Глава 8
Из-под копыт лошадей комьями летела земля, а Ярвин все равно подстегивал своего жеребца. Эта спешка вряд ли кому-то могла помочь, но хотелось верить в лучшее, и лошадей подгоняли.
Лишь когда Ярвин взобрался на плато, с которого недавно осматривал Хилн, скакунам ослабили поводья. Все понимали, что уже опоздали, но упрямо смотрели вниз и готовили мечи. Дым еще висел над стенами города.
Ярвин прислушался к быстрому, но теперь ровному дыханию своего коня и дал отмашку спускаться. Правда, повел людей не к главным воротам, а в обход, через другой мост. Он не зря в прошлый раз так подробно рассматривал Хилн. Теперь знал, что город можно обойти, пересечь реку и скрыться в тени деревьев. Здесь им пришлось замедлиться, но Ярвин старался не сильно сбавлять темп. Притом что сознавал глупость этой быстрой вылазки. Либо капитан уже отбился, либо город сейчас грабят. Им там делать просто нечего. Но его вело какое-то упрямство. Или боги, как любила говорить Уна.
Казалось бы, до Хилна ехать всего ничего. Солнце даже не поднялось так высоко, чтобы прогнать утреннюю свежесть, а они уже у города. Но для настоящей быстрой атаки и этого хватит.
Только все равно Ярвин не думал отступать. Он должен защитить свои земли или хотя бы отомстить тем, кто напал. Прижавшись к лесу и прячась в холодной тени, люди старались слиться с природой. Правда, для тех, кто собирался в бой, временами слышалось слишком оживленное перешептывание.
Хотя чему удивляться? Его люди с радостью вскочили на коней, стоило Ярвину только заикнуться о битве. Воины так торопились размять кости, что Уна едва успела нарисовать знак Осто на их щеках.
Ярвин-то думал, что защищать ресляндцев согласятся не все. Но вышло наоборот: у полуразрушенной стены замка остались единицы, а навстречу дикарям скакало больше тридцати человек. И отчего-то это неприятно скребло внутри, слишком быстро его островитянам опостылела спокойная жизнь.
Лошади постепенно перешли на шаг. Под копыта теперь стелились сплетенные корни, и скоро многие повели коней в поводу.
По знаку Ярвина вперед ушли двое. Остальные же, наоборот, сдержали шаг. Их походная выучка не забылась и в очередной раз показала, что воины из них теперь лучше, чем земледельцы. Ярвин с досадой проводил взглядом ушедших вперед и спрыгнул с коня. Легкий щит хорошо лег в руку, и меч приятно тяжелил ладонь. Похоже, и сам Ярвин теперь больше боец, чем кто бы то ни было. И даже не принятая на Северном острове разведка, или, проще говоря, осторожность, тоже подтверждала, что воюют они лучше, чем сидят дома.
Его народ точно исчезнет при таком раскладе.
– Уна, пригляди за Эслиг, – сказал Ярвин, стягивая косу и выбившиеся пряди в тугой пучок. Ярган снова обнажил меч и обернулся к сестре: – Останьтесь здесь и затеряйтесь, ну, ты умеешь. Не лезьте…
– Нет.
– Не нужна мне нянька.
Они сказали это одновременно и совершенно одинаково посмотрели на Ярвина, будто хотели закопать его прямо здесь. Обе уже стояли на земле по разные стороны от Гундрига.
На нем-то Ярвин и остановил взгляд. Шансов мало, но вдруг он сам захочет остаться?
– Даже не думай, – ответил Гундриг. – Я с тобой.
Ярвин и сам этого не хотел. Они давно сработались и прикрывали друг друга лучше щита. В бою от Гундрига слишком многое зависело. Ярвин тяжело вздохнул: «Что ж так все сложно!» Он впервые по-настоящему пожалел о брачных браслетах на руках. Под убийственным взглядом Уны в его горле будто начал звучать рык.
