Глава 9

Нельзя сказать, что Эйслинг любила лес. Он настораживал темнотой и вечной сыростью. Но здесь она могла на время затеряться, прийти в себя, найти солнечную поляну, чтобы собрать землянику или душицу. Правда, сидеть на одном месте не стоило. Среди этих ветвей и полумрака нужно проявлять особую осторожность и все время двигаться, но не подниматься слишком высоко, туда, где лес редел и начинались пологие склоны. Все знали, что за деревьями живут дикари, которые частенько забредали в чащу. Они выслеживали то зверей, то людей. Казалось, им нет разницы – попадет к ним на ужин олень или раб. Дикари спускались с гор, которые вырастали из пологих холмов, стоящих по ту сторону леса. В других странах такое недоразумение вряд ли бы именовали горами. Но здесь, рядом с мягкими линиями склонов, даже не слишком острые вершины и приземистые скалы смотрелись внушительно. Вот оттуда и спускались дикари, из-за чего местные ходили в лес редко, особенно поодиночке.

– Сейчас идем к оврагу, – сказала Эйслинг и обернулась к следующему за ней Ярвину. – Я покажу место, где, мне кажется, могут проходить дикари. А потом, если хочешь, выведу тебя ближе к их скалам.

Ее муж только кивнул. Хотя Эйслинг казалось, что он не очень-то верил в ее знания, и на мальчишку, который шел с ними, смотрел с бо́льшим интересом.

Ну конечно, кто поверит принцессе? Ей же положено теряться и пугаться в лесу, а не ходить среди деревьев, как в королевском саду.

Тем не менее она знала эту местность как свою ладонь. Каждую тропку и дерево, у которого можно затаиться и перевести дух. А все благодаря дракону. Среди дубов и осин он не мог ее выследить. Правда, быстро понял, где нужно ждать свою принцессу. Дракон ложился на вершине холма за лесом, как раз в том месте, откуда просматривались дикарские скалы с одной стороны и Хилн – с другой. Возможно, поэтому дикари в последний год почти перестали нападать на город. Боялись ящера, который любил здесь лежать.

Дракон только в первый раз, когда принцесса скрылась в лесу, поджег несколько деревьев. В тот день Эйслинг наглоталась дыма и испугалась до дрожи, но твердо решила больше не бежать, все равно бесполезно. Когда ящер понял, что никто не ускользнет, то стал ждать ее на вершине холма. И порыкивал, если она бродила слишком долго. Так и жили.

Сейчас, думая о том первом дне и горящем лесе, Эйслинг отчего-то больше не чувствовала страха. Хотя тогда так испугалась, что захотела забиться в угол и просто ждать, когда все закончится. Мелькала мысль броситься с утеса, но она слишком ценила жизнь и потому просто боялась. Боялась сделать лишний шаг в замке, где эхом разносились даже шорохи. Она была у дракона всего-то семь дней, но уже думала, что окончательно сошла с ума. Потому что однажды просто не ощутила боли, которая обычно разрывала сердце, когда рыцарь – очередная ее надежда на спасение – становился пеплом. Она даже человеком уже себя не чувствовала.

Но однажды ее переубедил сам дракон. Эйслинг убежала в лес и забралась дальше, чем рассчитывала. Ветер почти сбрасывал ее со скалы, на которую она поднялась, не подозревая, что пришла на землю дикарей. Она отупело смотрела в бездну, ни о чем не думая. Вполне возможно, и шагнула бы вниз просто из любопытства.

Она даже не вздрогнула, когда рядом приземлился дракон, обдавая ее пылью и запахом дыма. Эйслинг шагнула к пропасти, желая лучше ее рассмотреть. Но ящер вдруг положил у ее ног огромную голову и поставил крыло за спиной, чтобы не дул ветер…

– Далековато эти дикари забираются, – заметил Ярвин, когда они прошли лишь половину пути до оврага.

– Им так не кажется, уверена, – ответила Эйслинг.

Она присмотрелась к тропке под ногами и увидела отпечаток подошвы – они шли в нужном направлении.

