Глава 7

Вокруг Замка-на-скале сновали люди. Все несли какие-то доски, ведра, железные прутья. А прямо за воротами Эйслинг встретил звон кузнечного молота. Металл задорно звякал по наковальне и шипел, когда попадал в холодную воду.

Веснушка, не привыкшая к толпе, нервно трясла головой. И Эйслинг чуть сильнее сжала ее бока, чтобы лошадь не бросилась вперед.

Это был совершенно другой замок. Такой же, но другой. Впервые вокруг кипела жизнь и никто не перебегал двор тайком. Туда-сюда мотались в основном варвары. Еще день назад они казались здесь чужими, но сегодня смотрелись как часть этого мира.

В новом шумном замке была своя магия и прелесть. Рабочий гул и голоса будто оживили камни, и Замок-на-скале засиял. Принцессе это понравилось, несмотря на варваров с длинными косами и хвостами.

Когда люди заметили, что во двор въехал ярган с женой, неугомонные дикари снова принялись кричать и колотить по чему придется.

Эйслинг соскользнула с лошади, расправила плащ и просто ждала, когда это закончится. Ее оценивали взглядами, посмеивались и стучали все громче. Ярвин тоже спешился и с улыбкой поцеловал Эйслинг в губы. Наконец-то треск и звон прекратились, а люди как ни в чем не бывало вернулись к своим занятиям.

«Варварские обычаи!» – подумала принцесса.

– Я хочу сегодня представить тебя богам, – сообщил Ярвин. – После заката проведем короткий ритуал.

– Разве не достаточно того, что мы уже женаты и у нас есть браслеты? – спросила Эйслинг. Связываться с неизвестными богами, которые забирали жизни, слишком рискованное дело. К тому же думать о том, как Уна – а кто же еще? – проводит ритуал и разрисовывает ее лицо, было неприятно. Почему-то на месте краски чудилась кровь.

– Нет, нужно тебя представить, чтобы боги знали, кого защищать.

– Меня крестили, и, думаю, твоим богам это не понравится.

– Эслиг. – Ярвин развернул ее к себе. – Хранителям все равно, что с тобой делали. Я должен показать им свою жену, как младший всегда показывает нареченную старшим.

– Но почему сейчас? Почему не раньше или позже? – не сдавалась принцесса, хотя под внимательным взглядом Ярвина тушевалась.

– Потому что пора. Хранители должны защищать мою жену и мать моих детей. Ты достойна того, чтобы получить их помощь.

– А раньше была недостойна? – сорвался вопрос.

Ярвин блеснул улыбкой и снова поцеловал. Теперь уже не так быстро, а с расстановкой и особым вкусом. Он за пару ночей понял, как сбить ее с толку.

Вчера Эйслинг с трудом себе призналась, что ее муж умеет быть нежным, и теперь даже ждала вечера. Нет, ждала – это слишком громкое слово, конечно. Но думала о супружеской постели как о чем-то терпимом и, возможно, приятном. Немного приятном, самую капельку.

– Ярвин, мне кажется, твоя сестра сейчас убьет вон ту милую женщину, – сказал Гундриг, которого Эйслинг отчего-то не заметила.

Варвар показал на другой конец двора, где Уна, поигрывая кинжалом, говорила с Варной. Сестра Ярвина смотрела исподлобья и, казалось, готовилась к броску. Сердце Эйслинг пропустило удар, и она не задумываясь сорвалась с места. И только когда встретилась взглядом с Варной, поняла, что зря. Ее компаньонка смотрела очень спокойно, будто и не видела перед собой ножа. И, судя по всему, ее очень возмутило поведение принцессы. «Разве может благородная женщина так себя вести?» – говорил весь ее вид, и Эйслинг перешла на шаг. Она подошла уже вместе с Ярвином и Гундригом.

– Хорошо, что ты здесь, – сказала Уна, обращаясь к своему брату. – Эта женщина раздала почти всю нашу еду.

– По одной миске каши на каждого работающего человека два раза в день, – отчеканила Варна.

– Меня не было всего-то полдня, а ты возомнила себя хозяйкой! – возмутилась Уна и снова перекинула нож из руки в руку.

– Я все объясню. – Варна повернулась к Ярвину и с опаской посмотрела ему в глаза. Эйслинг очень удивила эта смелость, раньше ее нянька-компаньонка предпочитала отмалчиваться. – Ваши люди не хотели работать.

