, как их город защищен. Он любил потом еще открыть книгу с какими-то башнями на картинках и говорить о других островах или Ресляндии. Рассказывать, как устроено. Ярвин, тогда переживший только десятую зиму, этого не любил, а сейчас все чаще вспоминал отца и книги.

– Ярвин, я жрать хочу, – вдруг заговорил Гундриг. Обычно он к обеду окончательно просыпался и в поганейшем настроении шел искать еду, Ярвин это помнил, но только усмехнулся – потерпит. – Я отгрызу кусок от тебя или Гелата, если мы не спустимся.

– Бородой подавишься, – ухмыльнулся Гелат.

– Так я за ногу.

– Поехали, – перебил их Ярвин и послал коня вниз.

На спуске он понял, что город не так прост. Хилн стоял на берегу довольно узкой, но глубокой и быстрой реки. Издали – голубая ленточка, а вблизи – темная полоса. Вода билась о небольшие валуны, плескалась о каменистые берега и с шумом летела вперед. Она бежала мимо города и в то же время преграждала путь к Хилну. Если бы не два деревянных моста через реку, то пришлось бы искать брод.

Ярвин огляделся и понял, что у Хилна не самое плохое расположение. Холмы прикрывали от ветра, но в то же время и скрывали от противника. Любого, кто стоит на холме, увидят дозорные. Их наверняка тоже уже рассмотрели и доложили кому следует. Неплохо… Но Ярвин строил бы город на холме, как учил отец. И когда его люди освоятся в Хилборе, он так и сделает.

Неспешным шагом лошади пошли по деревянному мосту. Он поскрипывал, а отдельные доски норовили просесть под копытами.

Не за этот ли мост платила Эйслинг? Если за него, то либо у дракона действительно не хватало золота, либо принцессу надули.

– Принцесса Эйслинг?! – послышался грубый голос.

К ним будто бы из-под моста вышел грузный мужчина в нагруднике и шлеме.

Прятался, что ли?

– Э-э, принцесса Эйслинг, ты в плену? – спросил он.

И что б ты сделал, если бы и правда была в плену?

Ярвин усмехнулся и склонился к нему с лошади.

– Нет, она приехала сюда добровольно вместе со мной – своим мужем и хозяином этих земель.

Стражник хмуро посмотрел на Эйслинг и встал на мосту так, что проехать они теперь не могли.

– Финли, отведи нас к капитану Корну, – проговорила Эйслинг, и хмурый мужчина уважительно склонил голову.

Он потопал вперед, громыхая подкованными сапогами. Так и шел, спокойно подставляя спину. Лишь изредка оборачивался к принцессе, будто проверял, не развеялась ли она. Но Эйслинг, наоборот, с приближением города становилась живее, и ее глаза сияли ярче. Она даже лошадь пустила быстрым шагом, чтобы вырваться вперед.

У ворот, где их хотели остановить, принцесса вовсе улыбнулась! Она качнула головой то ли в знак приветствия, то ли приказывая пропустить. Тонкие косицы скользнули по плечам и заблестели на солнце. Это была какая-то магия, точно. Ярвин, как и стражники у ворот, следил за Эйслинг.

У нее оказалась красивая улыбка.

Ворота распахнулись без скрипа, а молчаливые стражники в броне пустили их просто так. Широкая улица встретила настороженной тишиной. Какое-то время их сопровождал только цокот копыт, но постепенно дорога начала заполняться звуками: отдельными голосами, осторожными шагами и шорохом песка с каменной крошкой под ногами случайных сапог. И вот то один мужчина низко поклонился, приветствуя Эйслинг, то другой. Две девушки выкрикнули ее имя и помахали руками. Чем дальше они ехали, тем больше людей называло принцессу по имени, будто своего друга и вместе с тем кумира.