– Иногда они заходят намного дальше. Однажды даже забрели в замок.

– Но их сжег дракон, – с уверенностью сказал Ярвин. Почему-то он продолжал идти за спиной, хотя деревья поредели.

– Нет, дракон крепко спал. Мы с Варной спрятались, а дикари довольно быстро ушли. В замке почти нечего брать. Вот и они забрали котелки из кухни и мои последние перчатки. Не представляю, зачем они им.

Впереди показался спуск, и Эйслинг ускорила шаг.

– Эй, мальчик, – послышался за спиной голос Ярвина. – Ты лучше иди обратно в Хилн, мы с Эслиг дальше сами. Скажи Корну, чтобы до темноты нас не искал.

Принцесса резко обернулась и посмотрела на нерешительно мнущегося Джосана, который служил оруженосцем у капитана.

– Прости, но ты очень самонадеян, Ярвин, – сказала она. – Джосан быстро бегает и в случае, если мы встретим дикарей, доберется до города значительно быстрее нас.

– Дикари не сунутся сразу, они слишком испугались колдовства и моего барса. Так что иди, Джосан, мы с принцессой вернемся сами.

Спорить мальчишка не решился и так же молча, как шел, убежал в лес. Хотя раньше болтал без умолку, но варвары его, наверное, пугали, особенно когда они такие: с тугими косами, в рубахах с кровавыми подтеками и плохо смытыми иноземными символами на щеках.

У оврага Ярвин присвистнул. Еще бы! Дно терялось в легкой дымке тумана, который, словно река, медленно плыл над травой. Огромный яр казался довольно узким, помнится, кто-то в Хилне говорил, что по молодости перепрыгивал его с разбега. Но люди, вероятно, врали, или же яр за последнее время размыло водой. И сейчас Эйслинг не могла себе представить смельчака, который перемахнет эту пропасть. Такой овраг не преодолеть самому, а если упадешь, то вряд ли выживешь.

– Чуть дальше есть место, где, я думаю, варвары переходили этот овраг.

– Варвары? Я считал, ресляндцы так называют только нас.

Эйслинг прикусила язык и быстро посмотрела на спокойного Ярвина. Он разглядывал овраг и не заметил, как принцесса смутилась. Отчего-то сегодня ей не хотелось больше перечить мужу, да и расстраивать тоже.

– Для ресляндцев почти все варвары, – сказала она и потянула Ярвина за руку, чтобы пойти вдоль оврага. – Не пьете чай? Варвары. Не носите кольчугу? Варвары. Не говорите на ресляндском? Конечно, варвары. Умываетесь хотя бы раз в день? Даже думать не нужно – варвары. Широкое понятие, как видишь.

Ярвин усмехнулся и сплел их пальцы. Теперь они шли рядом, и Эйслинг украдкой улыбнулась, но тут же приказала себе внимательнее смотреть под ноги. В густой траве часто попадались то палки, то кочки, один неверный шаг – и скатишься.

– Но вас, людей Северного острова, когда узнаешь, сложно называть варварами. Вы говорите на ресляндском… Едите не руками, а ложками…

– Да, ложкой нам только дай волю помахать. Я, как сяду с ложкой, так держите меня семеро.

Надо же, ее муж шутит! Под ногу все-таки подвернулась кочка, и Эйслинг чуть не слетела в овраг. Но Ярвин без видимых усилий придержал ее за талию, а потом поднял и поставил с другой от себя стороны.

– Долго еще?

– Нет, видишь, дальше лежит дерево через овраг. Вот о нем я и говорила.

Тонкое деревце покрывал тяжелый темный мох. На нем просматривались следы в тех местах, где у кого-то соскальзывали ноги и оставляли черные полосы. Но вряд ли кто-то падал – на дне оврага Эйслинг не видела тел. Пройти и не упасть… Такая ловкость наверняка доступна только дикарям, думала она.