Даже когда истекал кровью, не думал, как же это неудобно – везде таскать за собой жену!
Ярвин не любил приказывать Уне и ненавидел напоминать, кому должен подчиняться колдун или колдунья Северного острова. И надеялся, что не придется. Он тяжело посмотрел в упрямо сощуренные глаза сестры и произнес:
– Уна, остаешься ты.
Сестра, конечно, понимала, что Ярвин не может приставить к Эйслинг случайного человека. Но все равно сложила руки на груди и по-птичьи склонила голову к плечу, словно говоря: неужели прикажешь собственной сестре?
– Я справлюсь сама, – вновь сказала принцесса.
Как удалось действительно не зарычать, Ярвин сам не знал.
Принцесса выглядела особенно хрупкой рядом с Гундригом и Уной. Плащ укутывал ее фигурку с головы до ног, и сейчас Эйслинг напоминала тонкую веточку. Сразу видно – справится сама, ага.
– Пока был жив дракон, я ездила сама и в одиночестве ходила по лесу. Я знаю здесь каждое дерево! Даже могу попасть в город так, чтобы никто не заметил.
Упрямства ей было не занимать. Ярвин только диву давался, откуда что берется. Обычно он видел лишь ее рассудительность, спокойствие, трезвый расчет, и вот… нате вам!
– Уна, проследи за ней! Эслиг, не упрямься, одну я тебя все равно не оставлю. Все!
И Ярвин быстро пошел за своими воинами. Пусть только попробуют взбрыкнуть.
Он протиснулся в самое начало вереницы и огляделся. Его люди уже скидывали жилеты и рубахи. Тела немногих покрывали узоры Уны, они слишком спешили, чтобы ждать, когда у каждого появится колдовская защита. И сейчас многие вынимали маленькие деревянные наперстки, заткнутые пробками. Люди сами наносили синюю и зеленую краску, изображая глаза Осто и летящие, как ветер Бурна, линии. Не то же самое, что символы, нанесенные колдуном, но лучше чем ничего. Хоть какая-то защита будет. Так хранители увидят каждого человека, идущего в бой. А дальше они сами решат, стоит ли отдельно взятый воин их защиты.
Ярвин тоже скинул рубаху и осмотрел символы на теле. Хотя мог и не проверять – краски Уны не размазывались под одеждой. Все оставалось четким: и яркие сине-зеленые полосы, и ветвистый символ Мирты на сердце.
Он дотронулся до завитков синей краски и шепнул кое-что богине. Мирта с детства его берегла. Конечно, она любила всех, кто стоял на земле, но Ярвина чуть больше. Он чувствовал это и знал – в бою старшая сестра за ним приглядит. Потому и Уна всегда наносила на его сердце именно этот знак.
Ярвин легко побежал вперед, больше ни о чем не думая. Впереди бой, а там не место мыслям. Прохладный ветер хлопал его по голым плечам и заставлял кровь стучать в висках. «Вот и Бурн с нами!»
Под ногами хрустнули ветки, и их звук резко затих, будто скрылся в мягком мху – а это Мирта следит.
В лесу слышались отдаленные голоса и приглушенный звон мечей. По всему выходило, что они не опоздали. И Ярвин в предвкушении замер за одним из деревьев, поджидая своих разведчиков. Они вернулись очень быстро и сами нашли яргана.
– У стены бой, – зашептал один из них. – Из леса постоянно кто-то набегает. Они лезут и лезут.
– Сколько их? – так же тихо спросил Ярвин.
– У стены пятьдесят точно. Сколько еще прибежит, не знаю.
Многовато.
Ярвин осмотрел ближайший лес, который поднимался по пологому склону и пока прятал от врагов. Возможно, если углубиться в чащу, им удастся перехватить дикарей на подходе.
– Идем в лес, – шепнул он, и его слова по цепочке передали назад. Неровной вереницей люди стали карабкаться по склону и скоро увидели противника.