Уна резко выдохнула и сплюнула под ноги, но Варна не замолчала.

– К нам иногда прибегает мальчик из деревни, он смотрит за лошадьми. Я его попросила сказать людям, что в замке можно подработать за еду. Пришли четыре человека из двух деревень. Когда ваши люди увидели, что за работу дают хорошую кашу, некоторые тоже согласились работать. Благодаря этому уже начали закладывать стену с северной стороны. Именно оттуда Уна распорядилась начать. Но два молодых человека, которых она попросила, бездельничали, да и сейчас, кажется, только смотрят, как другие работают, а сами едят кашу.

Варна выдохлась и сцепила подрагивающие руки. Решимость решимостью, а страх никуда не делся. Эйслинг ободряюще ей улыбнулась. Боится варваров, но работает с ними, даже приказывает, судя по всему. Вот где настоящая сила духа.

– Ярвин, у нас нет столько еды, – сказала сестра яргана. – Эта старуха раздала половину того, что мы имели и занесли в замок! А кузнецу она пообещала не еду, а золото. Пять золотых!

– Пять золотых, когда он починит или перекует все необходимое. От подков до заклепок на воротах, – заметила Варна, сильнее сжимая руки, чтобы не дрожали. – Все необходимое – это не точная цифра. Он перекует все, что мы скажем, и будет работать столько, сколько потребуется нам.

– Да какая разница? Ты пообещала пять золотых!

Повисло молчание. Эйслинг только сейчас осознала, что не знает, есть ли у Ярвина деньги. Вдруг в его кармане ни гроша?

– Уна, пять золотых – это немного за хорошего мастера, – сказал Ярвин. – Если он правда хорош.

– А еда? Где зимой взять столько, чтобы прокормить прорву бесполезных работников?

– Как хозяин этих земель, Ярвин может собрать подать с деревень Хилбора, – вступила Эйслинг и шагнула вперед, ближе к Варне. Ей очень хотелось, чтобы Уна быстрее спрятала кинжал и отошла от ее компаньонки.

– Что мы и сделаем, – заключил Ярвин. – Уна, я хочу вечером представить свою жену хранителям, надо кое-что обговорить. И пойдем посмотрим, что там со стеной и работниками.

Последнее он проговорил с угрозой и быстро посмотрел на стену, где никто ничего не носил и не приколачивал. Подозрительная тишь для места, в котором неистово трудятся люди.

– Хранители не обрадуются ресляндке, – уверенно проговорила Уна, но ярган будто не слышал.

Он сказал несколько слов Гундригу на своем языке, а потом обратился к самой Эйслинг:

– Подготовься, как только сядет солнце, мы пойдем к воде.

– Еще один пир и ради чего? – спросила Уна.

– Никакого пира, хватит и того, что было, – ответил Ярвин. – Это ритуал только для матери моего будущего ребенка. Эслиг, перед закатом Уна придет и поможет с подготовкой.

Чего стоило сохранить лицо, пока муж и его сестра удалялись! Эйслинг очень хотела запустить камень в спину дикарки. Принцесса несколько раз глубоко вздохнула и только после этого повернула к замку. Постоянно приходилось себе напоминать, что камнями ничего не решить, нужно быть умнее.

Одежда порядком испачкалась за это короткое путешествие. А если вечером будет праздник, нужно хотя бы отчистить плащ. Им с Варной придется потрудиться, чтобы Эйслинг выглядела как принцесса.

Сегодня впервые за все время жизни с драконом она подумала, что их замку очень не хватает слуг. Они прошли по коридору и уже поднялись к комнате, когда Эйслинг заметила, что по пятам идет не только Варна, но и Гундриг.

– Я никуда не убегу, – сказала она у порога. – До вечера буду в комнате. Ты можешь идти.

– Ярвин попросил присмотреть, – развел он руками.

– Ты намерен вместе с нами выбирать ленты? – поинтересовалась у него Варна.

– Почему бы и нет? У вас в комнате камин.

– Боюсь, в нашем сундуке нет лент подходящего для тебя цвета. – Варна со значением посмотрела на Гундрига, а тот совсем ничего не понял. Он нахмурился и почесал подбородок.

