Глава 38

Ни я, ни Елизавета Романовна не решаемся нарушить стойкую, тяжёлую тишину.

Вдруг раздаётся громкий вызов моего телефона. Смотрю на подписанный контакт:

«Шахов».

Пытаюсь искоренить из голоса любое раздражение, стараясь хотя бы внешне показаться спокойным и уравновешенным человеком.

— Да.

— Как приятно, наконец-то, услышать от тебя этот ответ.

На мгновение закатываю глаза в потолок.

— Ты просто невозможный человек. Что ты хотел?

— У вас всё нормально?

— Абсолютно.

— Я соскучился уже.

— Поздравляю.

В трубке раздаётся его хриплый смех, а я ловлю себя на мысли, что глупо улыбаюсь в ответ.

— Как там Бондаренко? — уточняю на всякий случай. Вот как так получилось с бумагами?

— Успевает. И я тоже.

— Ты, правда, хотел отправить меня на встречу и отдать ключи от своих владений? — не знаю, откуда, но в голос сами собой пробрались игривые нотки.

— Я согласен отдать тебе ключи не только от кабинета. Но ты ведь всё равно не возьмёшь…

Беззаботная улыбка мигом сползает с моего лица. Разумеется, не возьму. Я не собираюсь по-настоящему впускать его в свою жизнь. То, что было недавно всего лишь игра для меня. Возможность ненадолго забыться. А задумываться о чём-то постоянном, серьёзном… о совместном будущем… Нет. Невозможно. Только не с этим человеком, от которого в клочья моё самообладание и адекватное поведение уравновешенного человека.

— Ты извини. Не хочу разговаривать за рулем.

— А я не хочу сегодня ночевать без тебя…

Мои брови взлетают вверх. И я, тут же приложив над собой усилие, опускаю их на место. Жанна — мой косметолог — меня точно убьёт!

— Совсем обнаглел, да?!

— Ладно-ладно, малыш. И не кипятись из-за кольца. Просто зверел, когда его видел. Хочешь, я подарю тебе другое?

— Даже и не мечтай! Даже… Даже… — моему возмущению снова нет предела! Это чувство рядом с Шаховым расцветает каждый раз заново! — Даже думать об этом забудь!

Отнимаю телефон от уха, отбиваю вызов и рассерженно «бросаю» рядом.

Тяжело выдыхаю.

— Нервничаете в последнее время?

Меня словно ударили под дых.

Кошмар. Только сейчас до меня доходит, что личный разговор снова слышала его мама. А я нахожусь под прицелом её пристального взгляда.

— Да уж. Грешна…

— Я правильно поняла, мой сын выбросил кольцо, которое вам подарил жених?

Снова тяжело вздыхаю. А что я скажу?

«Да нееет, ну чтоооо вы! Вам показалось!»

Она ведь и сама всё видела. Зачем же спрашивать?

— Да, правильно. Выбросил.

Елизавета Романовна отводит взгляд и, мягко улыбаясь, глухо повторяет с задумчивой интонацией.

— Выбросил, значит…

В машине снова воцаряется гнетущая тишина. Я не знаю, о чём мне разговаривать с женщиной. Да и вряд ли это нужно.

— Когда состоится торжество? — бросаю на неё короткий взгляд и пытаюсь сообразить, что же она имеет в виду, но Елизавета Романовна тихо поясняет. — Вы ведь уже определились с датой свадьбы?

Мы даже уже определились, что никакой свадьбы не будет. Но вслух я произношу другое.

— Планировали через четыре месяца.

— И как собираетесь объяснять жениху пропажу его подарка?

Вот вроде и вопрос абсолютно неуместный. Это ведь не её дело. Но она задала его настолько аккуратно, настолько участливо, что не ответить было бы крайне невежливым с моей стороны.

— Объяснять не придётся. Мой жених уже в курсе, что я больше не хочу носить его кольцо. Свадьба сорвалась.

— Вы вините в этом моего сына?

— Что? Нет! Конечно, нет. Я просто… — замолкаю на полуслове. Не настроена я откровенничать, поэтому спокойно, но уверенно закрываю тему. — Костю я не виню.

— А он знает, что свадьбу отменили, или просто так, молча пытается вас отвоевать? — да чёрт с ними, с бровями! Им сейчас вверху самое место!

— Елизавета Романовна, вы неправильно всё понимаете.

— Знаете, Мия… Несколько лет назад, сын пришёл ко мне, и на его раскрытой ладони я увидела тоненькую цепочку и крохотную подвеску в виде шахматной королевы. С огранённой дешёвой стекляшкой. Назвать её игру тусклой можно было бы с очень большой натяжкой.

