Глава 25

МИЯ

Он сидит, лениво развалившись на стуле, потирая друг о друга подушечки указательного и большого пальцев. И делает вид, что внимательно слушает своего человека. Но это не собрание учредителей. Это больше похоже на урок в школе, в котором меня тыкают носом в многочисленные ошибки и косяки.

На меня, должно быть, страшно смотреть. В глазах стужа. В душе — лютый мороз и холод. И тихое ледяное бешенство сочится изнутри. Хочется взять первое, что попадётся под руку, и швырнуть в его наглую, вечно довольную физиономию с неизменной кривой ухмылкой. Король жизни, чтоб его!

— Мия, именно поэтому, мы считаем, что для повышения эффективности работы компании необходимо провести небольшую реорганизацию. И подкорректировать структуру управления. Всё это основано на исключительном… — собака такая, чем его моя организация деятельности не устраивает? Я почти пять лет горбачусь, как проклятая, а они будут мне говорить о неэффективной работе?!

Ну что ж, господин Шахов… Надеюсь, твой карманный пёсик скоро заткнётся!

И тогда я выскажу всё, что я думаю об их вмешательстве в мою работу и, разумеется, с самым что ни на есть исключительным обоснованием!

— Константин Юрьевич, у вас будут какие-нибудь замечания или дополнения?

— Да, — ну конечно, будут! Как это Константин Юрьевич и не внесёт свои пять копеек?! — Изменять ничего не станем. Только наблюдать. Если придётся корректировать структуру управления, для этого понадобятся существенные причины. Как таковых ты их ещё не озвучил.

Что?! Я не ослышалась?!

— У вас замечания? — этот прихвостень спокойно ждёт моего ответа. — Мия?

Немного меняю положение, чуть подавшись вперёд. Дотягиваюсь до авторучки и, медленно прокручивая её пальцами, произношу холодно, каждое слово буквально купая в своём презрении.

— Во-первых. Я не просто учредитель. Я работающий учредитель. Я вижу процесс. Работу изнутри. И поверьте, намного лучше вас разбираюсь в том, как моя организация должна функционировать. С первым пунктом, надеюсь, разобрались. Далее. Отныне все должны обращаться ко мне не иначе, как «Мия Эдуардовна». Надеюсь, это тоже понятно. И ещё. Прежде, чем начать с массовых нововведений, вы бы лучше изучили наши показатели и сравнили с допустимыми. Если вы рассчитываете работу всех свои компаний наладить под одну гребёнку, вы рискуете допустить очень серьёзные ошибки, которые после вас придётся разгребать лично мне, потому что, я повторюсь, я работающий учредитель. А не только прибыль в карман складываю. Я в этой каше, — стараюсь утихомирить злость, хоть у меня это очень плохо получается, и обращаюсь конкретно к «читающему нотации», — начала вариться ещё раньше, чем вы научились подлизывать одно место своему дражайшему начальству. Я эту организацию создала с нуля. Своими руками. Потом и кровью. Бессонными ночами и отсутствием хоть какого-то отдыха. И вы не смеете мне говорить, что управление здесь ни к чёрту.

С каждым моим словом несчастный парнишка краснеет всё ярче, а уголок папки сжимает всё сильнее.

— Ну знаете ли… Я бы на вашем месте не стал…

— Кхе-кхе, — раздаётся настойчивый кашель Шахова. Чтоб ему пусто было, сволочь! Его прихвостень переводит озабоченный взгляд на начальника и, вмиг стушевавшись, тихо отвечает мне:

— Всё абсолютно понятно, Мия Эдуардовна.

Странно, но от этой маленькой победы мне легче не становится. Я всё также пытаюсь безуспешно взять себя в руки, как вдруг Шахов рявкает на весь кабинет:

— Оставь нас.

От одного его льдистого взгляда уже можно уйти в жуткую депрессию.

Помощник тихонько встаёт со своего места и удаляется.

— И кофе мне пусть принесут! — он специально сказал «мне». Как будто я маленькая, незначительная соринка на его идеально чистом пиджаке. Если и стою его внимания, то только лишь для того, чтобы стряхнуть её пальцем.

Мы остаёмся в кабинете одни. Между нами тянутся щупальца напряжённого молчания.

Я смотрю на свои руки и просто не знаю, что ему сказать. Зачем он вообще появился? На сердце тяжело. Помимо кипящей злости, внутри меня поблескивает какое-то непонятное мне чувство. И, наверное, это всё же… горечь. Хочется подойти и влепить ему такую затрещину, чтоб в глазах помутнело. Вот только без ущерба для себя я этого точно не сделаю. Снова порежусь до крови.

— Ну привет, Мия, — да, я знаю, знаю, что он, не отрываясь, на меня смотрит, знаю, что его опасный взгляд зовёт меня и требует посмотреть в ответ. Я знаю! Но я настолько растеряна, что мне хочется просто молча выйти из кабинета и уйти прочь. Куда угодно. Просто немного привести в относительное равновесие душевный раздрай.

