Глава 17

Жуткий выдался денёк. Переодевшись, выхожу из центра, а взгляд сам собой натыкается на знакомый чёрный мерседес и спокойно ожидавшего водителя, который уже молча распахивает перед своим начальником дверь авто, а я заторможено и, зачем-то озираясь по сторонам, замедляю шаг.

— Привет, малыш, — Костя выходит из машины и, нежно приобнимая меня за плечи, целует в висок.

Я, на самом деле, порывалась ему перезвонить, но банально некогда было.

Смотрю на него и с опозданием соображаю, что уставилась с открытым ртом. Он мне кажется невероятным с закатанными по локоть рукавами рубашки, двумя лишними расстегнутыми пуговицами на груди, приподнятым воротником и чуть взъерошенными волосами.

Мигом подбираю челюсть и, мило улыбаясь, скупо отвечаю на приветствие.

— Здравствуй.

— На вечер ещё несколько дел запланировано. Но сейчас в моём распоряжении есть час-полтора, — и лично открывает передо мной дверь своего мерина. — Прокатимся?

Я опасливо отодвигаюсь от машины на шаг назад.

— Куда?

Шахов изумлённо всматривается в мои глаза, оборачивается и делает знак водителю. Тот кивает в ответ и молчаливо занимает своё место.

— Ты что, — крепкие руки мгновенно оплетают мою талию и притягивают к крепкому мужскому телу, — снова боишься меня?

— А у меня должны быть на это причины?

— Да вроде, нет.

— Зачем ты приехал? — мои брови сошлись на переносице. — Если кто-то увидит, меня завтра же на работе завалят неприятными вопросами.

— И что? — суровый тон не терпит возражений. — Я поэтому не могу тебя встретить, хотя с таким трудом вставил лишний час в свои загруженные сутки?

Мой ответ ему — молчание. Потому что я, к примеру, ума не приложу, для чего он старается.

— Мия. Если я планирую утром проснуться в одиночестве, засыпаю я тоже один. Твоя записка меня очень разозлила.

Ой, подумаешь, злюкастик нашёлся…

— Можно было как-то предупредить, что ты приедешь.

— Да? А как? Спросить твоего согласия по телефону ты мне не дала возможности. Отвезти на работу, как договаривались — тоже не позволила. Сбежала от меня утром… — он так приятно утыкается носом мне в шею и ведёт медленно вверх, что горячие моменты проведённой вместе жаркой ночи снова всплывают перед глазами. Так же, как и на протяжении всего дня. — Мия, я не люблю, когда что-то выходит из-под моего контроля. И записки на пустой половине кровати я тоже не люблю. Если тебе что-то непонятно, можно просто спросить, вместо того, чтобы осыпать подушку спецэффектами.

Обиженно фыркаю.

— Конечно. Тебе ведь никто не клюёт мозг за опоздание.

— Мия, меня этой херней лечить не надо, ладно? Я прекрасно знаю, во сколько тебе нужно было на работу. И я собирался сам тебя отвезти. Мы бы не опоздали.

— Хорошо, — и резко меняю тему неприятного разговора. — Куда ты предлагаешь поехать?

— Да мне вообще-то без разницы. Куда скажешь. Можем поужинать, например.

— Я не голодная, — мне захотелось точно также уткнуться в его шею, вдохнуть терпкий запах, крепко обнять и прижаться к мужчине, но вслух произношу банальное, — может, просто прогуляется?

— Прогуляемся?

— Ну да. Например, по набережной. Здесь не так уж и далеко.

— Я сто лет нигде не гулял. На набережной не был и того дольше.

— Исправим? — ну вот откуда в моём голове проклевывается эта скупая надежда?

В его руках я стою смирно, но, уверена, моё напряжение он чувствует особо остро.

И неожиданно накрывает мои губы своими, не давая ни малейшей возможности противостоять мужскому напору.

А я смело отвечаю на ласку, в интимном жесте дотягиваясь пальцами до его подбородка.

Костя немного отстраняется и прерывает поцелуй, широко мне улыбаясь, и ещё через мгновение коротко чмокает меня в губы.

— Ладно. На набережную, так на набережную.