Ярвин отпустил ее руку и попробовал дерево ногой, а потом легко пошел по нему и остановился на середине. Он развел руки в стороны, переступил ногами, чтобы встать боком и улыбнуться Эйслинг. Дикарь!

– Ты идешь? Надо посмотреть, куда ведут следы.

Даже просто не отводить взгляд от балансирующего над пропастью Ярвина было страшно, а уж когда она представила первый шаг по тонкому дереву… Это дикари шли гурьбой и выжили, а она точно упадет!

Сломать себе шею просто так, ради прихоти варвара? История о принцессе, которая жила рядом с драконом и свернула шею в овраге, слишком хороший подарок для королевских шутов и менестрелей.

Эйслинг вообще считала себя крайне осторожной, потому уверенно покачала головой.

– Боишься?

«Я?!» – мысленно возмутилась принцесса и, пнув палку, которая лежала на пути, уверенно пошла вперед. Не остановилась ни на мгновение, а легко пошла, копируя Ярвина. Будто внизу нет пропасти, а она просто подражает скоморохам, идущим по веревке. Это легко, твердила она себе, но после первых быстрых шагов почти остановилась. Ее плащ словно стал тяжелее и тянул назад, а удобная туника сейчас почему-то перекрутилась и сковывала движения. Как в насмешку, туман на дне оврага зашевелился. Он будто беззвучно трясся от смеха, там, у себя на дне… Во рту пересохло.

Она оступилась и ухнула вниз.

Крик вырвался из горла, но в то же мгновение рука Ярвина больно сжала запястье, и Эйслинг умолкла. Дунул легкий ветерок, будто подталкивая вверх, и муж без труда поставил ее обратно на дерево.

Ярвин снова поймал равновесие, и чертово дерево при этом ни на каплю не прогнулось.

Эйслинг и не заметила, как ее довели до конца, только на твердой земле она начала нормально дышать. Не хотелось, чтобы Ярвин видел, как ее трясет.

Смешно же! Принцесса, которая жила с драконом, дрожит из-за какого-то оврага. Но отчего-то уговоры не действовали, и вскоре все тело охватила дрожь.

Она и правда могла свернуть шею.

– Ты все-таки ничего не боишься. – Ярвин обнял ее за плечи и притянул к себе.

Эйслинг прижалась к его груди, плохо понимая, что так ее дрожь еще заметнее.

– Я постоянно боюсь, – ответила принцесса и мысленно добавила: «Просто скрываю».

– И чего боишься больше всего на свете?

– Умереть… Но этого никто не должен знать. Любой страх – это сила противника.

– Могу поспорить, так говорит Дайра.

Эйслинг не стала отвечать, только крепче прижалась к Ярвину. Так глупо, но сейчас она не могла отойти, его теплые руки согревали. А ведь нельзя ему так доверять и говорить о страхах. Но очень хотелось просто взять и рассказать все. Про отца, который отправил ее к дракону, про «мужа» и про ее жизнь при дворе. Только она вряд ли так сделает, никто не хочет слушать слезливые истории. Эйслинг рано усвоила, что для людей важна только выгода и нужно быть полезной.

Ветер сдул полы плаща, и принцесса окончательно пришла в себя. Она отодвинулась от теплого Ярвина, но не смогла опустить взгляд, видя его улыбку.

– Завидую твоей храбрости. Если бы я не знал, что рядом Бурн, никогда не пошел бы по этой тонкой палке, – сказал он.

«Так ему помог бог?» – удивилась принцесса.

После сегодняшнего дня Эйслинг по-другому стала относиться к варварским хранителям. Она пока еще не верила, но подозревала, что где-то есть сила, неподвластная ее разуму. Наверное, на такую опасную шутку стоило обидеться. При дворе Дайры девушки любили разыгрывать с мужчинами эту карту. Но Ярвин так открыто улыбался, что Эйслинг ответила.

Она чуть шею не сломала и от страха забыла, как ее зовут, а хочет смеяться! Вот оно, влияние варваров. Варваров, которые вот так напоминают, что ей недавно исполнилось девятнадцать и в таком возрасте принято веселиться.

