Глава 28

— Хороший перевод, Михаил! Я бы сказал, артистичный. Даже интонации кое-где сохранены.

Так обратился ко мне Виктор Васильевич после просмотра.

— Жуть какая! — проговорила Надежда Евгеньевна.

Она не раз повторяла эту фразу во время всех двух часов просмотра, продолжала ахать и охать, прикладывать ладони к груди. Светлана давно сидела молча и даже прекратила пить чай, который то и дело подливала нам Надежда Евгеньевна. За два часа мы опустошили каждый по пять стаканов. Я считал. Кроме Светланы. Та с середины фильма замкнулась.

— Такое кино нельзя смотреть, — вдруг сказала она. — Я сейчас готова убить любого.

— И даже маму, — решила пошутить Надежда Евгеньевна.

— Ой, мама, тебя…

Понятно было, ч то она собиралась сказать: «первую», но вовремя, увидев мои расширившиеся глаза, остановилась

— Тебя я люблю. А вот его…

Она ткнула в меня пальцем.

— Его готова убить!

— За что⁈ — удивилась мать.

— За то, что переводил хорошо. Артистично слишком.

— Во, как⁈ — развёл руками я.

Я уже давно не сидел, а ходил по комнате. Так было легче дышать. Некоторые диалоги были длинным.

— Вам, молодой человек, в институт искусств надо поступать.

— Этого ещё не хватало⁈ — хмыкнув, сказал я и, улыбнувшись, добавил. — У них, артистов, жён много, а я однолюб.

— Откуда знаешь? — спросил Виктор Васильевич, улыбнувшись. — Со многими встречался?

Женщины посмотрели на меня с ожиданием ответа.

— Наследственность, — серьёзно сказал я. — У нас в роду разводов нет.

— А-а-а… Тогда понятно, — кивнул головой Виталий Васильевич. — Слушай, Михаил, у меня есть к тебе деловое предложение, но давай мы обсудим его на улице. Или в моей машине. Вы, Надежда Евгеньевна, отпустите нас? Или ты хотел бы задержаться?

— Ну, — скривился я. — Вы же сказали, что у вас ко мне дело… Как я могу вам отказать. Ведь вы же ради этого со мной и встретились.

— Именно! Ты всё правильно понимаешь! Тогда пошли?

— Тогда я пойду? — спросил я обращаясь сразу к обеим хозяйкам дома.

— Иди! Всё равно я на тебя ещё злюсь! — сказала Светлана. — Такие фильмы нельзя показывать.

— Да уж, Виктор, покачала головой Надежда Евгеньевна, и добавила с ударением на последнем «о», — Такое кино нам не нужно!

— Хе-хе, — подумал я. — Так комментатор Николай Озеров сказал во время хоккейного матча между сборными СССР и Канады 28 сентября 1972 года, чтобы подчеркнуть неспортивное поведение канадцев в моменте. А она молодец!

— Понял-понял вас. Первое, что было из английских схватил. Был ещё «Блеф» итальянский, но уговор был про Англию. Или ты и итальянский знаешь?

Он посмотрел на меня со снисходительной улыбкой.

— Блеф я бы посмотрел, — подумал я, но вида не подал. Киноряд в памяти имелся, но это было не то кино, хе-хе…

— До свидания, — сказал я обращаясь к женщинам чуть, поклонившись каждой, а потом спросил Светлану. — На день пионерии давай в парк сходим? На каруселях покатаемся.

— Там видно будет, — всё ещё продолжая хмуриться, сказала Светлана. — Пока!

— До свидания, Михаил. Заходи обязательно!

Мы с Виктором Васильевичем, быстро собравшим свою технику в сумку, вышли.

— У меня возле гастронома машина, — сказал он и ускорил шаг почему-то оглядываясь по сторонам.

— Чего-то опасаетесь? — спросил я.

— Хм! Этот Дживиси стоит, как мой «Жигуль». Я его на один из таких же магнитофонов и поменял.

— У вас их было два?

— Кхм-кхм… У меня их и сейчас два, кхм-кхм… Это которые для себя, а на продажу есть. Интересуешься?

— Интересуюсь, но чисто теоритически. Машины для обмена у меня нет.

— Вот об этом и пойдёт разговор, Михаил. Магнитофон такой я тебе подарить не могу по причине его дороговизны, но фильмы посмотреть ты бы мог. Тебе же понравился это фильм?