Между деревьев мелькали дикари в шкурах, они скользили вниз, в сторону Хилна. Десятка два, не меньше. Нападающие двигались не очень быстро, но зато сливались с кустами, и приходилось напрягаться, чтобы различить.
Тут не один клан, а три-четыре как пить дать. Наверняка услышали, что дракона нет, и пошли на Хилн. Самое время, пока сюда не прислали обученных солдат. Ярвин уже представил чужой план: разграбить город, потом пойти на замок, а по пути не забыть про деревни. И можно жить до следующей зимы, ради такого стоит объединиться.
Один из дикарей приметил Гундрига и остановился. Да так удивился, что не произнес ни звука, просто смотрел на выныривающих из-за деревьев людей и хлопал глазами. Мужчина растерялся, а вот Гундриг – нет. Он бросил нож, и тело дикаря мягко упало на землю. В это же мгновение лес наполнился тяжелым запахом мокрой травы и одновременно свежести. Будто откуда-то шла гроза. А вот и поддержка Осто.
Ярвин резко махнул рукой, и его люди с криками побежали на дикарей. Внезапность дала преимущество. Первых попавших под руку противников люди Ярвина убили играючи. А вот дальше что-то пошло не так. Горцы в шкурах сгруппировались в маленькие кучки и заняли оборону, прямо в лесу. И пока Ярвин со своими людьми бежал, те экономили силы.
На деревья вдруг вспорхнули легкие лучники. Всего-то трое-четверо, не больше, но сразу раздался звук спущенной тетивы, а следом стоны воинов и хруст обломанных стрел. Наконечники врезались в кожу тех, кто перед битвой не успел подойти к Уне.
– Щиты! – прокричал Ярвин чисто из упрямства.
Он бежал, как и положено яргану, впереди, но рассчитывал, что его слова передадут. В него тоже полетели стрелы, но одни отскочили от символа Мирты, другие глухо стукнули в щит.
Ярвин на полном ходу врезался в круг, ломая странный строй скученных дикарей. Он ударил сразу по двум противникам и развернулся, принимая новый удар меча. Рядом оказался Гундриг и со свистом размахнулся топором. Они рубились плечом к плечу и проталкивались дальше. Враги пытались задеть, уколоть и обойти со спины. Но Ярвин только скалился на их бесполезные попытки. Он все больше чувствовал запах свежего морского ветра, перемешанный с травой. Здесь Осто, а за ним следует Бурн. Дикари крупно влипли.
Островитяне дрались и закрывались от стрел. Бой так поглотил Ярвина, что он уже не различал в этом лесу своих. Только чувствовал: хранители с ними, они тоже признали землю Хилбора своей, а значит, Осто не отпустит врагов. В ушах давно стучала кровь и звенел металл. Бой все длился и длился, а дикари будто все время прибывали, и их лица сливались в одно.
Вдруг Ярвин почувствовал укол в бок. Чей-то меч угодил точно между красной и синей колдовской линией. Ярган успел увернуться, и чужой клинок не прошил его тело насквозь. Огромный дикарь, на голову выше Ярвина, бросился с новой силой и хорошенько приложил кулаком. Сердце яргана нестерпимо закололо, и рядом показался барс. Зверь прыгнул на дикаря, еще толком не проявившись, и, конечно, наткнулся на меч. Боль отозвалась в Ярвине, но помогла собраться. Пока его барс в исступлении вцепился в руку дикаря, ярган скользнул в сторону и проткнул врага мечом.
Вокруг все еще пел металл и звучали крики, но какие-то приглушенные, будто бой заканчивался. Или Ярвину так казалось, потому что он задыхался от боли. Хранители должны были помочь, но пока ни в воздухе, ни в сердце не чувствовалась их сила, только боль. Ярвин упал на колени и шепотом попросил хранителей забрать барса. У самого не хватало сил отправить последнего призрачного зверя в мир богов. А барс ранен! С него, конечно, не капала кровь, но силы уходили, Ярвин это чувствовал и упрямо пытался загнать барса назад.