– Разве такие опасные шутки достойны великого воина северной гряды?

– Достойно – недостойно. Ты улыбнулась, и это красиво. Ты вообще красивая, когда становишься живой. О достоинстве пусть говорят там, в ваших ресляндских дворцах. – Ярвин опять переплел их пальцы.

– Оставить эту тему только для дворцов не получится. В замке же Варна.

– Эта грозная женщина следит за вашими, как их, правилами?..

– Правилами приличия.

– Грустно, я надеялся, мне удастся на них наплевать. Но с ней не забалуешь.

– На самом деле она очень добрая, – с улыбкой сказала Эйслинг. – И набожная, поэтому, если ты признаешься ей, что младший брат богов, она проникнется уважением.

– С женщинами моя божественность никогда не работает. – Ярвин сам повел ее по тропинке вперед, будто знал, куда идти. – Дайра, конечно, свинья, но он молодец, что отправил с тобой Варну.

– Она пришла сама, король тут ни при чем.

– Сама пришла в замок с драконом? – поразился Ярвин и сбился с шага. – И Уна еще говорит, что сумасшедшая ресляндка – это ты.

Ничего другого от сестры яргана Эйслинг и не ждала, потому пропустила замечание мимо ушей. Даже когда они с Уной вместе лезли через стену, а потом тащили ведра с водой, обмолвились лишь тремя фразами. Не особенно приятными.

– Она была женой обедневшего рыцаря. Они жили с семьей в замке недалеко от владений лендлорда Верниса. У них не было детей, но к ним часто приезжала семья брата Варны.

Чужая история почему-то вызывала в душе Эйслинг больше чувств, чем собственная. И она не могла выложить ее одним махом, такой рассказ требовал пауз.

– В один из дней, когда приехала семья, на замок напали. Вероятно, дикари прослышали, что готовится пир и приехали небедные люди. У Варны почти не было людей, и защищалось всего пятеро мужчин… Они не успели закрыть ворота. – Эйслинг тяжело вздохнула и остановилась. – Всех убили, а Варна случайно выжила, потому что забилась под какой-то стол. Позже выяснилось, что это был не последний набег. Все деревни в округе тоже истребляли, кого-то уводили с собой, кого-то убивали. Варна ничего не могла сделать, хотя к ней даже прибегали из деревень, думая найти в замке защиту.

Ярвин стоял перед ней и внимательно слушал, даже не смотрел больше по сторонам, выискивая следы дикарей.

– Она убежала из родного края и пошла туда, где точно не было дикарей. А именно в Хилбор. В дороге она помогала девушкам, которые пострадали от набегов дикарей. А позже дала обет, что до конца дней будет помогать женщинам пережить то, что случилось с ней самой. Однажды она услышала обо мне и пришла… В Замке-на-скале жила девушка, которой больше некому было помочь. Когда Варна узнала, сколько мне лет, сказала, что будет мне нянькой.

– Вы под стать друг другу, – уважительно сказал Ярвин. – Смелые.

Эйслинг скупо улыбнулась.

– Гундриг еще назвал нас красивыми.

– Ему можно верить.

Муж захохотал и быстро ее поцеловал.

Они выбрались из сумрачного леса, наполненного запахом мха и сырой древесной коры, и остановились на опушке, где гулял свежий ветер. Отсюда хорошо просматривались дикарские скалы. Утоптанная дорожка бежала вниз по холму и терялась как раз на подступах к каменистым подъемам.

Дикари точно ходят здесь. Эйслинг быстро огляделась, выискивая фигуры в шкурах, но, к счастью, никого не нашла. Зато взгляд зацепился за знакомый выступ, на котором дракон прикрывал ее от ветра.

Даже на опушке порывы трепали ее волосы и холодили щеки. А там, наверное, ее и правда сдуло бы.

– Интересно, почему ваши дикари выбрали этот путь? – произнес Ярвин и тоже посмотрел в сторону скалы, на которой бывала Эйслинг. – Удобнее обойти там и не надо лезть через овраг.