И вот, чувствуя тёплую мужскую ладонь на своём плече, я иду вдоль кромки воды, зная, что на некотором расстоянии от нас следует водитель Шахова.

Костя расслабленно рассказывает о горнолыжных курортах и других своих путешествиях, когда у него получалось с таким трудом вырваться на день или два, а ещё то, как ему понравилось на Сейшелах…

Да уж. Я могу только позавидовать.

— Наверное, там здорово. А я вот никогда не была на море.

— Почему?

— Не знаю. Как-то… не приходилось, — на сердце резко потяжелело. Неужели он не замечает очевидную пропасть между нами? И вряд ли когда-то нам получится её преодолеть.

Костя останавливается и придерживает меня за талию. Ласково убирает волосы мне за ухо и тихо продолжает:

— Как-нибудь мы обязательно это исправим, малыш.

— Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить.

— А я всегда держу своё слово, — он придерживает меня за подбородок, просто вглядываясь в мои глаза. Что он желает там рассмотреть?

Тут у него громко звонит телефон, уже в который раз, и Шахов, взглянув на экран, резко отстранившись, прохладно бросает мне, отодвигаясь в сторону:

— Я отойду ненадолго, — пальцем указывает на телефон, в извиняющемся жесте пожимает плечами. — Без меня никак.

Мужчина довольно громко разговаривает неподалёку от меня, и я даже периодически разбираю в его речи отборные эмоциональные ругательства.

Думаю, его у меня переманили надолго. Поэтому решаюсь перейти на другую сторону дороги. Туда, где в одиночестве сидит художник-портретист со своими работами и располагается лавка с различными побрякушками.

Я абсолютно не падка на подобные безделушки, да и вообще равнодушна к украшениям, за исключением любимого колечка в носу, но почему-то один кулончик привлёк моё внимание. Ферзь на тонкой цепочке, а внутри маленький камушек, словно блестящая капелька или слеза… Я трепетно дотрагиваюсь до уменьшенной позолоченной копии шахматной фигурки, зажимаю её между пальцами, уже представляя, как она будет на мне смотреться. Хочу достать кошелёк и вытащить необходимую сумму, даже не спрашивая, сколько стоит эта прелесть, но на мой локоть резко приземлилась чья-то твёрдая тёплая рука.

— Мия, это обычная безделушка, пойдём, у меня осталось не так много времени.

— Но…

— Пойдём-пойдём, — и потихоньку тянет меня в сторону, уводя подальше от желанного трофея. Мужской взгляд уверенно устремлён вперёд.

Да, разумеется, для него это не значащая внимания побрякушка. На самом деле, я в этот момент чувствую себя точно такой же, ничего не значащей, дешёвой побрякушкой в его сегодняшнем дне. А позже меня уже заменят другие, более достойные. Завтра. Или послезавтра…

Я послушно переставляю ноги, оборачиваясь на продавца и одними губами произношу:

— Заверните, пожалуйста, — даю понять, что чуть позже обязательно вернусь за кулончиком.

Этот эпизод немного подпортил моё настроение. И, кроме того, Косте постоянно кто-то звонит. И звонит. И звонит… а он, каждый раз извиняясь и отходя от меня в сторону, отвечает.

После очередного такого вот неуместного звонка, Шахов присоединяется ко мне с суровым лицом.

— Мия, мне, к сожалению, уже пора.

— Хорошо.

— Поехали.

— Ой, нет, я сама доберусь. Не трать на меня своё время, — во-первых, я действительно так считаю. К чему же ему накручивать лишние круги? Он и так «на разрыв». Во-вторых, мне всё же хочется забрать понравившуюся цепочку.

— Не говори глупостей. Пойдём.

В машине его снова одолевают, а он каждый раз говорит, что вот этот звонок действительно ну ооочень важен.

Я, пожимая плечами, мирно соглашаюсь и тоскливо смотрю на его профиль. Мдааа, вот она. Его жизнь. Ничему личному и человеческому в ней просто нет места.

Печально отворачиваюсь и устало смотрю в окно. Даже удивительно снова сидеть в удобном кожаном кресле.