В этот момент в кабинет заходит секретарша, несёт только лишь одну чашечку кофе и дрожащими руками ставит прямо перед Шаховым. Да чтоб она ему туда отравы подсыпала!

— Спасибо, милая, — девушка, смущаясь от ласковой благодарности, улыбается ему в ответ и начинает сильнее вилять задом. А он окидывает слишком уж заинтересованным взглядом её пошатывающуюся на громадных каблуках, направляющуюся к выходу из переговорного зала фигурку и снова переводит скучающий взгляд на меня. Заставляет столкнуться с карими ледяными клинками.

— Мия, возможно, мне стоит говорить погромче?

Что он вообще здесь забыл?!

Торжество в его глазах для меня, словно скрежет ногтей по стеклу. И я немного поёживаюсь от высокомерного тона.

— Зачем? — и он прекрасно понимает, что я имею в виду. Говорю спокойно, стараясь не показывать, насколько его присутствие выводит меня из равновесия.

Шахов чуть присыпает наигранным удивлением непримиримость своего твёрдого взгляда и отвечает вопросительно:

— Может быть… потому что у меня есть такая возможность? Для меня это сущий пустяк.

Есть такая возможность?! А у меня её нет, это он хочет сказать?

Отбрасывая лишний официоз, сразу приступаю к тому, что меня интересует больше всего.

— Я так понимаю, у меня нет ни единого шанса рассчитывать на то, что ты позволишь мне выкупить теперь уже твою долю?

— Отчего же, — он расслабленно откидывается на спинку стула и загадочно продолжает, буравя меня проницательным взглядом, — смотря, как попросишь.

Из моих лёгких выкачали весь воздух. Более прозрачного намёка он бы не смог придумать при всём желании.

Его голодный, липкий взгляд скользит по моему лицу и шее, спускаясь ниже к ключицам, и останавливается на уровне груди, раздевая наголо. Мужчина, злорадно облизывая пересохшие губы, прищуривает глаза. А затем также медленно скользит вверх по обратному пути, останавливаясь на моих губах. Я не понимаю, на что он рассчитывает. Как, по его мнению, я должна унизиться и отработать громадные вложения?!

Но что хуже всего. Он касается меня лишь взглядом, а я абсолютно точно, словно наяву, чувствую на себе его губы и прикосновения тёплых шершавых ладоней. Даже пять лет отстранённой, почти угасшей ненависти, даже безграничное доверие и уважение к другому человеку, не смогли смыть с меня желание принадлежать Шахову полностью. Чёрт бы его побрал!

— Если ты всегда видел во мне лишь дешёвую проститутку, можно это хотя бы не озвучивать?

Он, перестав терзать свою нижнюю губу, спокойно возражает.

— Знаешь, Мия… — и опаляет меня своей неотразимой, но отчего-то грустной улыбкой, — ты мне обошлась не так уж и дёшево.

Ярость сметает всё на своём пути. Уверена, мои глаза блестят праведным гневом. Чувствую, как крылья носа раздуваются от лютого бешенства.

Не успеваю сориентироваться и бросаю в него первое оскорбление, что приходит на ум, зло проговаривая каждую букву, захлебываясь собственным негодованием и яростью.

— Подонок!

— Ну вот и познакомились, — Шахов даже в лице не меняется. Такой же представительный. Статный. Недосягаемый. Такой красивый внешне. И с такой уродливой душой. — Мия, у меня много имён. Если из всех тебе нравится именно это, разрешаю им пользоваться. Но только наедине, — как же мне хочется стереть его довольную ухмылку своей ладонью!

— Да я наедине с тобой останусь только под дулом пистолета!

— Это вряд ли. Мы ведь теперь партнёры. А я, между прочим, очень опытный партнёр. Просто замечательный. Неутомимый… И очень щедрый.

Совсем не ожидая от себя подобной злости, хватаю первый попавшийся под руку карандаш и, хорошенько замахнувшись, бросаю прямо в Шахова.

Но он играючи отбивает запущенный в него снаряд, а я вскакиваю со своего места, ненавидя его бешеную самоуверенность и проклиная на чём свет стоит. Набираю побольше воздуха в грудь и с ледяным презрением выплевываю каждый слог в отдельности, смотря прямо в его ненавистные карие глаза.

— Да пошёл ты! Партнёр!

Обхожу стол совещаний, намереваясь убежать отсюда хоть куда-нибудь, куда угодно, лишь бы от него подальше! И неожиданно для себя задыхаюсь от того, что Шахов, резко поднявшись и поравнявшись со мной, обхватывает меня за талию, легко, словно пёрышко, толкает и одним размеренным движением ощутимо прикладывает к стене. На ум так не вовремя приходят сладкие воспоминания о том нашем первом разе, бурном, неудержимом, бешеном, прямо у стены в моей бывшей квартире.