– Гундриг, иди есть. Большой котелок каши с маслом ждет тебя, – сказала Эйслинг.

Варвар переступил с ноги на ногу, а потом махнул рукой.

– Сиди в комнате, я быстро.

Он убежал, не оглядываясь и даже не звякая мечом, который до сих пор висел у него на поясе.

– Они, конечно, говорят на ресляндском, но могут не понять твоих намеков, – пояснила Эйслинг и вошла в комнату. – Лучше говорить прямо.

И про себя она подумала, что и сама не очень-то следует этому правилу.

Варна плотно закрыла дверь и сразу устремилась к камину, чтобы подбросить дров. Поленья, сложенные у стены, глухо стукнули, когда подрагивающие руки няни случайно сбили одну деревяшку.

– Если сказать прямо, кто знает, что они на это ответят? Откровенно говоря, дорогая, я еще не совсем поняла, как с ними себя вести.

– У тебя уже неплохо получается. Даже споришь с Уной, а она опасный человек. С ней надо быть осторожнее. – Эйслинг сняла плащ и тоже подошла к камину. Ее охватило странное спокойствие, которое позволило сказать то, что раньше хотелось сохранить в тайне: – Она угрожала тебя убить, если Ярвин еще раз пострадает из-за меня.

Варна задумчиво посмотрела в огонь. Отчего-то ее совсем не испугала эта новость.

– Уна, как и любая женщина, действует угрозами, которые редко исполняет, – сказала компаньонка. – Я думаю, она, конечно, может убить за брата, но в крайнем случае. Ее главное оружие – слова.

– Ты так говоришь, будто знаешь ее несколько лет. – Сама Эйслинг считала, что для Уны человеческая жизнь немного значит и убийство далось бы ей легко.

– Почти не знаю, – возразила Варна и посмотрела на Эйслинг. – Но за полдня, что мы вместе провели в замке, я усвоила одно: ее уважают, когда дело касается их богов. Кое-кто ее немного опасается, но Уну не боятся по-настоящему. Даже этого сонного Гундрига страшатся больше. И это понятно, я и сама ему не доверяю. Я слышала, что он убивает одним ударом топора… Когда в замке начали работать ресляндцы, варвары тоже стали чаще переходить на наш язык. Будто втираются в доверие.

– Гундриг защитил меня от Рона в деревне, – справедливости ради заметила Эйслинг.

– Ты жена его короля, конечно, он должен тебя защищать!

– Так и выходит, что Уна опаснее других, потому что она может не слушаться своего яргана.

– Не скажи. Когда Уна говорила с работниками, то никогда не повышала голоса, даже если они бездельничали. Она только каждому сообщала: «Ярвин будет расстроен», – и люди нехотя снова принимались работать… Это правда, что он убил своего человека?

– Уже знаешь? Да, некий Ирви изнасиловал девушку в деревне, и Ярвин вызвал его на бой, – ответила Эйслинг, радуясь, что продолжает оставаться такой же спокойной, как и в спальне. Она ждала, что Варна, как обычно, подожмет губы, но ее компаньонка нахмурилась. – Тот варвар получил по заслугам.

– Почему в деревне не заступились за ту девушку? – спросила Варна. – Я готова заложить свою голову, что в деревне посчитали, будто варвары в своем праве. И это, наверное, так и есть, как бы страшно это ни звучало. И деревенские, и пришлые, думаю, это понимают, раз так себя ведут. Они понимают, кто теперь здесь хозяин, им не нужно ничего объяснять… Твой Ярвин просто решил показать свою силу. Убил одного как пример всем. Показал, что будет с теми, кто не слушает его приказов или нарушает одному ему понятный мир. Сам-то он ненамного лучше того насильника, взял тебя в жены на второй день! Но ему никто не указ.

– Варна, ты не права…

– Нет, подожди. Он мог выждать, как все делают перед свадьбой. Месяц – не так много. Но не стал. А того варвара, которого он убил, мог заставить жениться на девушке или высечь плетьми. Он все же свой! А Ярвин убивает. И это страшно. Я знаю, что яргана боятся. Да, любят, но и боятся. Девушки не могут провести с ним целую ночь, наутро просто убегают… И я боюсь за тебя.

Варна схватила Эйслинг за руки и с силой сжала.