Мы плавно подъезжаем к офисной громаде. В ответ на мой вопросительный взгляд Шахов, придерживая за затылок крепкой ладонью и приближая ко мне лицо, недолго рассматривает меня. Скользит взглядом от глаз к носу, затем к губам, задерживая на них взгляд. Дотрагивается и вновь обводит контур губ подушечкой большого пальца, как делал это вчера.

— Я просто хотел тебя увидеть. Поэтому и приехал. Знаешь ли, не люблю недосказанность.

Я, молча, его слушаю, не отводя взгляда.

— Владимир отвезёт тебя домой. Я не успеваю. Извини, малыш. У меня на самом деле беда со временем.

— Я могла бы и сама добраться.

Но он твёрдо возражает.

— Нет, не могла бы.

Мягко дотрагивается до моих губ, проводя по ним языком, а я вздрагиваю от неожиданности. Заставляет приоткрыть рот и слегка прикусывает мою нижнюю губу, а рукой скользит вниз, быстро пробегаясь по спине и уделяя особое внимание бедру. Я скорее чувствую, чем слышу, что его дыхание становится прерывистым.

И вот его ладонь уже ожидаемо скользит мне под юбку, а я, отстраняясь от его губ и понимая, что нас ждёт человек, который становится невольным свидетелем неприличной сцены, резко перехватываю мужскую руку и неуверенным голосом тихо объявляю:

— Так ты точно опоздаешь, Костя.

Шахов лишь понимающе улыбается в ответ.

Больше не говоря ни слова, проворно выходит из машины, на ходу бросая водителю:

— Потом сразу вернёшься за мной.

— Понял, — звучит короткий ответ.

Уже глубоким вечером на телефон мне приходит короткое сообщение.

Шахов: «Нормально добралась?»

Я: «Да, всё в порядке»

Шахов: «Приедешь ко мне?»

Грустно вздыхаю, перечитывая текст сообщения.

Разумеется, я могу приехать. И остаться на ночь. Более того, мне безумно этого хочется. Вот только что я буду делать, если после секса, который мне откровенно предлагается, Шахов также спокойно поинтересуется:

— Машину сейчас вызывать или на второй заход?

А по-другому вряд ли произойдёт. Если только слова поменяются. Нужно быть реалисткой.

Поэтому, чувствуя, что настроение уже скатилось ниже плинтуса, отвечаю:

Я: «Костя, я не могу вот так срываться с места и бежать к тебе».

Ответа, ожидаемо, не последовало, поэтому, когда через полчаса я вышла из ванной комнаты и обнаружила пропущенный вызов, я трусливо предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Но через пять минут вызов повторился.

Вот я вроде взрослый человек и обычно не веду себя, как маленький ребёнок, но рядом с Шаховым чувствую себя именно так.

— Алло.

— Да, я всё понимаю, — его уставший голос царапает мне сердце. — Просто соскучился. Наверное.

— Так, наверное, — ничего не могу с собой поделать, губы расплываются в широкой улыбке, — или соскучился?

— Соскучился, — его голос плавно освобождается от накопившегося напряжения.

— Как быстро ты привыкаешь к людям.

— И как мало в моей жизни людей, к которым мне бы хотелось привыкнуть.

В трубке повисло тягостное молчание, потому что лично мне нечего ответить на подобное заявление.

— Мия, у меня скоро намечается благотворительный вечер…

Перебиваю, даже не дослушав.

— Нет. Я не поеду.

— Почему? — он, кажется, реально сбит с толку.

— Мне было очень некомфортно на подобных мероприятиях. Я не хочу.

— Да ладно тебе. Ты из-за яхты? Ну… там была неофициальная встреча, — теперь его голос звучит настороженно. — А это официальный вечер, поэтому…

— Я уже сказала тебе. Я не поеду, — возражаю мягко, но уверенно, непоколебимость моего тона он ощущает сполна. — Если ты позвонил только за этим, тогда извини.

На данном моменте телефон разряжается и отключается. А я не спешу подзаряжать его. До самого утра я так и не включила мобильный. Но только зря боялась. Ни одной весточки больше от Шахова не поступало.

Точно так же, как и в течение следующих нескольких дней. Мне кажется, мужчина уже исчез из моей жизни. И что самое обидное, даже маленького напоминания о нём у меня не будет. Желанный кулончик с шахматной королевой уже выкупили.