Глава 18

Сегодня суббота, но у меня рабочий день. Домой возвращаюсь как выжатый лимон. И это мне ещё повезло, что была неполная запись. Даже не знаю, что так меня выбило из колеи.

Есть не хочется. Делать ничего не хочется. Успеваю принять душ и даю себе обещание больше не проверять телефон каждые пять минут в ожидании весточки от него. Потому что новостей больше точно не будет. И ждать бесполезно.

Но я всё равно зачем-то открываю диалоговое окно и перечитываю наши короткие переписки.

Совершенно неожиданно раздается дверной звонок.

Впускаю посетителя в квартиру, стараясь погасить неуместную улыбку, ехидно подмечая при этом:

— Снова без приглашения? — кошусь на бумажный пакет в его руке и заинтересованно принюхиваюсь к запаху сдобной выпечки.

— А как же? От тебя ведь не дождёшься. А мне, между прочим, надоело быть незванным гостем.

— Ты что, решил меня подкормить?

Не могу удержаться, заинтересованно заглядываю внутрь, отодвигая одним пальчиком верхушку бумажного пакета. Насколько я равнодушна к сладостям, настолько сейчас мне хочется опустошить его содержимое. В одиночку. Просто потому, что Костя позаботился.

За свои мысли тут же сурово получаю по пальцам.

Громко фыркая, обиженно заявляю:

— А ты ко всем своим недостаткам, оказывается, ещё и дерёшься.

Костя относит пакет на кухню и возвращается оттуда с широкой улыбкой на лице.

Уже таким привычным жестом сгребает меня в охапку и всё с той же широкой улыбкой шепчет:

— А у меня, к твоему сведению, нет недостатков.

Мне не верится, что он снова приехал. На душе вдруг становится радостно и светло.

Жадно зарываюсь пальцами в его жёсткую шевелюру.

— А если найду?

— Тогда проси, что хочешь.

— Даже звезду с неба?

— Даже слезу моря. Даже луч солнца. Будут твоими.

Шахов освобождает правую руку и лезет ею во внутренний карман пиджака.

Достаёт что-то, мне не видно, что именно.

Берет меня за руку и разворачивает к себе спиной.

— Ты что делаешь? — пытаюсь повернуться, но он мне не позволяет.

Чувствую, как он одевает мне на шею, очевидно, украшение, возится с застёжкой, а затем по цепочке плавно ведёт к ключицам кулончик, зажатый между пальцами.

Разворачивает меня к себе обратно и сминает мои губы в яростном поцелуе, с силой прижимая к своему напряжённому паху. Голодный…

Меня уже накрывает волна трепетного желания.

А потом он слегка отстраняется, говорит твёрдо и уверенно. Жёстко, отчётливо выговаривая каждое слово, окидывая меня внимательным, оценивающим взглядом.

— Мия, я занятой человек и уж точно не романтик. У меня вообще нет времени бегать за кем-то и кому-то что-то доказывать. Скажи сразу, сколько должно пройти времени, чтобы ты от меня не шарахалась. Сколько букетов тебе нужно подарить, чтобы ты не стеснялась сказать, что соскучилась. Сколько раз нас должны увидеть вместе, чтобы ты не беспокоилась о том, что подумают другие. Сколько ночей должно закончиться, чтобы ты безбоязненно откликалась, и тебе не резала слух фраза: «Приезжай ко мне».

Короткий монолог опаляет меня своим жаром.

— Я не стесняюсь тебя. И очень хочу к тебе прикоснуться, — в доказательство начинаю медленно поглаживать его грудь, ведя ладони всё ниже, а мужские пальцы нежно ласкают мою спину, активно поощряя. — Я просто боюсь сломаться под твоим напором. У меня никогда не было такого с другими.

В его голос проникают стальные нотки:

— Про других можешь забыть сразу. Я своим делиться ни с кем не стану.

— А я не привыкла быть вещью. Или игрушкой, которую подросший мальчик не хочет никому одалживать.

— Я учту.

Он берёт меня за руку и настойчиво ведёт в прихожую. Его замысел я разгадываю только тогда, когда мы приближаемся к зеркалу, а Шахов дотрагивается пальцем до крохотной подвески и скользит ниже, останавливаясь в районе моего живота.

