Глава 11. Клим

Мой гнев разбивается о ее беззащитность, о невинность Стефы. Никогда в жизни не чувствовал себя большим мудаком, чем сейчас. Своими руками, а вернее сказать, своим пульсирующим и изнывающим от потребности достоинством, разрушил то хрупкое, что лишь едва-едва начало устанавливаться между нами. Так хотел завоевать ее доверие, а сам не доверял. Вот и результат, сорвался с катушек.

Из ее чудесных глаз льются слезы, и я целую милое лицо, глажу темно-каштановые волосы, путаясь в них пальцами. Мое мужское желание зашкаливает запредельно. Я так дико ее хочу, даже такую заплаканную и несчастную.

Стараюсь исправить свою резкость и грубость, ласкаю пышную грудь, целую везде, дотрагиваюсь мягко, вхожу медленно, аккуратно. Я не могу уже остановиться, она уже моя.

Стефа не вырывается. Подчиняется. Смирилась. Ее слезы высохли. Нежная кожа горячая, бархатная. Тонкие пальчики сжимают простынь. Мне так хочется, чтобы она дотронулась до меня, обняла бы, поцарапала, укусила, все что угодно, лишь бы тактильная близость стала обоюдной. Но Стефания не дотрагивается до меня, кусает губы и смотрит мне в глаза. Я двигаюсь, едва не урча от испытываемого кайфа, когда вот так в ней, с ней, и тоже смотрю, на свою самую прекрасную девочку в мире.

– Я люблю тебя, – произношу, достигая пика, перемахивая через него, за ту черту-грань, где тебя целиком поглощает то сумасшедшее удовольствие, которое может подарить исключительно секс, секс с той единственной девушкой, которая по-настоящему тебе дорога, которая нужна тебе, о которой грезишь и мечтаешь годами.

Она перестала комкать простынь и неожиданно кладет маленькие ладошки мне на лопатки. Дотрагивается робко, будто изучая, будто размышляя, нравится ли ей касаться меня. Боюсь пошевелиться, боюсь спугнуть это мгновение, едва дышу от щемящей нежности к девушке.

– Я просто хотела потанцевать, – к моему сожалению, больше не трогает она меня, пряча ладони.

– Ты могла потанцевать со мной, Стефа, – немного отстраняюсь, чтобы ей не было тяжело под моим весом, но не выхожу из нее, ощущая, как плоть вновь набухает, догадываясь, что теперь мне всегда будет мало.

– Ты прав, – совсем тихо произносит она. – Я не должна была…

– Стешенька, я теперь твой муж, – упираюсь локтем в подушку, второй рукой накрываю ее грудь, жадно лапая, помирая от новой волны желания. – Просто не провоцируй меня и других.

– Других? – не понимает она, о чем я.

– Стефа, у меня есть конкуренты по бизнесу, есть завистники и недоброжелатели. Твое поведение может навредить нам обоим, тебя могут захотеть использовать, чтобы раздавить меня. Не становись моей ловушкой, иначе она захлопнется для нас двоих.

– Я поняла. И… буду осмотрительнее. Клим, – расширились ее зрачки. – У меня… там… все горит. А ты опять…

– Да. Опять, – вжал Стешу в матрас, проталкивая руки под ее ягодицы. – Прости, малышка, у меня нет никаких сил отпустить тебя.

– Маньяк. Ненавижу тебя, – попыталась увернуться она от моего поцелуя, но у нее ничего не вышло.

В душ тоже вместе, несу ее туда на руках, не хочу отлепляться от девочки ни на секунду. Мочалки у нас с собой нет. Выдавливаю побольше геля на пальцы и смываю кровь с внутренней стороны бедер Стефы, дотрагиваюсь до ее интимного местечка. Она не дергается и не смотрит на меня, позволяя вертеть себя под водными струями, словно куклу.

Рассматриваю каждый миллиметр ее голого тела, подмечая родинки и едва различимый шрам на коленке, вероятно, полученный еще в детстве. А затем вижу проступившие синяки на тонких запястьях, оставленных моей хваткой, когда тащил ее из ресторана. Это мучительно, невероятно мучительно видеть след своей ярости на теле обожаемого человека.

– Стеша, тебе очень больно? – провожу пальцем по некрасивому синяку.

– Везде больно, – вздергивает она подбородок, уничтожая меня сердитым взглядом.

– Мне от твоей боли еще больнее, – обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, целую в макушку.

– Я хочу спать, – бьет она меня кулачком в грудь.

Выключаю воду, первым выхожу из душевой кабинки, подаю ей полотенце. Не хочу, чтобы она в него заворачивалась, чтобы прятала от меня свое лакомое тело. У Стеши красивые формы, женственные, округлые, чарующие мужской взгляд. Но она быстро вытирается и требует у меня принести пижаму.

Я готов сегодня побыть ее пажом и исполнить любую прихоть. Нахожу в чемодане хлопковую пижаму – комплект футболка-шорты. Если она думала, что я ожидаю чего-нибудь шелкового и невесомого, то ошибается. Мне пофиг, что на ней будет надето, на Стефу у меня встанет, даже если она натянет на себя пыльный мешок.

Отношу ей пижаму, сам ложусь на кровать, закинув руки под голову. Сон не торопится закрывать веки. Слушаю шум фена, думая, как исправить наш первый раз. Можно ли исправить? Для любой девочки первый раз важен, а я так конкретно облажался. Сделал больно.

Звук фена смолкает. Стеша забирается в постель и отодвигается от меня. Ничего…, подожду, когда уснет, и тогда обниму.

Но ей, наверное, тоже не спится.

– Клим, а ты все еще участвуешь в боях? – не оборачиваясь, спрашивает она.