— В принципе — да, — кивнул я головой.

— Есть ведь и другие фильмы. Это я сейчас выбрал такой, чтобы и женщинам понравилось…

— Как-то им не очень, хе-хе, понравилось…

— Это они сейчас так говорят, а ведь смотрели не отрываясь! Если бы не нравилось, то и не смотрели бы. Так ведь?

— Наверное.

Мы подошли к синему «Жигули» с двумя фарами и, если по мне, так с излишним количеством хрома. В марках машин я не особо разбирался, так как ими не интересовался.

— Улучшенной комплектации, — сказал Виктор Васильевич. — Садись.

— Так что вам от меня надо? — спросил я. — Перевод?

— Да, перевод. И… Я тебя послушал. Ты вполне справлялся с мужским тембром, когда стал, э-э-э, играть голосом. Вполне неплохо. Поэтому не только переводить диалоги, но и произносить их. У тебя очень музыкальный голос. У меня музыкальный слух и я слышу, как говорят люди. В каких тональностях… У тебя получилось весь фильм продержаться в тональностях ля минор — до мажор. Ты ни разу не «свалился» в бемоли или диезы. Это очень интересно…

— Хм! Не обращал внимание, — удивился я и спросил: — Какие ваши условия сделки?

— Ха! — удивился Виктор и почесал затылок. — Сделки… Хм! Нормальные у нас комсомольцы подрастают. А за так? Ты фильмы смотреть сможешь. Друзьям показывать…

— В смысле, «показывать»? — удивился я.

— Ну… Я мог бы тебе магнитофон дать попользоваться. Кассеты… А можно было бы, вообще, тебе два дать, чтобы записывал сам дома. Я тебя научу. Микрофон дам усилитель японский… Через него звук лучше получается.

— Усилитель у меня есть. «Акаи»… И микрофон хороший. У меня друг пел на сцене в ВИА — подарил, когда уехал.

— Акаи? — Виктор Васильевич с уважением посмотрел на меня. — Акаи — пойдёт.

— Там такой Акаи, — подумал я, — что никаким Акаям не сравниться.

— Только мне не интересно просто смотреть и кому-то показывать фильмы.

— А что тебе интересно? — удивился Виктор.

— Возьмите меня в долю? — попросил я.

У Виктора Васильевича отпала челюсть.

— В какую долю? — наконец, спросил он.

— Э-э-э… Ну, ведь вы же собираетесь продавать кассеты с переведёнными и дублированными мной фильмами?

— Михаил, что тут продавать⁈ — воскликнул Виктор. — Кому? Во Владивостоке владельцев таких аппаратов, как в этой сумке, три штуки. В смысле, — три человека. Вместе со мной. Я, чисто для себя и своих друзей.

— Полагаю, вы знаете, что существуют бытовые видеопроекторы, «Сони», например?

— Э-э-э… — только и смог проговорить Виктор Васильевич и «похлопал глазами», в смысле — ресницами.

— Я-то, допустим, знаю, но откуда это знаешь ты?

— Очень много рекламы по радио. Япония вещает на Америку. Там, пока, с такими аппаратами, как ваш, затык. Япония на рынке видеотехники доминирует.

— Ха… Доминирует… — задумчиво произнёс хозяин навороченного «Жигуля», в котором даже стерео-магнитола имела три буквы «JVC».

— Не ожида-а-ал… Не ожидал в этой глубинке встретить такого, э-э-э, продвинутого юношу.

— Я люблю радиотехнику, — соврал я. — И музыку. У меня пять фирменных виниловых пластинок: два диска «Пинк Флоид», два — Битлов, два — Маккартни и Сюзи Кватро и проигрыватель, между прочим — «Текникс».

— Да? — убалдело уставившись на меня, произнёс собеседник. — А с виду ты, э-э-э… Не похож на обладателя такого богатства.

Я почувствовал, как покраснел. Да-а-а… Я, действительно, не был похож на Виктора Васильевича.

— Хм… — хмыкнул я. У меня не находилось слов для ответа.

— Но ведь меня никто не спрашивал, — подумал я и промолчал.

Виктор Васильевич смотрел вперёд перед собой в чисто вымытое лобовое стекло и явно о чём-то думал, однако лицо его не отражало хода его мыслей.