Меня словно ударяет током. Мне бы заткнуть уши и ничего этого не слушать. Но, тем не менее, я, стараясь никак не показать свою заинтересованность, поглядываю в зеркала и внимательно впитываю каждое слово.

— Он на такую говорящую для меня вещь никогда не обратил бы внимания. У него вообще были совершенно другие интересы в тот период. Но он попросил меня позаботиться и заказать точно такое же, но уже ювелирное изделие. Только чтобы бриллиант был побольше.

Плотно смыкаю губы. Я не хочу это слышать. Мне просто не за чем об этом знать. Ферзь — мой личный амулет. С выдуманным мною же элементом удачи. Всё!

Но женщина спокойно продолжает свой монолог дальше:

— И я позаботилась. Заказала почти такой же. Только немного подкорректировала форму подвески. Сын отчего-то очень беспокоился, когда о ней спрашивал. Волновался.

Слушаю, затаив дыхание. Что она ещё скажет?

— Я сразу поняла, что та девушка, для которой предназначен этот подарок, особенная для моего сына. Я хотела вложить больше индивидуальности в это изделие. И я попросила поставить короткие штрихи по нижней части. Да, я, кстати, увидела такие же на вашей королеве. Просто удивительно, какие бывают совпадения, не правда ли…?

Она ждёт моего ответа, и я, тяжело сглатывая, выдавливаю из себя скупое и тихое:

— Правда.

— А ещё я решила оборотную сторону сделать ребристой. И что-то мне подсказывает, что у ферзя на вашей цепочке она снова точно такая же.

Я бросаю быстрый взгляд на мать мужчины, в котором когда-то давно заключался мой мир. И коротко, но чётко подтверждаю:

— Такая.

— Между вами до сих пор искрит. Даже когда вы просто стоите рядом.

— Елизавета Романовна. Мы с вашим сыном какое-то время действительно были вместе. Но это всё осталось в прошлом. Сегодня у каждого из нас своя жизнь. Если бы не странное стечение обстоятельств, мы бы никогда не встретились снова. А теперь мы просто вместе работаем. Только и всего.

— Мия. Вам абсолютно наплевать на драгоценность от вашего жениха. Но подарок сыне вы носите, не снимая. До сих пор. Ревностно поглаживать его пальцами уже вошло у вас в привычку.

— Знаете, сейчас это совершенно не то, что мне нужно услышать. Простите, пожалуйста. Я не хочу показаться резкой. Но между мной и Костей уже нет ничего, — а мысленно добавляю. Почти… — Вы просто немного преувеличиваете, вот и всё.

— Именно поэтому вы даже сейчас так любовно потираете свою подвеску?

Да. Да, я даже сейчас продолжаю неосознанным движением растирать ферзя между пальцами, в который раз уже заявляя самой себе, что это обычная привычка. И ничего криминального в ней нет.

— Не вижу смысла спорить. Чувства проходят, так бывает.

— Да только привязанность остаётся.

Мы уже скоро приедем. Осталось немного продержаться. Я не хочу даже задумываться над её словами, и, уж тем более, пропускать их через себя.

Вновь звонит Игорь. Но я отключаю звук на телефоне и убираю его с глаз долой. Всеми силами стараюсь не реагировать на победный взгляд сидящей рядом женщины. И бесповоротно вытолкнуть из памяти её слова:

«Та девушка… она особенная для моего сына…»

И всё же проигрываю себе.

— Елизавета Романовна. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что вы хотите видеть своего сына счастливым?

— Разумеется, не ошибётесь. Любая мать пожелает это своему ребёнку.

— Я сделать счастливым Костю не смогу. Поэтому вы зря стараетесь. Ещё раз извините меня за резкость. Но я бы хотела закрыть этот вопрос, — на душе паршиво, но я не позволю ей вмешиваться. Она и так слишком уж поколебала моё душевное равновесие. — Вы летите в Милан… эээ… в отпуск?

— Ох, нет. Работа, работа и ещё раз работа. Мне нужно закупиться тканью, а моя помощница уже пару раз пролетала с качеством, вот я и решила сама позаботиться.

Как оказалось, мама Шахова работает с одним небезызвестным модельером, и они планируют новый показ в следующем сезоне.

В аэропорт мы успели вовремя. А в конце дня Костя отзвонился, сообщив, что встреча с Бондаренко прошла достаточно плодотворно…