Впереди Ярвин заметил построенных стражников. Десять голов, не меньше. Они навытяжку стояли у низкого каменного здания с покатой крышей. Надо думать, так выглядела в Ресляндии встреча важных и уважаемых гостей.

Как только Эйслинг остановила кобылу, к ней подошел седовласый мужчина. Невысокий и жилистый. Он помог ей спуститься и крепко сжал хрупкую ладонь. Ярвину показалось, что мужчина слишком долго держал руку принцессы. Ярган спрыгнул со своего коня и сразу спросил:

– Капитан Корн, да?

– Да, – ответил седовласый мужчина и после недолгой заминки протянул ладонь для пожатия. Не такой уж старый этот капитан. Меч его рука точно держала крепко.

– Это Ярвин Лагмар, – заговорила вдруг принцесса. – Мой муж и хозяин Хилбора. Недавно он победил дракона.

Вот так просто – победил дракона. Прозвучало, будто он зайца подстрелил!

– Пора нам с тобой познакомиться, – сказал Ярвин. – Люди о тебе много говорят. Часто как о хозяине города.

– Я лишь капитан стражи, – ответил Корн и нахмурил брови, отчего лоб прорезала вертикальная морщина. – Пока был дракон, я решал многие вопросы, но, наверное, король кого-то пришлет… Или не король. Давайте пройдем внутрь.

Корн поспешно подал руку принцессе и повел в низкое здание.

– Ярвин, спроси, где кухня, – придержал его Гундриг. – Если не поем, правда откушу…

– Будет тебе кухня, – ответил ярган, а сам не сводил глаз с Эйслинг, которая взахлеб что-то рассказывала Корну. – И ты, пока будешь есть, поспрашивай про этого Корна и присмотрись к солдатам. Сколько их, хорошо ли вооружены, понял?

С кухней разобрались быстро. И Корн будто вздохнул с облегчением, когда стало на одного островитянина меньше. Капитан привел их в комнату с большим столом, с которого мальчишка в форме убирал бумаги.

– Я вас не ждал, не успел подготовиться должным образом, – заговорил Корн и предложил садиться.

Принцесса будто по давней привычке опустилась на мягкий стул, который стоял во главе стола, и рядом с ней расположился сам Корн.

Ярвин же усмехнулся и пошел по комнате, рассматривая стены с картами. Вся Ресляндия как на ладони. Кругом холмы и реки, еще кусок моря, которое в Ресляндии звали Туманным. То самое, где некогда был Северный остров.

Это море всегда казалось бескрайним, но на карте оно виделось небольшим. Очень неудобное море для короля Дайры и двух соседей Хитрого Льва. Такое маленькое, а столько хозяев. Мало того что со всех сторон окружено сушей, так еще сплошь в островах со своими князьями, королями и ярганами. Совсем не такое море, как здесь, на краю Хилбора.

– Ярвин, ты к нам присоединишься? – вдруг спросила принцесса. Она гордо сидела, чуть склонив голову к одному плечу. Настоящая королева, не меньше.

Ярвин подошел и протянул ей руку. Она с непониманием посмотрела, но все же вложила ладонь. Ярган потянул ее на себя, сел на стул и усадил вмиг задеревеневшую принцессу на колени. Ярвина мягко окутал сладковатый запах каких-то цветов, и он с удовольствием склонился к ее шее. Но вспомнил важный вопрос.

– Корн, давно ты стал капитаном? – спросил Ярвин, а капитан сжал зубы, не сводя глаз с застывшей принцессы.

Грубость выводила ресляндцев из равновесия. Они отчего-то не терпели, когда все идет не так, как положено. Гость сидит не на том месте, женщина говорит вперед мужчин, варвар диктует условия. Королю Дайре тоже не понравилось, когда Ярвин сел на место его советника. Правда, разговор после этого сложился как надо. Вот и Корн сейчас нервничал.

– Так давно ты в капитанах?

– Капитаном я стал шесть лет назад, – ответил тот, и морщина на лбу прорезалась сильнее. – Долгое время я был стражником.