— И что там говорят японцы про видеотехнику? — наконец спросил он.

— Хвалят, в основном. Анонсируют выход настенного трёхлучевого проектора, изображение от которого можно будет смотреть на простом экране. Как в кинотеатре.

— Да? — не очень удивившись, отреагировал Виктор Васильевич.

Мне показалось, что он знал об этих проекторах тоже.

— Может быть, мы слушаем одни и те же радиостанции? — подумал я.

Мне почему-то подумалось, что он тоже неплохо знает английский. И не только… Покупать видик и смотреть на нём фильмы без понимания о чём они, глупо. Это не песни, которые молодёжь слушает, ради «драйва», ради настроения. Там основное — музыка, а в кино — картинка и сюжет. Хотя музыка и в фильмах создаёт настроение.

— Наверное будет дорого стоить, — предположил я. — Но для массового просмотра — вещь не заменимая.

— Какой массовый просмотр, Миша, — вздохнул Виктор. — За такое так за задницу прихватят… Фильмы ведь многие с антисоветским уклоном…

— Зачем вам фильмы с антисоветским уклоном? Не берите такие. Много и старых лент хороших. А если взять видеокамеру, то можно переснимать фильмы с экрана. Экранные копии делать.

— Какие видеокамеры, Миша? — даже схватился за голову Виктор. — Что за прожекты? Нет ещё бытовых видеокамер под кассетную плёнку.

— Года через три появятся. Уже анонсируют.

— Она будет стоить, как три магнитофона.

— Ну и что. Зато можно отснять наши советские фильмы и продавать на кассетах. К тому времен и «видиков» прибавится.

— Хм! Видик! Хорошее слово! Ви-дик, — Виктор словно попробовал слово на вкус и помолчал.

— Да-а-а… Интересные перспективы ты нарисовал… Интересные… Не ожидал, не ожидал я такого продолжения банкета. А с нашими фильмами — это ты здорово придумал.

— Так, не только наши фильмы можно копировать. Главное — иностранные. Мало ли что в Союз завозят на фестивали всякие. А спортивные состязания? Бокс, например, хоккей… Ведь их же пересматривать и пересматривать будут десятилетиями. Например матчи с канадцами… Это же классика. Тут можно озолотиться! Если вложиться, конечно, есть чем.

Виктор перевёл взгляд от чего-то там за лобовым стеклом на меня.

— В долю, говоришь? А так переводить не станешь? На моих условиях? Много фильмов интересных посмотришь.

— Показывать никому не буду. Кто-то всё равно проболтается. А это значит, чекисты возьмут на контроль. Они всех берут, кто активно растлевается западной культурой.

— Видел бы ты, что творится в Москве в кругах, так называемой, богемы. Кого брать на контроль? Внука Микояна? Они ему наоборот карт-бланш устроили.

— Не согласен. Сейчас группа под запретом.

— Уже Стас собирает новую, — скривился Виктор. — Мы с ним лично знакомы.

— Знакомы с Наминым⁈ — удивился я. — Это круто!

— Слушай, ты откуда такой⁈ Тебе сколько лет?

— Шестнадцать. А что?

— У тебя психологический уровень и уровень умственного развития, как у взрослого человека. Я с тобой разговариваю, как с взрослым и это меня, признаться, несколько раздражает. Поэтому я и спрашиваю тебя: откуда ты взялся такой?

— Это сложный и, скорее всего, риторический вопрос.

— Вот опять! Я не готов с тобой, пока, ни о чём договариваться. Мне надо подумать.

Я пожал плечами.

— Думайте. Всего хорошего.

Я вылез из машины.

— До свидания, — попрощался я и аккуратно прикрыл дверку «Жигулей»

Я шел домой и настроение у меня было хуже не куда. Своими умничаньями я, обрубил себе путь в известность. Дублировать кинофильмы — не каждому дано, а у меня точно получалось не плохо. Самому нравилось. Поначалу я просто «плоско» переводил диалоги. А потом мне стало скучно и я стал адаптировать тембр под разных персонажей. Интерес зрителей к фильму, как я обратил внимание, сразу возрос, как и их напряжение. И вот я, своей излишней болтливостью, прервал свою, так и не начавшуюся карьеру артиста.