– Там часто отдыхал дракон, – сказала она. – Пока я гуляла в лесу, он сидел на той скале.

– Еще одна история о том, как ты гуляла с драконом, и я отдам тебе звание великого воина.

Ярвин вдруг крепко обнял ее.

– А я бы отдала его Варне… или Корну, – честно призналась Эйслинг и даже не пошевелилась, чтобы выбраться из объятий. – Я провела с драконом всего-то неделю и чуть не сошла с ума, убежала вот сюда, к лесу, а дракон меня нашел. Не нападал, просто остался рядом… Мы долго сидели здесь, я была такой голодной, что начала жевать траву. И вдруг пришел Корн. Он боялся дракона, но шел прямо. На вытянутых руках нес плащ, видимо полагая, что принцессе холодно. Он не знал, что рядом с ящером всегда было жарко. Но Корн пришел, когда увидел, как я бежала в лес. Совершенно бледный, с крупными каплями пота на лбу, он поднялся на скалу и положил плащ рядом с драконом. Произнес только: «Для нее», – и сразу отступил.

Эйслинг украдкой потрогала плащ, который был с ней два года, и улыбнулась. В тот день, когда дракон не сжег Корна, она поняла, что с чудовищем можно договориться.

– И после этого ты его поцеловала, – заявил уверенно Ярвин. Он все еще не выпускал ее из объятий, и Эйслинг не могла видеть его лица, но слышала лукавство в голосе.

– С чего ты взял?

– В ваших ресляндских сказках после таких дел всегда бывают поцелуи. Гундриг все время просил Уну посмотреть в конец, и, если там не оказывалось поцелуя, он уходил играть… Но поцелуи всегда были.

– Ты же знаешь, что в сказках сплошная неправда?

– Значит, и мне не видать поцелуя. – Он тяжело вздохнул. Эйслинг даже отодвинулась, чтобы поднять голову и посмотреть ему в лицо. – Я тебя когда-то спас, ты помнишь? За это в сказках всегда полагался поцелуй.

А ведь правда спас. Эта мысль показалась очень странной. Ее же не надо было спасать… только вот варвары этого не знали. И Ярвин справедливо думал, что он герой.

– Ты жалеешь о том, что дракон мертв? – спросил муж.

– Нет, – совершенно честно ответила Эйслинг. – Он всегда оставался опасным. С ним порой было страшновато жить. Поэтому, наверное, мне давно пора сказать тебе спасибо.

Ярвин склонил голову набок, ожидая следующего шага, и Эйслинг встала на цыпочки, чтобы его поцеловать.

Ветер закружил вокруг них, и она будто услышала одобрительные смешки хранителей, но ее отвлекли новые горячие поцелуи. И почему они такие, что все мысли сразу вылетают из головы?

В Хилн они вернулись к темноте. Ярвин проводил ее до Корна, а сам узнал, как найти людей с улицы мастеров, и ушел. Даже не попросил приглядывать за своей женой. Хотя Уна и не отводила взгляда, пока Эйслинг под руку с капитаном шла в здание стражи.

Корн казался слишком сосредоточенным, и как только за Джосаном закрылась дверь кабинета, тут же вынул свернутое письмо.

– Я думаю, тебе стоит это прочитать.

Еще до того как Эйслинг открыла письмо, она знала, от кого оно. Лев на сломанной сургучной печати говорил сам за себя.

«Законный король Ресляндии Дайра из рода Терегил искренне благодарит Вилла Корна за службу в столь нелегкое время и награждает орденом отваги. Королевство и в дальнейшем нуждается в таких людях, посему с этого дня жалованье будет выплачиваться по личному указу короля.

P.S. И не сочтите за труд, напишите безутешному отцу, как поживает его дочь».

Приписка была оставлена рукой Дайры, никаких сомнений. Эйслинг хорошо знала эти летящие буквы и как наяву слышала легкий скрип пера своего отца.

Как всегда, коротко и по существу, но отчего-то от этих строк холодок бежал по спине.