– Король лично подписал указ о назначении Вилла Корна, – заговорила Эйслинг, которая собралась с силами быстрее вояки, хотя и сидела прямая, как палка. – Он живет здесь с рождения и остался, несмотря на дракона.

Гелат, который уже давно сидел, развалившись на стуле, присвистнул. Жаль, Гундриг пошел есть. Он бы даже вздремнул за столом. Хорошая картина получилась бы. Показывала бы, что хозяева могут вести себя как хотят.

– Мой дед участвовал в строительстве города, – сказал в итоге Корн.

– Значит, тебя назначил король и он тебе платит? – в лоб спросил Ярвин.

– Уже долгое время мне платит только принцесса Эйслинг, – так же прямо ответил Корн. – Последние пять лет деньги короля до города не доходили. Все, что вы увидите в городе, сделано на деньги принцессы. Она отдала все нам, потому что город требовал защиты и денег на ремонт. Все нам… За что люди ее и любят.

И за это же ее ненавидят в той деревне. Одним – всё, другим – ничего, подумал Ярвин.

– Это не значит, что я не служу короне, – добавил капитан.

Корн обманывал. Он точно не служил короне, так как давно присягнул принцессе. И где-то в его черепушке мелькала мысль, как бы освободить свою госпожу. У него был красноречивый взгляд.

– С некоторых пор я тоже считаюсь вассалом короля, – поддержал вранье Ярвин. – Он дал мне браслеты, чтобы скрепить союз с принцессой, и вручил земли.

Корн молчал и ждал, что еще скажет варвар, а Ярвину надоело болтать.

– Если ты служишь королю, то и мне пригодишься. Буду рад, если договоримся и ты присягнешь мне и принцессе Эйслинг. – Ярган даже постарался и выговорил имя жены.

Корн удивил: он согласно склонил голову.

– Как пожелаешь. Пока люди живут хорошо и пока принцесса Эйслинг с тобой в безопасности, я и все стражники Хилна служим тебе.

Прямолинейность Корна понравилась Ярвину, и он тоже кивнул. Хотя вот это «пока» царапнуло. Как бы то ни было, он разберется с этим чуть позже.

– Скажи, есть ли в городе свободные дома? Может быть, те, что пострадали от огня, но, если подлатать, в них можно жить? – спросил ярган.

Корн бросил взгляд на Эйслинг, будто спрашивал разрешения. Заговорил он только после того, как принцесса кивнула.

– Северная окраина когда-то давно пострадала, в последний год там стали селиться мастеровые. Но место есть. Разреши узнать, почему тебя это интересует?

– Хочу поселить здесь своих людей, – ответил Ярвин. Он вдруг понял, что собрать островитян вокруг замка – не лучшая идея. Хилн и этого Корна нельзя оставлять без присмотра.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – ответил капитан сразу. – Люди потребуют от меня убрать варваров или пойдут с этим разбираться сами.

– Если сказать, что подданные яргана пришли с миром и будут защищать город, горожане не станут возмущаться, – ответила Эйслинг и перекинула волосы через плечо. Кончики коснулись руки Ярвина, которой он придерживал принцессу за талию. Он легко намотал один локон на палец и улыбнулся. Детская забава, но как приятно-то.

Обычно ее волосы были собраны в длинный хвост, и Ярвин даже забыл, какие они гладкие и блестящие. Но сегодня принцесса не сделала прическу, лишь заплела две тонкие косицы, которые обрамляли лицо и путались в водопаде волос.

Рассмотрит ее вечером, сейчас не время…

Ярвин поднял принцессу со своих коленей и подтолкнул к стулу рядом. Теперь во главе стола сидели они с Корном, а Эйслинг на углу по левую руку от Ярвина.

Думать сразу стало легче.

– Мои стражники справляются с защитой города, – бросил Корн.