Чувствую сильные пальцы, медленно ползущие вдоль моего тела наверх, намеренно ощупывающие плавные изгибы, а я пытаюсь отбиться и избавиться от нежеланных прикосновений. Но против него я всегда была бессильна. Шахов уже легонько поглаживает нежную кожу на шее, навалившись на меня своим весом, и, обжигая пламенным дыханием, медленно произносит.

— Ты можешь относиться к ситуации, как тебе угодно, но советую в будущем не испытывать моё небезграничное терпение и тщательно подбирать выражения в мой адрес.

— Зачем ты это сделал?!

— Это? — он проводит рукой по талии, животу… скользит по груди. Лицо на уровне моего, и я снова чувствую на себе его трепетное дыхание, от которого вновь мурашки по коже. Я опять ощущаю обволакивающий запах этого мужчины. До сих пор, несмотря ни на что, я не смогла его позабыть. Чтоб ему провалиться прямо на этом месте… — Или это?

Жёсткие пальцы невесомо касаются бёдра, но я с лёгкостью отбрасываю его широкую ладонь. Он позволил мне отбиться, можно в этом даже не сомневаться.

— Сволочь! — вне себя от злости и возмущения со всей силы толкаю его в грудь, но этот монстр лишь только скалится прямо мне в губы, не подвинувшись ни на сантиметр. — Не трогай меня!

— А что так? — нееет, ну только не этот жест, всегда наполненный нежностью! Он утыкается носом в мою шею и медленно ведёт вверх. — Раньше ты была не против. Даже очень.

— «Раньше» закончилось ещё пять лет назад, — если он повернёт лицо ещё хоть немного, наши дыхания сольются в одно, а я уже чувствую себя раздавленной его мощной энергетикой. Но, тем не менее, вынуждена собрать всю волю в кулак и противостоять ему дальше. — И запомни, я тебе свою фирму просто так не отдам, ясно! Зачем ты её перекупил?

— Меня очень просили помочь.

Я даже перестала вырываться, позволив ему погладить себя по спине.

— Да ладно? Лично я бы и близко тебя не подпустила и не попросила о помощи!

— Не просила ты, значит, просили за тебя.

— И кто же?

Ответ он презрительно выплюнул мне прямо в лицо.

— Твой беспомощный, безрукий и бесхребетный жених. Причём очень настойчиво просил.

— Что?!

— Да, — он вновь поглаживает кожу на шее. — Ты передай, кстати. Если ему вдруг понадобится помощь в первую брачную ночь, я всегда готов выручить братишку. А то мало ли, он и там опозориться успеет.

Всё же резкий звук громкой пощечины сотрясает переговорную. Шахов, удивлённо и как-то немного обиженно потирая щёку, наконец, отодвигается.

— Не смей ко мне приближаться, — заявляю обречённым голосом. — Общаться будем через посредников.

— Очень даже зря ты так думаешь, — он лучезарно улыбается, вновь заключая меня в нежеланное объятие и касаясь моего носа кончиком своего. — Ты даже не представляешь, как мне нравилось проводить с тобой время в офисе.

Меня, словно током, ударило после этих слов. Перед мысленным взором тут же начинают проплывать картинки, где мы с ним сплетаемся в жарких объятиях, смело улыбаемся друг другу, наслаждаясь каждым совместным мгновением. Сцены, где я делаю ему минет прямо в кабинете его офиса. Я снова замираю в его руках, не в состоянии даже дышать. Не хочу вновь колыхать недавно улёгшуюся гладь воспоминаний. Только не сейчас. И… Да. Мне тоже нравилось. Так нравилось, что я была готова поверить…

Слишком поздно осознаю, что уставилась на его губы, чуть приоткрыв свои, будто бы откровенно предлагая ему себя вновь… Шахов немного отстраняется, озабоченно заглядывая мне в глаза. Не знаю, что он там увидел. Не знаю, сколько обиды появилось во взгляде. Не знаю, сколько горечи и неприятия просочилось в мой тон.

— Отойди от меня, пожалуйста, — мой голос дрожит. И я ничего не могу с этим поделать. Спустя столько лет, я всё ещё не забыла недолгий эпизод из своей жизни. Прошло столько дней, а я всё также смотрю на его губы, вспоминая их твёрдость и вкус. Столько времени мне пришлось ровнять свой путь, но появляется Шахов, и все старания насмарку. — Уверена, узнать номер моего зама для тебя не станет проблемой.

— Я уже сказал тебе. Мне это ни к чему.

— Делай, что хочешь.

Мягко отстраняюсь, запрещая себе реагировать на близость Шахова. Его сбивчивое, сиплое дыхание всегда было для меня слабым местом. Стоило ему лишь тихо прошептать мне на ухо что-то… что угодно, а я уже чувствовала сладкие, многообещающие вибрации в районе позвоночника.

Даже не оборачиваясь, хватаю сумочку и твёрдым шагом выхожу из кабинета. Иду медленно. Не торопясь. С мягкой улыбкой на лице. Вот только внутри полыхает пожар. И если ничего не предпринять, я сгорю в нём дотла.