15

– Что?! – Таращится на меня Дин-двойник. – Как это так?

– О чем ты? – Сморгнув подступающие слезы, спрашивает Люси. Встает и буквально налетает на меня. – Что значит «не изобретал»?!

Я пожимаю плечами, опускаю взгляд в землю и поступаю как любой нормальный мертвец – то есть, молчу. Да, мне хотелось бы сейчас раствориться, сгинуть, исчезнуть – все, что угодно, только не держать перед ними ответ. Как бы ни было прискорбно в этом сознаваться, но мой отец – никакой не гений, он обычный делец.

– Не молчи! – Пихает меня Люси.

– То и значит – не изобретал. – Раздраженно бросаю я.

– Откуда тогда эта технология взялась? – Рявкает она.

Эти трое обступают меня со всех сторон, и Люси принимает боевую позу, упирая руки в бока.

– Ее изобрел… другой человек.

– И кто же?

– Это, в общем-то, не секрет, просто особо не афишировалось…

– Да говори уже! – Тявкает Люси, точно мелкая злая собачонка.

Я впиваюсь в нее взглядом.

– Ведущий специалист лаборатории, вице-президент компании и старый университетский товарищ моего отца. – Отвечаю я. – Григорий Новиков.

Люси отворачивается и бормочет себе что-то под нос: что именно, мне не удается расслышать. Очевидно, ругательства. Вряд ли, те, что использую я. Скорее всего, их, ботанские.

– Они с отцом учились вместе. – Решаю пояснить я. – Затем работали исследователями, которые рассматривали последствия гипотетической ядерной войны. Григория жутко привлекали все эти опыты, эксперименты, испытания, а папе хотелось жить, а не «отсиживаться в профессорском кабинете», как он говорил. Обнаружив рациональное зерно в теории Новикова о перемещениях в пространстве, отец решил вложить все свои накопления в исследования, которым тот посвятил последние годы. Когда пару лет назад был получен первый положительный результат, научный мир буквально взорвало этой новостью, и компания, которую возглавлял отец, получила необходимое финансирование для дальнейших разработок. В нее пришли новые профессионалы, масштаб работы вырос. Каждый обрел то, к чему стремился: Григорий – возможность работать над воплощением новых идей, папа – имя, деньги и славу.

– Это тот мужчина, который отправлял нас в Вивенду? – Оборачивается Люси.

– Он самый.

– Не такой уж он гениальный, раз забросил нас неизвестно куда.

Я сую руки в карманы, не зная, что ответить. Спорить с этой фурией – только нервы себе портить.

– Кажется, я пару раз слышал это имя. – Хмуро заявляет другой Дин. Он скребет затылок в попытке припомнить. – Хотя, папа редко говорит о работе дома. Они с мамой, если честно, вообще особо не разговаривают…

– С мамой? – У меня пересыхает в горле. – Так они не развелись?

– Что?

Мы пялимся друг на друга в полнейшем изумлении.

– Она ушла из дома больше трех лет назад. – С горечью сообщаю я. – Мы даже не знаем, где она, и есть ли у нее кто-то.

– Вы не общаетесь?! – С ужасом произносит он.

Я развожу руками.

– Суровый у вас мир… – Тихо замечает Люси-вторая.

– Не спорю.

– И что нам теперь делать? – Спрашивает «моя» Люси, приближаясь ко мне.

Ее глаза наливаются слезами. Она не злится, она чуть не плачет.

– Я так понимаю, что в этой вселенной мой отец не спонсировал исследования Новикова. – С печалью в голосе произношу я. – Мне жаль, Люси. Прости.

– Жаль ему! – Пищит она. Ее губы кривятся. – Вы как павлины носились с этой машиной телепортации! Вас с отцом буквально плющило от гордости! А на деле что…

Нас обоих порой заносит, но неприятные ощущения в животе сейчас подсказывают мне, что Люси права. Мой отец буквально присвоил себе все права на изобретение и всю славу – по крайней мере, общественность возносила именно его как гения-ученого, а Новиков всегда оставался в тени.

– Мы что-нибудь придумаем, Лю. – Срывается с моих губ.

Ее глаза распахиваются. Она смотрит на меня в ошеломлении. Никто из нас никогда не подавал виду, что однажды нас связывало большее, чем факт соседства или учеба в одной школе. Когда-то мы были друзьями, или мне так казалось. И я звал ее этим именем, когда хотел поддержать.

–Обещаю тебе. – Добавляю я.

Мое сердце замирает.

– Но… – В отчаянии выдыхает она. – Если у Григория нет никакой теории? Если у него уйдут годы на то, чтобы изобрести машину? Или он не захочет ее изобретать…

Я смотрю на нее. На хрупкую фигурку, на ее карие с янтарным отливом глаза, на мягкие губы и вспоминаю ту прежнюю Люси – угловатую девчушку в джинсах с дырами и короткой майке. Пацанку, которая занимала все мои мысли в тринадцать лет. Теперь же у ее тела сплошные изгибы, от которых у меня подгибаются коленки, и она говорит таким соблазнительным, нежным голосом, что он завораживает мой слух.

– Мы его найдем. – Возвращаясь к реальности, говорю я. – И вернемся домой, обещаю тебе.

– Ты не тот, кому стоит верить, но у меня нет выбора. – Вздыхает Люси.

Эта девушка – ведьма, но я тону в чувстве вины. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не бросить что-нибудь язвительное в ответ.

– Мы поищем в Интернете, а если не найдем, я спрошу о Новикове у своего отца. – Говорит ей другой Дин. – Мы все равно узнаем, где его найти. Не отчаивайся.

– Спасибо. – Медленно произносит Люси, словно выходя из транса. – Спасибо, Дин.

Она смотрит на него с такой благодарностью, что во мне закипает злость. «Эй, я, вообще-то здесь! – Хочется крикнуть мне. – Это я – Дин. И я собираюсь сделать все, чтобы вернуть нас домой, а не он!»

– А пока мы ищем этого ученого, и пока вы не отправились домой, – радостно заявляет Люси-вторая, – вы должны пожить у нас! Люси у меня, а Дин – у Дина.

– Предлагаешь рассказать все родителям? – Уточняю я.

– Это не обязательно. Поживете в наших комнатах – это самые безопасные места, и никто вас там не увидит! Так мы будем ближе друг к другу: я всегда хотела иметь сестру! – Она обнимает настоящую Люси за плечи.

Та прикусывает нижнюю губу:

– Ну, хорошо.

Черт. Я забываю обо всем на свете, глядя на нее. С прискорбием вынужден признать: мне нравятся ее губы.