– И люди тебе за это благодарны, – подтвердила Эйслинг. – Но северная сторона страдает чаще других, ты же знаешь. А сейчас в стене пролом. От леса нужна хорошая защита.

– Давайте-ка подробнее, – вставил Ярвин и переглянулся с Гелатом, который теперь внимательно слушал. – От кого нужна защита и что там с северной стороной?

Ярвину уже нравилось, что люди с Северного острова будут жить на северной стороне. В этом слышалось что-то магическое.

– Та стена ближе к лесу, и оттуда иногда приходят дикари, – неохотно сказал Корн.

– Дикари? Кто же такие? Я думал, ту сторону спалил дракон, – заговорил Гелат, поглаживая бороду.

– Дракону неудобно нападать на Хилн, город строили так, чтобы он не подлетал, – пояснил Корн. – Основатели выбрали место на реке между двух холмов. И строили низкие дома на расстоянии друг от друга. Чтобы огонь не перекидывался от дома к дому.

– За все время жизни дракона Хилн горел не больше десяти раз, – добавила принцесса.

– И зачем же нужно убежище? – удивился Ярвин.

– Для жителей деревень поблизости, – пояснила Эйслинг. – Не все успевали добежать до Хилна. Чуть выше по склону есть две деревни, у них хорошие стада, и дракон на них иногда охотился.

– Благодаря принцессе он стал делать это реже и обычно улетал в сторону моря, – пояснил Корн, мимолетно посмотрев на Эйслинг. – Овец мы ему приводили, а рыбу он добывал сам.

– Что ж, поехали, Корн, покажешь северную сторону и убежище. Посмотрим, что да как.

Уже на улице он подозвал к себе Гелата.

– Тебе надо остаться в этом городе, – сказал Ярвин. – Что бы нам ни показали, обещай справиться и все починить. За городом нужно присмотреть.

– И за капитаном, – понял Гелат и усмехнулся. – Жена обрадуется, она хотела жить в городе.

Северная сторона выглядела как добротные, но поношенные сапоги. Поистерлась и обтрепалась, но как-то держалась. Крепко сколоченные дома зияли пустыми окнами, а лачуги и пристройки покосились. Ярвин спешился, оставляя коня без привязи. Не уйдет, давно проверено.

Мастерские, из которых слышались то стук, то звон, то привычная рабочая брань, оказались уличными. Три стенки из плохих досок да сверху какой-то навес. Работали без нормальных очагов, грели и коптили все, что нужно, на обычных кострах. Хмурые работяги при виде Эйслинг принимались отряхиваться, вытирать руки и низко кланяться, но лучше от этого их вид не становился.

– Сюда так и не переехали семьи? – спросила она у Корна.

– Нет. Только мастерские. Хотя какие мастерские? В основном коптильни, которые мы запретили размещать в центре города.

– А мне нравится, – вдруг сказал Гелат.

Он смотрел вдаль, где в конце широкой улицы стояли друг напротив друга два крепких дома. Над дверьми нависали треугольные крыши, а на окнах имелись ставни.

Гелат всегда был глазастым.

Стена, через которую иногда перебирались дикари, выглядела вполне целой, и Ярвин долго ее рассматривал и ощупывал, прежде чем нашел бреши. В двух местах кто-то проломил кладку. Эти провалы забили досками, но держались они на честном слове.

– А почему не оставили дозор прямо тут? – поинтересовался Ярвин.

– Потому что людей мало, – сквозь зубы ответил Корн. – Дикари не так часто забредают в наш город. А если забредут, то дозорных просто убьют. Дикари приходят группами и очень тихо. Я недавно предлагал поставить заграждение, чтобы варвары не проходили вглубь города. Но принцесса Эйслинг выступила против, и мастеровые ее поддержали.

– Потому что нельзя сдавать треть города, – отрезала принцесса. – Тем более ту треть, где стоят самые крепкие дома, а раньше была улица мастеров. Людей, которые работали и исправно платили за место! А теперь половина из них сидит без дела.