– Варна, мне страшно от того, как легко ты рассуждаешь о той девушке в деревне, – ответила Эйслинг и стиснула руки своей компаньонки в ответ. – Ты же сама бежала из-за подобного. За злодейства нужно наказывать, иначе никак. Если такие проблемы оставлять нерешенными, никакого мира между нашими народами не будет. Никакого человеческого отношения! Только сплошная война.

– Думаешь, человек, который может убить просто так, будет относиться к кому-то по-человечески?

– Просто так? Варна, варвар изнасиловал девушку!.. И Ярвин не получал удовольствия от убийства, это был быстрый и честный бой. – Эйслинг начала защищать мужа и сама себя оборвала.

Варна в чем-то оставалась права, хоть и слишком жестко судила варваров. Но Эйслинг действительно совсем не знала Ярвина. Чего стоит его нежность сейчас, когда король Дайра еще не написал, насколько ему не нужна родная дочь? И что будет, когда отец вспомнит о непутевом ребенке? Если Ярвин и вправду может легко убить своего человека, то что будет с ней, если ярган перестанет в ней нуждаться?

– Я боюсь, когда появится наследник, ярган от тебя избавится, – сказала Варна и провела пальцами по брачному браслету на запястье Эйслинг.

Ее собственные тревоги из уст компаньонки звучали неприятно, но принцесса плотнее сжала губы. Она просто так не сдастся, пока есть шанс на мирную жизнь – будет держаться. Не время дрожать из-за того, что еще не случилось! Король молчит, а значит, не все потеряно. Вдруг ее оставят в покое и ей все-таки удастся устроиться рядом с варваром? Выбора-то нет.

Жизнь с Ярвином, вопреки словам Варны, не казалась чем-то ужасным. Наверное, она будет не хуже, чем с драконом.

– Значит, нужно сделать так, чтобы я была нужна Ярвину и после появления ребенка, не так ли? – Эйслинг расстегнула рубашку на груди и взялась за пуговички на манжетах. – Достань синее платье и синие ленты.

Боже, кого она хочет обмануть? Что такого с ней могут сделать какие-то ленты? Они не укоротят фамильный нос.

– И принеси то цветочное масло с медом, что ты делала. Надо втереть в кожу.

Всю жизнь Эйслинг знала, что красота не ее сильная сторона. Отец позаботился о том, чтобы до нее это донесли, и сам хвалил лишь ее ум. Любил, когда она с ним спорила и пыталась переубедить или когда обставляла кого-то из придворных в тонком искусстве коллекционирования правдивых слухов. Очень странные развлечения для десятилетнего ребенка. Но она видела в этом лишь игру, пока мама ей не объяснила, что при ребенке люди говорят и не думают, а король этим пользуется.

Жаль, но о Ярвине она не могла собрать хоть какие-то сведения. Некого было подслушивать.

Что она о нем знала? Просто варвар. Возможно, неглупый, но совсем чужой. Она ничего не могла сказать о нем, несмотря на всю науку отца. Главное, что он мужчина… Наверное, это главное.

Она умылась, обтерла тело холодной водой и вместе с Варной нанесла на кожу масло. Приятный запах летнего луга окутал всю комнату, и Эйслинг в какой-то момент начала получать удовольствие от подготовки к вечеру. Хотя в мыслях все чаще мелькало сравнение с военной кампанией. Только вместо кинжалов – ленты, а вместо брони – сшитое по фигуре платье.

Все время до заката так и прошло в сборах и мыслях.

– Убери ленты, волосы соберем в косу, какую носили невесты на Северном острове, – послышался голос Уны.

Принцессу обдуло сквозняком из открытой двери, и даже огонь в камине на миг прижался к решетке.

– Эйслинг – ресляндская принцесса. Будто ваши боги не заметят этого, если ей заплести косу.

– Заметят, но оценят такой поступок, – сказала Уна.

Эйслинг сидела на стуле к ним спиной, но чувствовала движение и, конечно, все слышала. Варна все-таки отдала ленты и уступила место. Но прежде чем Уна успела что-то сделать, принцесса встала и обошла стул. Так она была почти на полпути к выходу.

– Мне хватит тех кос, которые заплела Варна. – Эйслинг откинула назад уже привычные тонкие косички, которые начинались у висков.