Да и «кинушку» посмотреть было тоже интересно. Да и друзьям показать… Чего уж греха таить, наличие у меня «видика-шмидика» подняло бы мой школьный рейтинг на недосягаемую высоту. Я бы стал «мальчиком у которого есть видеомагнитофон». Не просто магнитофон, а «видео». И кассеты с фильмами… И девчонки… Эротика…

— Двести двадцать восьмая статья уголовного кодекса СССР, — вспугнул мои грёзы «предок». — Скольких по ней посадили в восьмидесятых… Мама дорогая! Смотри не стань первым. Там, правда, до трёх лет или штраф в триста рублей, но… Зачем тебе судимость? Это я, кстати, и о нарисованной обнажёнке…

— Думаешь, ну его нафиг этого Виктора Васильевича?

— Однозначно — туда, куда ты сказал. Мутный типок. Окуда у него валюта в таких расстрельных количествах? Нафиг-нафиг, такие знакомства.

— Жаль-жаль, — сказал я.

— Нафиг-нафиг, — сказал «предок». — Рисуй свои комиксы и к тебе придёт слава. Ведь хорошие мысли. Моих книжных сюжетов тебе должно хватить лет на десять. Хе-хе…

— Ну, да — ну, да.

Это «предок» напомнил мне про задуманные мной серьёзные истории в картинках. В СССР «культура» комиксов не развивалась. Короткие истории в картинках публиковались в журналах «Мурзилка» и «Весёлые картинки». А в Америке, как я узнал от «предка», ими были заставлены полки магазинов. На публикацию сейчас одномоментно я не рассчитывал, но на будущее…

По крайней мере нарисованная мной книжка про Василия Ивановича Чапаева, его ординарца Петьку и Анку-пулемётчицу, буквально «собранную» из сюжета художественного фильма «Чапаев», по школе разошлась и была зачитана до дыр за неделю.

Так это, извиняюсь, по фильму. А если продолжить тему? Чапаев, допустим, выжил, и продолжил громить врагов. Его можно было «прикрутить» и к золоту Колчака, и к японским интервентам во Владивостоке… Да мало ли историй можно было придумать? Тем более, что у меня в голове, или где там, фиг его знает, сидел целый опытный писатель. Со своим, между прочим, сюжетным багажом уже написанных книг.

А иностранные фильмы… Кхм… Пустая иностранная видео-кассета, «помнилось», стоила рублей пятьдесят в конце восьмидесятых. Сейчас будет стоить все двести. Откуда деньги, Зин? А вот если бы за долю малую… Э-э-э-х… Обломился побочный заработок… Сошёл карась с крючка! Хе-хе… Или это щука была? Ха-ха… Акула? Кхм-кхм…

— Во-во, — буркнул «внутренний голос». — Рыбак, мля, на крокодилов!

— О! Мишка! — услышал я знакомый голос.

Подняв глаза от дороги, я увидел Городецкого Николая.

— О, Колька! С тренировки?

— Ну! Ты что не заходишь?

— Да, я же в больнице был…

— Так, вышел же?

— Мне нельзя, — поморщился я и соврал. — Голова кружится ещё.

— Хм! Понятно! Жаль. А наши уехали.

— Понятно.

— Значит, не будешь ходить?

— Пока не буду, — вздохнул я.

— Ну, ладно, пока!

— Пока!

Мы пожали руки и разошлись. Ему я стал не интересен. Вот так. Думаешь, что человек тебе друг, а оказывается — просто попутчик, или партнёр по интересам.

* * *

По истории СССР мы проходили параграф шестьдесят шестой о международном положении и внешней политике нашего государства в период с двадцать шестого по тридцать седьмой год. Тема была одновременно и сложной, и интересной. Только в учебнике истории излагались не события, а факты.

«В мае 1927 г. Правительство Англии разорвало дипломатические и торговые отношения с СССР». И дальше… «К этому времени (1929 год) был ликвидирован и советско-английский конфликт». Что такое? Почему не написано, что конфликт спровоцировал Зиновьев, письмом Коминтерна в поддержку английских профсоюзов. И вообще мной было замечено, что роль Англии в конфликтах замалчивается. А про вероломный Китай было написано много.

Понятно, что разрыв с Китаем, повлёк и переориентацию учебников но… Мне то было хорошо. У меня-то был свой «внутренний голос», а школьникам как ориентироваться в этих «фактах». Ведь понять их логику, фактов, я имею ввиду, порой по учебнику было ох как не просто.