– И еще внутри города защищаться сложнее, чем со стен, – добавил Ярвин. – Здесь поселится семья Гелата и еще пара моих воинов. Ваши дозорные должны быть у стены, чтобы подать сигнал остальным, если вдруг появятся дикари.

– Да, у нас есть колокола.

– Нужен дым, чтобы его видели в Замке-на-скале, – ответил Ярвин.

– При всем уважении, замок слишком далеко, не успеете, – снисходительно сообщил Корн.

– Поэтому ваша задача – задержать дикарей.

– С этим мы поможем. Мой дед знает, как собирать разные деревяшки для обороны, – проговорил Гелат.

– Деревяшки? – Впервые за все время Корн усмехнулся.

– Он больше любит мастерить тараны, но может и что-нибудь другое, – тоже улыбнулся Гелат.

– Все равно я считаю, что с семьями приезжать в эту часть города опасно. Лучше поселиться в деревне поблизости, там есть свободная земля, – закончил капитан.

Как же ресляндцы не хотели пускать их на свою территорию. Дракон, который убивал, им нравился, похоже, больше, чем островитяне. Главное, с ним не надо делить землю, а все остальное мелочи.

– Мы справимся, не дрейфь. – Гелат от души хлопнул Корна по плечу. Тот вздрогнул и поморщился.

– Хорошо, занимайте крайний дом.

– Одного дома будет мало, – сказал Ярвин.

– Сколько человек в твоей семье? – уточнил капитан у Гелата.

– Семнадцать, – ответил Гелат и довольно огладил бороду.

– И еще к этому несколько воинов, – припомнил слова Ярвина Корн.

Они встретились взглядами, и Ярвин широко улыбнулся. Пусть знает, что теперь город принадлежит не ему.

Корн молчал, не говорила и принцесса, хотя слушала очень внимательно. Она и предложила дальше посмотреть город, а не оставаться на месте.

Они поехали к убежищу, потом по улицам вдоль стены, завернули даже к лачугам на окраине, чтобы Эйслинг просто кому-то сказала «здравствуйте». Ярвин видел, что город живет неплохо, несмотря на дракона и набеги дикарей. Откуда же у них деньги?

– Подати уже собрали? – тихо спросила Эйслинг у Корна, когда они повернули обратно.

– Пока нет, людям нечем платить.

– Неужели торговля с лендлордом Вернисом остановилась?

– Стало хуже после того раза, когда дракон чуть не сжег повозку с товарами на полпути. Люди испугались и затихли.

– А хватит денег на жалованье стражникам? – с беспокойством спросила Эйслинг.

– В этот раз да, но что потом – не знаю, разве только открыть твой су…

– Нет.

Весь разговор звучал вполголоса, но Ярвин слышал каждое слово. В городе стражникам платили, а значит, здесь есть деньги. Ярвин это запомнил и еще раз посмотрел на жену. Неглупая и говорит по делу. Такую женщину стоило бы переманить на свою сторону.

У входа в низкое здание, в котором они недавно сидели, их встретил Гундриг. Он привалился к стене и прикрыл глаза, будто спал.

– Сколько стражников насчитал? – не особенно заботясь о том, что их слушают, спросил Ярвин на своем языке. Он спешился и подошел ближе к другу, который мгновенно растерял сонливость.

– На обеде было пятнадцать. Трое всегда у ворот и еще сколько-то в патруле, – отчитался Гундриг. – Я послушал, поболтал с кухаркой, говорит, раньше служило двадцать пять человек, но двое были сильно ранены и, скорее всего, не вернутся в стражу.

– Не так-то много.

– Если бы ты был с барсами, так они нам на один зуб, – кивнул Гундриг. – Руками тоже можно справиться, но у всех неплохие мечи. И стражники постоянно тренируются, капитан, говорят, гоняет все время. Крепкие ребята. А еще они принцессу очень уважают, Поэтому если ты найдешь к ней подход, то эти ребята согласятся служить и тебе.