Конечно, никому это не понравилось. Одна считала, что с распущенными волосами ходить непозволительно, другая мечтала вылепить из нее островитянку, хотя бы на вечер. А Эйслинг знала, что волосы делают ее привлекательнее. Потому даже радовалась, что прическа не закончена.

– Тебе идет так. Очень красиво. – В дверях стоял Гундриг и одобрительно улыбался, он, похоже, уже давно сторожил и просто не давал о себе знать раньше времени. – Мне нравится.

«А Ярвину понравится?» – мелькнула в голове Эйслинг неожиданная мысль.

Уна пошла к двери и невзначай толкнула принцессу плечом.

– Ну что, и сегодня я держу таз? – спросил Гундриг, когда Уна проходила мимо него.

– Да пошел ты!

Она ушла, так ничего и не объяснив, даже не обмолвилась, где пройдет ритуал. Эйслинг немного постояла и взяла отчищенный Варной плащ.

– Гундриг, ты можешь рассказать, что от меня потребуется на ритуале? Мне нужно что-то принести в дар вашим богам?

– Нет, хранители не принимают подарки от чужаков. У них, как это говорится… принципы, – серьезно ответил Гундриг.

Он уверенно кивнул, а Эйслинг улыбнулась. Варвар в очередной раз легко развеял мрачное настроение, которое появлялось в душе при виде Уны. И всего-то сказал одно слово «принципы».

– Ну что же, проводи нас к месту вашего ритуала, – проговорила Варна, недовольно поджимая губы. – И дам тебе один совет. Не рассматривай леди так, будто мечтаешь оказаться с ней наедине, особенно в присутствии сестры своего яргана или самого яргана.

– Ладно, – сказал Гундриг и вдруг окинул Варну заинтересованным взглядом. – Просто я ценю красоту и по-другому мне сложно смотреть. Вы обе хорошо выглядите.

Он сказал это совершенно серьезно и снова заинтересованно оглядел Варну, а та пошла пятнами от такой откровенности. Эйслинг поспешила к выходу, чтобы спрятать улыбку.

– Но тебе придется остаться тут. Ритуал только для них. Я провожу принцессу, не беспокойся.

Даже хорошо, что Варна осталась в комнате. Эйслинг самой нужно разобраться с мужем, компаньонка тут не поможет. От этого в груди что-то сжалось. Единственный дорогой человек не понимает ни ее, ни стремления подружиться с варваром. И это навевало тоску. Она опять ощущала, что выступает одна против чего-то опасного и неизведанного.

Принцесса шла вниз и крутила на руке браслет. Вчера ночью Корн попытался его снять. Они его пилили, сдергивали, ломали. Это могло бы показаться веселым, но было очень грустно. Корн, который всегда спасал и помогал, лишь с болью смотрел на нее.

«Попроси его снять браслет», – просто предложил он. Будто Ярвин согласится.

Эйслинг думала, что скорее она отрубит себе руку, чем ярган отпустит свою жену. Принцесса видела, как ее муж смотрел на земли Хилбора. Человек с таким взглядом ни за что не отдаст и клочка земли.

«Или останься с ним, останься, и правьте вместе», – говорил Корн.

Если бы еще король это одобрил. Но Эйслинг сомневалась, что она нужна отцу живой, а возможно, и Ярвин ему тоже не нужен.

Во дворе уже не так резво бегали люди, стук молотков стих и теперь слышались лишь громкие голоса варваров и раскатистое «эр-р-р». Небо отгорало багрянцем заходящего солнца, и все вокруг виделось немного отчетливее. Фигуры людей чернели на таком фоне, а их лица становились неразличимы. Эйслинг не сразу поняла, что в десятке шагов от нее стоит Ярвин.

А вот он, кажется, приметил ее сразу, но, прежде чем подойти, закончил разговор с недовольным мужчиной.

– Сегодня ты снова будешь держать сосуд с водой? – поинтересовался Ярвин у Гундрига. Тот стоял точно за Эйслинг и не давал о себе знать до этого момента.

– Нет, Уна меня послала, – усмехнулся тот.

– Опять?

– Ага, видать, в прошлый раз я недалеко ушел.

Они со смешками перешли на свой язык, а после Гундриг попрощался. Отчего-то с его уходом Эйслинг почувствовала себя неуютно. Она огляделась. Как-то незаметно люди исчезли из поля зрения.

– Боишься? – усмехнулся Ярвин.