На моей шее теперь висит тонкая цепочка и золотистый ферзь с маленьким сияющим камушком.

Наши с мужчиной взгляды скрещиваются в зеркале. Костя видит, что я её узнала.

— Я так понял, она тебе понравилась.

Камешек сверкает неожиданно ярко.

— А говорил, не романтик…

Почему-то даже «спасибо» сказать не получается, настолько я удивлена. Я не совсем понимаю, какой реакции он от меня ждёт. Да, подвеска красивая. Замечательная. Вот только… теперь я чувствую себя обязанной. Я, наверное, просто не умею принимать подарки. Но произносить этого вслух ни за что не стану.

Шахов уже таким привычным жестом утыкается носом в мою шею и вновь крепко прижимает к себе.

— А ещё я привёз мороженое…

Вот тут мои губы растягивает лёгкая ухмылка.

— Не угадал. Я его, к сожалению, не очень люблю.

— Тебя никто не просит его есть… У него совершенно другое предназначение.

Моё лицо удивлённо вытягивается. Неужели… это то, о чем я подумала?

Твёрдые губы уже уверенно касаются моих ключиц и скользят ниже.

Закрываю глаза. Какое же это наслаждение, находиться с ним рядом, быть добровольной пленницей в его руках…

Не сразу соображаю, что в спальне звонит мой телефон.

— Погоди, — уверенно отталкиваю мужчину. Если каждый из его постоянных звонков является сверхважным, то я на свой телефон тоже обязательно отвечу.

Не раздумывая, шлёпаю к себе и прислоняю агрегат к уху.

— Алло.

— Мия! — слышу в трубке голос администратора.

И тут же ощущаю, как сильные мужские руки, абсолютно не стесняясь, начинают чувственно поглаживать мои бёдра. Шахов прижимается ко мне спиной, тяжело дыша в свободное ухо. А потом, как всегда, утыкается носом мне в шею. Кажется, я начинаю реагировать на эту нежную ласку, как собака Павлова.

— …если я тебя впишу? Не против, да?

Я теряю нить разговора и начинаю сбивчиво переспрашивать:

— Что, прости?

Моя домашняя футболка давно уже ничего не скрывает, потому что Шахов задрал её вверх по самое «не хочу».

Его пальцы успевают пробраться под бельё и смело сбивают меня с ровного дыхания.

Но и этого мужчине мало. Потому что он неспешными движениями настойчиво увлекает меня к кровати и плавно укладывает на лопатки, нависая сверху.

Я смотрю в сторону, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но… Разве это реально?

— Алло! Мия! Ааал-лл-лооо…

— На когда ты меня хочешь переставить?

— С понедельника по пятницу, на весь день.

— Ого! А как же я продержусь по две смены… — с трудом сдерживаю стон, потому что Костя зубами отодвигает вниз трусики, и цежу в трубку, — до следующих выходных?!

— Ну больше некого, Мия… Правда…

Боже, его губы обжигают низ живота, заставляя меня вздрагивать. Свободной рукой зарываюсь в его волосы. И в следующее мгновение я ощущаю пробирающий холод на коже, плавно скользящий вверх. Мороженое…

— Аааах… Чёрт! — резко дергаюсь, извиваясь под Шаховым. А этот дьявол лишь кривит губы в довольной усмешке и придерживает меня. — Да, ладно! Пиши! Я перезвоню!

Быстро отключаю телефон, отбрасывая его в сторону.

— Ты что творишь?!

А мороженое так и продолжает плавиться от жара моего тела…

— По-моему, понятно что… — Шахов опускает голову вниз и слизывает лакомство с моей кожи, даря невероятно жгучие, абсолютно новые для меня ощущения.

Он мой искуситель. Его язык порхает по моему животу, посылая тысячи острых иголочек в район поясницы, подхватывая трепетную дрожь. В крови уже бушует жаркий ураган от умопомрачительных эмоций.

Шахов старается воспламенять меня медленно, смакуя каждую секунду нашей близости.

