Глава 9.

Изи (двадцатью минутами ранее)

- Поверить не могу... Однако, это объясняет все странности в поведении моего оказывается-не-духа, - думала я про себя. Хотя, наверняка, Облачко внимательно следил за ходом моих мыслей.

Было невыносимо тяжело признавать, что все мои планы уговорить Облачко остаться теперь точно провалились. Потому что хоть внешне я и следовала нашей договоренности, внутри же не могла смириться с мыслью о расставании.

Картинки, которые он мне только что показал, были о его прошлой, настоящей жизни. Тот мир — другой, но яркий, насыщенный, реальный — что угодно, но не иллюзорное марево Изнанки. А я дура рассчитывала, что если Облачко все же оставит меня, то мы сможем хоть иногда видеться во время моих рейдов. Не сможем.

Хорошо знакомые железные тиски неотвратимо надвигающейся утраты сдавили грудь. Сейчас я чувствовала то же, что и двенадцать лет назад, когда на моих глазах от неизлечимой магической лихорадки умирала мама. И видит Вечный Свет, я готова была последовать за ней, если бы могла, если бы знала, что ТАМ, за гранью, мы и дальше сможем быть вместе.

Мама была моим теплом, моей поддержкой и единственным членом моей семьи, кто меня любил не за достижения, а просто так — потому что я ее дочь. Ее объятия, нежные и родные, всегда давали силы и возвращали веру в себя, ее тихое присутсвие рядом, даже без слов, вселяло в сердце уверенность, что я любима и нужна. Она держалась из последних сил и ушла только после того, как я успешно сдала экзамены в магическую школу, это был ее последний подарок мне. В тот вечер, когда ее не стало, она сказала мне:

- Изи, помни, милая, всегда слушай свое сердце, даже если оно подсказывает тебе нерациональные решения, особенно это касается отношений. Расчет — это неплохо, но в конце жизни единственное, о чем сожалеешь, это о том, что не выбрал быть с тем, кто по-настоящему заботился о тебе и стал тебе дорог, а поддался мнимой правильности, давлению семьи и окружающих.

Даже в свои десять лет я понимала, что мама тогда говорила об отце.

А Облачко, он ведь сразу сказал, что ему от меня нужно, и я была лишь средством для достижения его целей.

Зачем же тогда он заботился обо мне?! Зачем шутил, утешал, переживал?! Вытирал мои слезы, гладил по голове, позволял себя тискать? Зачем заставил думать, будто ему на меня не все равно?!

- Ведь ты теперь мой самый близкий друг, слышишь? И мне неважно, что ты эльф-альбинос с лицом «не-подходи-а-то-урою», которому за тыщу. И если я тебе хоть немного дорога, если у меня есть шанс устроиться в твоем мире, то просто возьми меня с собой. Наколдуешь мне уши, я выучу ваш язык, найду работу, мы будем, как и прежде собачиться и как и прежде заботиться друг о друге, и так и быть, ты станешь моим пра-пра-прадедом, которого у меня никогда не было. Что ты по этому поводу думаешь?

- Не все так просто, Изи, - ответил ставший таким привычным голос в моей голове после небольшой паузы, - в моем мире раса человеческих магов — отнюдь не элита, и ушами здесь не обойдешься, любой элирионец распознает тебя по ауре. И кстати, эльфы существуют только в ваших сказках, мелочь, - закончил он немного грустно.

- Вот оно как. Ясно.

Я чувствовала себя жалкой идиоткой в этот момент. О чем я только думала: напрашиваться в другой мир, да еще к такому ледяному красавчику. Зачем ему там обуза в виде меня? Здесь отмучился — и на том спасибо.

- Изи, не надумывай, мне приятна твоя компания, правда. И, возможно, я даже буду скучать по нашим перепалкам. Моя забота о тебе все эти годы была искренней. Я рассматривал ее как своеобразную плату за будущую помощь, и мне жаль, если я дал тебе ложные надежды. Понимаешь, элирионское общество не то чтобы выстроено на гуманистических ценностях. Наш мир жесток. Особенно к людям и человеческим магам. Я могу тебя оградить от него, конечно. Но тогда бы тебе пришлось жить вечно под моей опекой. Ни о какой самостоятельности речи быть не может. Разве такой жизни ты себе хочешь? Да и я больше не буду твоим хранителем, Изи. Понимаешь?

- Понимаю, забудь мои дурацкие мысли, - я приказала сама себе прекратить эту жалкую сцену. - Раз уж мы скоро расстанемся, может, скажешь, как тебя зовут?

- Там, откуда я родом, меня зовут Феликс.

- Феликс, - прошептала я вслух, отчетливо представив холодный и серьезный образ блондина с ледяными глазами.

- Тебе подходит.

Облачко слегка наклонился вперед, видимо, изображая кивок.

А дальше мы просто ехали в тишине до конечной остановки. Каждый — в своих мыслях. И у меня больше не возникало желания не выпускать своего хранителя из объятий.

Что-то щелкнуло в голове, и теперь я четко понимала: подле меня сидит не Облачко, а Феликс — загадочный элирионец, который, наверняка, много чего повидал и пережил. И он вовсе не простой смертный.

При мысли об этом я отчетливо осознала, насколько должна быть ему благодарна. Он ведь действительно был потрясающим хранителем и никогда не оставлял меня один на один с моими проблемами. Хотя мог спокойно поступить и по-другому. Даже если мы больше никогда не увидимся, я все равно считаю его своим другом. А когда жизнь друга налаживается, за него принято радоваться, и я буду.

Да, эта радость будет омрачена расставанием, но после тысячелетнего скитания мой друг, наконец, окажется дома. И в последний миг нашего прощания я найду в себе силы улыбнуться и искренне пожелать ему счастья в его новой старой жизни. Пусть и без меня.

Тяжелые мысли были обдуманы, решение принято, и на душе постепенно полегчало. Сейчас, внутренне, я была готова отпустить своего хранителя и со спокойной уверенностью встретить новый этап собственной жизни.

Однако, очень скоро я узнаю, что нужно бояться своих желаний, даже мимолетных. Оказывается, у Высшего Света однозначно очень специфическое чувство юмора, а у меня не настолько крепкая нервная система, чтобы что-то там встречать «со спокойной уверенностью».