«Вот еще! Подбородок вверх, плечи ровнее. Покажи ему!» – сама себе приказала принцесса.

Она не боялась дракона, и варвара не боится, и ритуала тоже!

Улыбка Ярвина стала шире. Отчего-то, стоило Эйслинг вспомнить, что она просто так не сдается, варвар усмехался, будто намеренно подшучивал, чтобы его жена выше поднимала голову.

– И где пройдет ритуал? – спросила она.

– У колодца. Хранители берегут чистую воду, и там они нас точно услышат.

– Какие странные боги, – заметила Эйслинг. – Им не нужны подарки от меня, а живут они у воды. Не в величественном храме, а лишь у воды.

– Хранители живут в великом чертоге, – ответил Ярвин и взял ее за руку, чтобы повести к колодцу. – Но у воды они лучше слышат. А твои боги слышат, только когда ты говоришь с ними в храме?

– У нас бог один, и любой священник сказал бы, что ваши хранители – ересь. С другой стороны, те же священники говорят, что бог слышит молитвы не только в храме. Но не могу с ними согласиться: пока я жила с драконом, бог меня не слышал. – Эйслинг чувствовала, что Ярвин на нее смотрит, но все равно шла, не поднимая глаз.

Она целиком сосредоточилась на мелких камешках, которые подворачивались под ноги. Ей не хотелось сейчас попадать под прицел его проницательных глаз. Впереди ждал ритуал, а позже снова спальня… И нужно было стать к нему ближе, только совсем непонятно как.

– Ты не очень-то жалуешь своего бога, – заметил Ярвин.

На это оставалось только пожать плечами. Эйслинг просто не верила в него, причем с детства. Ее мать очень огорчалась из-за этого и молилась за них обеих. В то время как отец ни разу не упоминал бога, когда просил ее шпионить.

– Сложно поверить, что бог на твоей стороне, когда родной отец отправляет к дракону.

Они подошли к колодцу, и Ярвин спокойно сел на бортик. Теперь он мог рассматривать ее лицо еще внимательнее. Эйслинг же поднимала глаза украдкой и больше поглядывала внутрь колодца, будто там виделся не только черный провал.

– Слышал, что Дайра отправил тебя сюда из-за того, что ты вышла замуж по собственному желанию.

Эйслинг ощущала взгляд Ярвина, но ничем не выдала своих чувств. Она старалась не думать о прошлом и изо всех сил прятала мысли глубоко внутри.

– Где сейчас твой муж, Эслиг? – тихо спросил Ярвин.

– В земле, я думаю, – так же едва слышно ответила она, а потом уже громче спросила: – Разве это важно? Король признал брак недействительным.

Ей казалось, только это должно интересовать Ярвина. Какое ему дело до чьего-то мужа и чьих-то чувств? Он пришел в Хилбор не ради Эйслинг, а ради земли. К чему делать вид, будто его заботит, что она ощущает, когда кто-то говорит о давно погибшем человеке.

– Когда начнется ритуал? – опережая любые вопросы, спросила Эйслинг и оглянулась в поисках Уны.

Она нашлась у замковой стены. Колдунья подпирала гладкие камни и задумчиво рассматривала их с Ярвином. В сумерках выражение лица размывалось, но хотелось верить, что на нем действительно нет злобы.

Уна подошла и поставила рядом со своим братом глубокую глиняную миску.

– Будешь повторять за Ярвином каждое слово, – сказала она и вынула из-за пояса небольшие пузырьки с краской. – Другого не говори. Это не шутки, ресляндка, любой лишний звук во время ритуала опасен для тебя.

Вредный голосок внутри подговаривал огрызнуться, но Эйслинг сдержалась. Уна, вероятно, не умела общаться без грубости и указаний.

– Уна любит пугать, – улыбнулся Ярвин и крепко взял принцессу за руку. – Ты просто слушай меня, и все. Я буду называть имена богов и представлять тебя им. Ничего опасного.

Хотелось верить. Но хранители Северного острова не казались дружелюбными. В отличие от собственного бога, чужеземные представлялись более осязаемыми и опасными. Как в них не поверить, если они защитили Ярвина в том бою в деревне?

– Ярвин, ярган Северного острова и хранитель силы, подойди, – сказала Уна на ресляндском.