– Понятно.

Найти подход – хороший план, если не ждать подвоха. А с принцессой все было как-то непросто, чтоб ее…

– Ты опять чего-то загрустил, – заметил Гундриг и приободрил: – На кухне для вас ужин уже приготовили. Поешь, а потом с принцессой в постель – красота.

– Ага.

– Чего «ага»? Ты хмурый, потому что у тебя давно женщины не было. Вот у меня была вчера, и, знаешь, целый день хорошее настроение.

– Уверен, у тебя и завтра будет неплохое.

– Ну, надеюсь. – Гундриг пожал плечами. – Мне улыбались здесь две девушки.

И когда только успевает!

Ярвин усмехнулся и похлопал друга по плечу. Две, даже завидно.

Он пошел внутрь, разминая шею. Тело ныло после дня в седле, да еще после боя. Но мышцы быстро расслабились от сытной еды и теплого пива. И хоть вечер в каменном городе не то же самое, что среди шатров, все равно Ярвин улыбался. Внутри низкого здания, в котором обосновались стражи, горели камины и звучали песни. Стражники, может, и насторожились при виде незнакомцев, но виду не подавали.

Хотя здесь умели все плохое проговаривать про себя. Островитян, желавших торговать и приходивших по двое, встречали вполне дружелюбно. Но фигу в кармане держали, так, на всякий случай.

Спать Ярвину и его людям предложили в доме рядом. Хорошем, надо заметить, доме, с высокой резной дверью и просторными комнатами. Как только он переступил порог, подумал, что попал в лето. Пахло цветами, и камин нагревал все вокруг, даже стены. В углу светились масляные лампы, делая чужую комнату домашней. Ярвин с удовольствием растянулся на мягкой постели и закинул руки за голову.

Где-то за стеной поселились Гелат и Гундриг. Только вот Гундриг ночами, конечно, не спал. Он дрых исключительно днем, ночами он отдыхал с женщинами, да и сейчас вряд ли лежал в той комнате по соседству.

А Ярвин старался не уснуть. Он зашел в дом раньше Эйслинг, успел все осмотреть и теперь ждал ее. Сразу понял, что зря улегся, но встать с пухлой перины уже не мог… И боги с ней, с принцессой.

Правда, когда его жена появилась, он заставил себя открыть глаза.

Эйслинг по-прежнему оставалась в широких штанах и простой тунике до колен. Но принцессе шло. Ее волосы свободно спадали до пояса, и Ярвин в очередной раз подумал, как в них приятно зарыться пальцами.

Она подошла к окну и осторожно отворила ставню, чтобы вдохнуть свежий воздух. Сегодня принцесса не казалась такой убитой, как в их первую ночь, но и счастливой не выглядела.

Эйслинг давно отпустила створку, и теперь в комнату падал свет луны, который красиво серебрил кожу и лицо принцессы. Она стояла там очень долго, Ярвин успел ее несколько раз мысленно раздеть, но не торопил. Пусть постоит, если ей так проще.

– Скажи, Ярвин, а что со мной будет после того, как у тебя появится наследник? – тихо спросила она, но головы не повернула, только пристальнее всмотрелась в темноту. И Ярвин видел лишь профиль.

– Будем жить дальше, что же еще? – Он собрался, отлепил себя от перины и встал позади принцессы, тоже выглядывая в окно. Снова в Хилборе было темное и чистое небо, на котором четко светила луна с обломанным краем. Ярвин против воли засмотрелся и забыл, о чем спрашивала Эйслинг.

– В Ресляндии, если жена больше не нужна, от нее избавляются, – снова заговорила принцесса.

– Убивают?