Я не хочу быть разовым развлечением для него. Я хочу, чтобы так откровенно и сладко он касался лишь меня. Не хочу его ни с кем делить. Но смогу ли? И что меня после этого ждёт? Какой он, когда добивается того, чего хочет? Переключается на новый объект или ревностно охраняет уже освоенную территорию?

Снова вздрагиваю от холодящих ощущений.

Шахов тёплыми губами введёт вниз небольшие шарики подтаявшего мороженого, тут же проводит прохладным языком по коже, слизывая с моего тела липкую сладость, заставляя выгибаться ему на встречу и задыхаться от собственных эмоций, погружаясь с головой в каждую его нежность, в каждую ласку… Как я жила без него раньше…

Он словно исследует моё тело, как будто в первый раз до меня дотрагивается. Нежно… трепетно… сокровенно… Стягивая и отбрасывая в сторону мою одежду.

На мне остаётся только подаренный им кулон на тонкой цепочке.

Неожиданно слышу глухой, тихий приказ и обнаруживаю, что мужчина в отличие от меня всё ещё полностью одет.

— Мия, расстегни мою рубашку.

Я послушно тянусь к тугим пуговицам и быстро справляюсь с ними. Приникаю губами к его груди, желая раствориться без остатка в этом мужчине. Тяну за рукава, стягивая с него одежду, купаясь в нежности и глубине его глаз.

Шахов уверенно кладёт мою руку к себе на живот и плавно скользит ею вниз, со свистом выдыхая воздух, когда я касаюсь его напряжённого паха. Время словно замирает, и я наслаждаюсь прикосновением твёрдой мужской ладони и тем, как Костя крепко, настойчиво прижимает к себе мои пальцы.

Он молчаливо просит прикоснуться. Не разрывая зрительный контакт, расстёгиваю пряжку ремня и веду вниз собачку, справляясь с молнией. Тяну вниз брюки и трусы с едва ощутимым трепетом и отчего-то с небольшим стеснением касаюсь его набухшего члена. Провожу по нему пальцами, несильно обхватывая.

Костя нависает надо мной и утыкается носом в моё плечо, своей большой тёплой ладонью вновь накрывает мои пальцы и показывает, с какой силой нужно сжимать, чтобы ему больше нравилось, немного наращивая темп.

Освобождаю руку и под его томным взглядом провожу языком по своим пальцам, затем крепко обхватываю его вновь и подушечкой большого пальца ласкаю головку, размазывая прозрачную липкую капельку его смазки. Костя прикрывает глаза и с шумом втягивает в себя воздух, пока я плавно скольжу рукой по гладкой кожи его члена. Терпит ещё немного, грубо выпивается в мои губы, терзая их страстным, глубоким поцелуем.

Перехватывает мою руку и откидывает её в сторону лёгким движением.

Коленом раздвигает мои ноги и вклинивается между ними.

Костя настойчиво гладит мои бёдра, одновременно лаская языком шею, а я напряжённо, с шумом вдыхаю воздух в лёгкие, зарываясь пальцами в жёсткие мужские волосы.

Шахов придерживает меня под колено, отводя его чуть в сторону, и упирается напряжённой головкой, размазывая мою влагу и входя не полностью.

Один резкий толчок, который заставляет меня дёрнуться… и мужчина уже глубоко во мне. И, видимо, на нежности он больше не настроен, потому что с каждым неудержимым движением его голод становится всё очевиднее. Он одержимо в меня вколачивается, крепко придерживая за бёдра, поверхностно и часто дыша, приближая нас обоих к долгожданной развязке. Выгибаюсь ему навстречу, пытаясь попадать в сумасшедший темп нашего интимного танца, а Костя одним финальным толчком нас обоих устремляет к желанной вершине и погружает меня в сладкое тепло, разливающееся по телу. Вовремя гасит мой тихий вскрик жадным поцелуем, а я посасываю кончик его языка. Он все ещё находится во мне, когда, прервав глубокий поцелуй, сбивчиво произносит:

— Надеюсь, утром не сбежишь? Иначе я привяжу тебя к кровати.

Устало улыбаясь, отвечаю, прижимаясь плотнее к его крепкому телу:

— На эту ночь я вся твоя. И утро тоже остаётся за тобой…