– Тоже хранитель? – нервно спросила Эйслинг. И ее тут же пронзил взгляд Уны. Сестра яргана неспроста начала говорить не на своем языке, вдруг поняла Эйслинг. Это был своеобразный реверанс в ее сторону, не меньше.

– Да, я хранитель силы, а мои старшие братья – хранители целого мира, – пояснил Ярвин. – И потому они боги, а я лишь человек.

Больше они не говорили. Теперь дело было за Уной. Она рисовала на их лицах краской и бросала короткие рваные фразы. Вскоре Эйслинг окутал мокрый запах разведенных чернил, мела и дерева. Чем дольше она стояла, тем сильнее билось ее сердце и резче казались запахи. А в конце будто кто-то начал нашептывать нечто ласковое. Это ушло, когда Ярвин зачерпнул воды, умыл ее и попросил повторить слова. Звучали имена богов, а в душе почему-то крепло убеждение, что все будет хорошо.

Когда ритуал закончился, Уна медленно собрала баночки, поглядывая на брата.

– Зря ты думаешь, что это поможет быстрее сделать наследника, – сказала она с расчетом, что ее понимает Эйслинг. – Хранители не любят, когда их тревожат попусту.

– Зря ты думаешь, что дело только в наследнике, – спокойно ответил Ярвин. – Спасибо за проведенный ритуал, сестра.

Затем он быстро утянул Эйслинг к воротам, словно даже ему тяжело давались разговоры со своей колдуньей.

Слова Уны не заглушили странную радость, охватившую принцессу. Эти хранители что-то сделали: мир как-то стал интереснее и в глазах будто все искрилось.

– Сегодня у наших костров танцуют, – сказал Ярвин и добавил сразу: – Как почти каждый вечер. Идем туда.

Под барабаны они вступили в освещенный круг среди шатров. Двое варваров отстукивали затейливый ритм, и под него мужчины бросались вперед, как на охоте. Под руками музыкантов натянутая кожа пружинила и давала глухой утробный призвук, отчего создавалось ощущение, что рядом действительно бродит зверь.

Но вот бой стих и зазвучала нежная свирель. К мужчинам присоединились девушки. Все пошли по кругу, то быстрее, то медленнее. Люди беззаботно улыбались, и Эйслинг отчего-то тоже улыбнулась. Здесь жизнь била ключом. Не то что на танцах во дворце короля. Она не посещала их уже два года, но все равно помнила ту скуку. Хотя очень любила танцевать. А здесь чувствовался какой-то нерв, эмоции людей. Эйслинг вдруг ощутила, что ей хорошо. Не весело, а именно хорошо. То ли играли роль годы, проведенные в замке наедине с драконом, то ли хранители так благословили. Она с широкой улыбкой повернулась к Ярвину. Он должен разделять ее восторг!

Но ее муж смотрел не на Эйслинг, а на девушку в кругу танцующих. Статная красавица в тесных штанах выделялась среди других. И она тоже поглядывала на яргана.

Постепенно барабаны совсем смолкли, осталась одна свирель. И в круге света уже оказались лишь три девушки. Среди них стояла та, за которой следил Ярвин.

Пискнула свирель, один раз бухнули барабаны, и девушки пошли по кругу, плавно поднимая и опуская руки. С новым одиночным ударом барабана к костру вышли еще женщины и тоже стали поднимать руки. Новый удар – и в круг скользнули другие тонкие фигурки.

Ничего сложного – лишь красивые взмахи руками. Важен такт, плавность… и рукава платья, которые подчеркивают изящность кисти. Музыка увлекала, и Эйслинг в какой-то момент поймала себя на том, что покачивается под нее. А потом вспомнила, что у ее платья как раз расклешенные рукава, которые будут красиво смотреться в танце. Не у всех здесь были правильные одежды.

Она скинула плащ и со следующим ударом шагнула вперед. Тоже взмахнула рукой и сразу попала в такт. Одиночные удары барабана стали чуть быстрее, и девушки пошли мелкими шагами на носочках. Эйслинг увидела это движение и тут же поймала общее настроение. А потом совсем перестала следить, только слушала барабан и игривую свирель.

Взмах, поворот, снова взмах – и неожиданно Эйслинг встретилась с яркими даже в сумерках глазами Ярвина. Его взгляд казался осязаемым. Ощущалось, как он скользит по ее рукам – от кончиков пальцев и выше к плечу, к чувствительной шее, как очерчивает овал лица и спускается к губам. А теперь движется ниже, к ключицам и еще ниже.