Ярвина терзала боль, и он оскалился не хуже своего животного. Но твердо решил довести дело до конца. Его отец не потерял ни одного зверя за пятьдесят зим, он сохранил всю призрачную сотню! И Ярвин передаст своему потомку сотню, и шли бы все!
Топор Гундрига вдруг просвистел рядом с ухом, и на землю упал еще один дикарь.
Зверь наконец-то исчез, но Ярвин не мог сказать наверняка, удалось ли его отправить «домой». Зато видел, как дикари дрогнули, попятились, а потом и побежали.
– Идем к Хилну, – хрипло сказал Ярвин и поднялся с земли.
Теперь он был осторожнее и следил за тем, чтобы на него никто не напал врасплох. К Хилну не подбирались, а бежали, добивая дикарей, которые только спускались из леса.
Они выскочили в тот момент, когда залатанная стена проломилась и бой перешел в сам город. В брешь хлынули горцы и заткнули собой проход. Их действительно было много. Ярвин почему-то считал, что они уже изрядно потрепали дикарей, но, видя море мужчин и женщин в шкурах, только выругался.
Островитяне врезались в толпу врагов со спины. И снова в ушах застучала кровь, а воздух наполнился присутствием Осто. Удары сыпались со всех сторон, но клинки отскакивали от груди Ярвина. Самые острые мечи оставляли царапины, но пока символы Уны не утратили колдовство. Вокруг была страшная толчея, мелькали перекошенные лица, а меч норовил застрять в какой-нибудь шкуре. Но Ярвин быстро с этим разобрался и стал колоть снизу.
Они рубились и рубились, кажется, уже очень давно. Рука скользила по окровавленному мечу, а щит превратился в щепы.
Неожиданно Ярвин услышал пронзительный свист, каким в детстве Уна подавала ему знаки. Обычно в этот момент он лазил в кухню, чтобы умыкнуть лишний каравай, а сестра сидела на дереве и следила.
Он отбросил очередного дикаря и поднял голову. На стене действительно была Уна, а рядом с ней… Вот же… Эйслинг!
Принцесса с Уной и каким-то мальчишкой держали ведра.
Послышался еще более настойчивый свист, и, следуя детской привычке, Ярвин вывернулся из толчеи.
– Назад! – крикнул он во все горло.
И сам отбежал чуть выше, где никто из дикарей не обращал на него внимания. Сюда же подтянулись воины, также прорубаясь через ряды врагов.
На стене происходило нечто странное. Уна что-то капнула в ведра и подняла меч. Первое ведро, которое держал мальчик, опрокинулось. Вода рассыпалась по воздуху крошечными каплями, но будто зависла на мгновение и только потом упала на головы дикарей.
Не может быть! Уна вспомнила жалящую воду! Ярвин вдруг расхохотался. Колдовство сестры невозможно было сравнить с мечом, оно никогда не убивало. Уна просто слышала хранителей и знала чуть больше других. И жалящую воду сестре когда-то подсказал Бурн, не как оружие, а как насмешку. Якобы это никому не способно навредить, но подойдет, чтобы проучить мальчишек, которые дергали за косы.
И сейчас Ярвин, как в детстве, хохотал во все горло, когда видел вздрагивающих дикарей. Их будто жалили сотни пчел.
В ход пошло следующее ведро, которое собственными руками выплеснула принцесса. Ее волосы развевались на ветру и даже издали притягивали взгляды.
«Как только она туда попала?» – недоумевал Ярвин.
Он первым пошел в наступление. Сейчас можно не осторожничать, там Уна, она вытащит, если вдруг что случится.
После жалящей воды дикари с ужасом смотрели на стену, где стояли две женщины и мальчишка. Горцы срывались с места и убегали, не замечая воинов Северного острова, которые встречали их мечами.
Когда последний дикарь скрылся под крики и свист, в проломе стены показались стражники Хилна, а с ними и Гелат. Его Ярвин приметил сразу, бородач привычно сжимал в руках два меча и улыбался во все зубы.