– Обычно отправляют в монастырь. Так поступает знать. Например, если жена вдруг родила хрупкую болезненную девочку, а после не может зачать, ей одна дорога – в монастырь. Тогда муж, который решил ее судьбу, свободен от брачных клятв и волен брать в жены другую. Конечно, молодую и родовитую… И вот он уже счастливый отец двух сыновей.

Ярвин обнял Эйслинг. Она напряглась, но осталась на месте.

– У Дайры, кажется, кроме тебя, двое младших сыновей, – заметил Ярвин, а принцесса промолчала, только руки сцепила в замок. – Монастырь – это такое место, где женщины прячутся от мужчин?

– Место, где женщины служат богу, – не поддержала она шутки. – По сути, это тюрьма. Хотя, возможно, женщины, которые идут туда добровольно, видят что-то иное. Мне сложно сказать что, для меня это лишь стены, которые забирают свободу. Но некоторые женщины уходят туда сами и ищут в монастыре покой.

– В Ресляндии любят сложности, – решил Ярвин. – Нет бы жить в красивой стране и радоваться. А вы – женщин убираете в монастыри, мужчин сажаете в каменные мешки. Никто не разбирается на месте, все решают тихо, будто прячутся от себя же, даже когда думают.

– Это политика.

– По-ли-ти-ка. – Ярвин постоянно слышал это слово, когда речь заходила о Ресляндии. – Вот объясни мне: какая политика может быть между мужем и женой, откуда это слово в спальне?

– Вся политика начинается в спальне, – возразила Эйслинг. – Здесь разгоряченные люди произносят самые неосторожные слова. Здесь мужчина может поддаться уговорам женщины или, наоборот, девушка почувствовать свое бесправие. Отсюда все начинается. Если жена не может зачать, у мужа нет наследников, которые займут его место, а значит, родственники могут убрать бездетного правителя и занять, скажем, трон.

– Убрать можно любого, с детьми или без.

Ярвину очень хотелось посмотреть ей в глаза, но принцесса только-только расслабилась в его руках, и он выжидал.

– Политика есть во всем, – в итоге сказала принцесса.

Ее волосы пахли летними цветами и немного медом, лучше меда. Ярвин осторожно убрал пряди и поцеловал ее в шею.

– Так что со мной будет, Ярвин?

– Все будет хорошо.

Он повернул ее к себе и взял лицо в ладони.

Большие глаза – страшная сила, понял Ярвин. Эйслинг не лукавила, она боялась, и цвет ее глаз менялся как-то лихорадочно от темно-карего к светлому.

– Эслиг, чтобы будущее было счастливым, нужно наслаждаться жизнью уже сейчас.

Она упрямо прищурилась – опять заметила исковерканное имя.

– Глупость какая-то.

– Глупость – сверкать глазами и не стараться подружиться со своим мужем.

– Я стараюсь!..

Ярвин поцеловал ее на полуслове. Она ответила, словно от удивления. Так Ярвину нравилось куда больше, чем в прошлый раз. И ее горячее дыхание вдруг разогнало кровь. А еще этот запах… как же он манил. Их дыхание смешалось. Без ужимок, ядов и прочего барахла стало так, как и должно быть. И никакой принцессиной политики, есть только двое – он и она.

И сон потом пришел быстро. В нем тоже было лето и пахли цветы. Там Ярвин широко улыбался и обнимал очень красивую девушку. Правда, сразу проснулся от легкого скрипа половиц и не мог понять, где же то хорошее настроение.

Невесомые шаги принцессы удалились, и Ярвин поморщился. Королевская кровь тоже не спасала от силы. Принцесса, как и другие женщины, не могла с ним спать. То ли он днем лучше держал дар хранителей при себе, то ли с ним никогда не оставались один на один, когда светило солнце. И сила действовала на всех, но понемногу, а не на одного.

«Принцесса все равно далеко не убежит», – подумал Ярвин, повернулся на другой бок и снова задремал, но уже без запаха лета.