Барабанный бой стих, и девушки замерли. Теперь Эйслинг знала, что Ярвин смотрел лишь на нее. Хотя сейчас ощущалось, что на ней скрестились взгляды всех людей.

– Красиво, – только и сказал муж, когда она подошла ближе.

Его взгляд по-прежнему ощущался как прикосновение, и от него бежали мурашки по спине.

Эйслинг медленно выдохнула. Ей осталась самая малость, нужно лишь сделать шаг вперед. Пора уже признать, что им придется жить вместе. Ярвин будто чувствовал, что сейчас она решается на нечто важное. Потому лишь смотрел на нее, но сам не делал попытки приблизиться.

Смелее, принцесса, говорил его взгляд.

И она шагнула вперед, поднялась на носочки, дотянулась до его губ. Он поймал поцелуй и прижал к себе.

Вмиг Эйслинг забыла, что они стоят среди варваров. Лишь чувствовала тепло тела Ярвина и силу, с которой он сжимал в объятиях. Она совсем потерялась в поцелуях. Сильных, глубоких, переходящих в короткие и нежные. Очнулась, только когда где-то на краю сознания послышался свист и стук.

Варвары улюлюкали и подбадривали яргана. Ярвин, не отрывая губ, утянул ее в тень какого-то шатра.

– Идем, покажу тебе свой дом, – сказал он между поцелуями.

Эйслинг шла как в тумане и пропустила момент, когда из видимости пропали чужие костры.

– А вот и дом. – Ярган откинул шкуру большого шатра.

Правда, рассмотреть Эйслинг ничего не удалось, в середине круга еле теплились угли и не давали света. Да и Ярвин сразу развернул ее к себе, снова поцеловал. А она потерялась в ощущениях.

Только и осталась, что скользящая под пальцами его рубаха, шорох ее смятого платья и рваное дыхание. Она отдалась этому и совершенно не хотела приходить в себя. Ей нравилась эта пьянящая свобода между ними. Такую ночь она запомнит во всех подробностях…

Эйслинг пробудилась от того, что кто-то перебирал ее волосы. Из теплого сна не хотелось выныривать, и она долго сопротивлялась: зарывалась в мягкую шкуру или прятала голову под чью-то теплую руку. Но все равно проснулась. Напротив, очень близко, лежал Ярвин, подперев голову. Он рассматривал ее и еле заметно улыбался.

– Знаешь, сейчас утро, – сказал Ярвин. – Солнце еще не поднялось, но уже утро.

Она тяжело вздохнула и перевернулась на спину. Вероятно, ей нужно возвращаться в замок. А мужу, может быть, надо заняться своими делами. Новый день и новые заботы, правда, Эйслинг пока не представляла, чем ей заняться. В замке Уна с Варной, и третий там станет лишним.

– Я даже не помню, когда последний раз просыпался с женщиной, – заметил Ярвин и снова накрутил ее волосы на пальцы.

Эйслинг только сжала губы, она не желала слушать о других.

– Тебе не хочется сейчас убежать от меня подальше? – с любопытством спросил он.

Она с непониманием посмотрела в ясные голубые глаза. Таким расслабленным, взлохмаченным, с рассыпавшимися по плечам волосами, он казался еще красивее. И она отчетливо поняла, что хотела бы убежать от короля, а не от Ярвина. Ее муж здесь был ни при чем. Почти.

Ярвин медленно наклонился к ее губам и неторопливо поцеловал.

– А утро бывает очень приятным, – прошептал он.

И следующий его поцелуй отозвался во всем теле.

Наверное, хранители что-то сделали, раз она так наслаждается каждым прикосновением варвара. Все дело в этом ритуале, точно.

Рука Ярвина забралась под шкуру, огладила грудь и нестерпимо медленно опустилась к бедру.

– Ярвин! – послышалось на улице. Но ярган не сразу оторвался от Эйслинг. Только после третьего окрика он печально вздохнул и прекратил целовать.

В шатер без стеснения влетел Гундриг.

– Доброго, Эйслинг. – Он даже почтительно склонил голову в знак приветствия, но тут же быстро повернулся к Ярвину. – На горизонте дым. Это сигнал из Хилна.