«Да, хорошая получилась битва!»
Ярвин с воинами прошли в город через проем. Впервые он видел, как ресляндцы улыбаются, разглядывая его разрисованное братство. Стражники города действительно радовались. Корн, перепачканный кровью, почтительно поприветствовал и сразу предложил всем пойти к бочкам с водой, чтобы умыться.
– Какие потери? – спросил Ярвин у Корна, как только смыл с рук и лица кровь.
– Трое убиты, раненых пока не посчитали, но, думаю, десяток, – отчитался тот и, помедлив, добавил: – Спасибо за помощь.
– Это теперь мой город, – усмехнулся ярган. – И я его буду защищать. Всегда.
Ярвин отвлекся от Корна, когда увидел, что к нему идут Уна и Эйслинг. На щеках принцессы тоже красовались знаки Осто, теперь и ей можно носить такое. Удивительно, что Уна все-таки их нанесла.
Ему вдруг захотелось улыбнуться своей храброй жене и покружить ее. Но Эйслинг не выглядела счастливой, и Ярвин остался на месте, поджидая, когда к нему подойдут.
– Не ожидал найти вас в городе.
– Твоя ресляндка сумасшедшая, – сказала Уна на родном языке. – Она прыгает с дерева на стену, а со стены на какую-то сгнившую солому и не боится сломать ноги.
Ярвин усмехнулся, он вообще сомневался, что Эйслинг чего-то боится. Страх – это не про нее.
Принцесса при этом стояла с каменным лицом и даже не подняла глаз.
– Значит, ты прыгала на стену? – спросил он, с трудом сдерживая улыбку. – Это опасно. Лучше было остаться и подождать, пока все закончится.
– Я подумала, что Уна, как колдунья, сможет помочь раненым за стеной, – спокойно сказала она. – Увы, это оказалось не так, но она все равно кое-что придумала.
Уна фыркнула и резко развернулась, чтобы пойти к людям Северного острова. Те уже братались со стражниками Хилна и что-то передавали во фляжках.
Как Ярвин и думал, сестре можно доверить защиту жены. Как бы Уна ни скалилась, а жизнь принцессы очень ценила, раз нанесла символы.
Каким-то неведомым образом знаки Осто и завитки Мирты вокруг выразительных глаз сделали Эйслинг симпатичнее. Ярвин с удовольствием ее разглядывал. И с еще большим удовольствием затащил бы опять в шатер, несмотря на побаливающий бок и неровно бьющееся после появления барса сердце.
Правда, Ярвин быстро очнулся, когда вновь посмотрел на дыру в стене.
– Корн, дед Гелата уже приехал? – спросил ярган.
– Да, он помог укрепить стену. У него золотые руки, – искренне сказал капитан.
– Хорошо, зови сюда. Обсудим стену и укрепление. Сегодня здесь останутся все воины, поможем залатать… Еще нужно проверить лес, желательно сейчас. Эти горцы спускались по каким-то тропкам, даже не спотыкались. У них точно есть тайные пути. Надо проверить да усложнить им жизнь.
– Я не думаю, что после сегодняшнего дня они еще сунутся сюда, – ответил Корн.
– Зря, они испугались, но видели, что нас мало. Поэтому найди человека, который знает лес, я сам хочу все осмотреть.
Корн бросил быстрый взгляд на Эйслинг и только потом ответил Ярвину:
– Лучше всех лес знает принцесса Эйслинг… Еще я дам своего оруженосца, он юн, но глазаст.
Ярвин поднял брови, рассматривая жену. Хотя чему он удивляется? В ней полно секретов, и знание леса наверняка не самый интересный. Глаза принцессы упрямо блеснули, и она выше подняла подбородок, будто муж засомневался в ее талантах следопыта.
Даже смешно стало. Но, пожалуй, прогуляться в темный лес вместе с женой он бы хотел.