– Полагаю, он должен был прислать еще и деньги, – сказала принцесса.

Корн кивнул и указал на стол, где лежал пухлый кожаный мешочек.

– Ты уже ответил?

– Пока нет. Гонец прибыл только что, и сейчас он трапезничает.

Письмо в руке Эйслинг дрогнуло, и она быстро отдала бумагу Корну. Не стоило показывать, насколько это послание выбило ее из колеи. Хотя капитан не дурак и сам о многом догадается или задастся вопросом: случайность ли, что король вспомнил о капитане? Да и о дочери. Почему сейчас?

– Король огорчится, если ты будешь молчать.

– Я отвечу, что ты жива и вышла замуж.

– Да. – Эйслинг еще раз бросила взгляд на желтоватую бумагу. – Будем надеяться, он просто хочет узнать, как здесь обстоят дела… Хотя жалованье и орден говорят, что он намерен закрепить здесь свою власть. Боюсь, вскоре в Хилн прибудет его человек, а возможно, и отряд, чтобы напомнить о том, кому принадлежит Хилбор. О том, что Ярвин здесь не больше чем наместник.

Этого стоило ожидать. Дайра часто говорил о том, что придумает, как вернуть Хилбор без крови, войн и лишних смертей. Это все слишком плохо сказывалось на торговле, а ее король ценил превыше всего. Он придумал хороший план и теперь хочет вернуть Хилбор себе. Опять без лишних жертв, тихо и спокойно.

– Не забудь про ответ, деньги по праву твои, так что не раздавай их стражникам.

Эйслинг еще о чем-то говорила с Корном, но думала о своей судьбе. Незавидной, как ни посмотри. Когда придут люди Дайры, ее жизнь будет кончена.

После разговора принцесса ушла в соседнюю комнату. Она когда-то даже здесь спала, правда, последнее время останавливалась только в том в уютном доме, где пахло летом. Но сейчас холодная комната напротив кабинета капитана стражи была очень кстати. Да, здесь не горел камин и приходилось кутаться в потертый плащ, но так Эйслинг находилась далеко от людей. Она долго сидела в кресле и смотрела в окно. Там стояла ночь, и только случайные огни изредка освещали проем. В голову лезли печальные мысли. И она все больше грустила, а когда совсем замерзла, все-таки пошла в их с Ярвином дом.

Было уже далеко за полночь, но она почему-то думала, что муж не спит, и даже настроилась поговорить с ним.

Но когда вошла в теплую комнату, где трещали поленья, поняла, как ошиблась. Измотанный битвой Ярвин, конечно, спал. Так же беззащитно раскинувшись на кровати, как в их первую ночь.

На своей половине она вдруг заметила новый плащ. Эйслинг подошла ближе и потрогала мягкую ткань. И в полутьме различила, что поверх плаща лежат перчатки. Узкие кожаные перчатки, точно на ее руку. А рядом на полу оказался скатанный отрез ткани, на ощупь как шелковый…

Подарок? В горле встал ком. Эйслинг медленно подняла руку, чтобы еще раз погладить плащ и потрогать перчатки, но остановилась, будто в страхе, что от прикосновения все исчезнет. Она медленно опустилась на пол и принялась внимательно рассматривать вещи, не понимая, отчего ком в горле никак не проходит.

Плащ с капюшоном завязывался не тесемками, а гладкими атласными лентами… На тыльной стороне перчаток оказалось тиснение в виде цветов.

Где такое достать в Хилне? Город жил все время в страхе перед драконом, а тут такое. Эйслинг все-таки провела кончиками пальцев по холодному атласу и быстро улыбнулась, чувствуя, что ком в горле давит сильнее. Дело же не в подарке, ей и раньше их часто дарили… Или в подарке? В Ярвине?

Она вытерла ладонью мокрую дорожку на щеке и аккуратно сложила вещи. Потом легла рядом с Ярвином и долго смотрела на его спокойный профиль. Эйслинг даже не заметила, как провалилась в теплый сон.