Глава 12

Кэш наконец вынырнула из-за угла дома, становясь перед Алексом, что все-таки дошел до нее с все еще мокрым лицом. Зря она это сделала, поверила и осталась, нужно было еще подождать, чтобы он отошел окончательно и думать забыл о мести.

Лекс в одно слаженное движение подхватил ее за бедра, тут же закидывая ее к себе на плечо, и понес к ближайшему пушистому сугробу. Кэш ойкнула, не зная то ли вцепиться в него махнув рукой на скромность, то ли пытаться высвободиться или уже оставаться висеть тряпочкой подобно некоторым героиням из мультиков Уолта Диснея.

— Лекс!

Придерживая ее за ноги, Лекс без зазрения совести несколько раз прошелся ладонью по ее ягодицам. Давно он хотел это сделать, и символично то, что именно в новый год его желание соизволило исполниться.

— Вот тебе первый урок, — он не обращал внимания на ее попытки высвободиться, крепко удерживая ее на своем плече, — никогда полностью не доверяй тем, кто топчет эту землю дольше, чем ты.

Он смаковал и наслаждался этим моментом. Лекс вспомнил все, тот танец, когда Кэш дразнила его в первую очередь.

— Мы хитры и коварны.

— Я уже поняла, что ты старая перхоть и имя тебе вероломство, но незачем носить меня вверх тормашками!

Девчонка в очередной раз взбрыкнула на его плече, за что получила предупреждающий шлепок по заднице и дернулась еще раз.

— Когда нет никакой опоры под ногами, выбраться из этого положения довольно-таки сложно, тем более с такой задницей ты обязательно шлепнешься на нее и отшибешь себе копчик.

Лекс не стал сворачивать за угол, где их ждала лишняя пара глаз, остался на заднем дворе, не ведая, что и сейчас за ними наблюдают в окна те, кто уже напрочь забыл про ссору. Ему очень хотелось, чтобы эти минуты принадлежали только им двоим, как то время в химчистке или в гриль баре, на моста или в шахте лифта.

— Лекс, отпусти меня! Тебе-то откуда это знать? Тебя кто-то носил на плече?! Куда ты тащишь меня?

Кэш болталась у него на спине, безвольно опустив руки и оставив попытки освободиться. Он сильнее ее. Что толку упорствовать?

— Погоди, сегодня Новый год, а когда как не сегодня платить за все те проступки, что ты совершила за год?!

— Ты решил выступить моей совестью? Давай ты просто будешь Санта Клаусом и оставишь для меня уголь в чулке?!

Кэш покачивалась у него на плече, но улыбка не сходила с ее лица и не только потому, что ей было весело и чуть-чуть сердито, как обычно бывало в ее с ним перепалках. Она чувствовала, где сейчас находятся его руки, и они не ограничились только лишь тем, чтобы просто лежать или удерживать.

— Нет, я не могу отнять хлеб у мистера Клауса.

Кэш смотрела на снег под его ногами, взгляд сам собой упал на его пятую точку.

«Ну вот и я туда же! Хотя, если есть на что посмотреть, то почему бы и нет? Тут сам Бог велел!»

— Да, но видимо решил отнять хлеб у кого-то другого.

Кэш решала, а стоит ли пытаться отплатить ему его же монетой или это будет перебор?

— Куда ты меня тащишь? Неси меня в дом! Холодно, между прочим.

— Вот и я о том же! Ты думала об этом, когда размазывала по моему лицу эту ледяную гадость?

— Лекс! Это все длилось доли секунд, а ты представляешь все так, как будто я тебя в прорубь окунула! Отпусти меня, это нечестно, ты сильнее меня.

— Мир жесток и несправедлив.

Он наконец остановился, а Кэш удалось взглянуть на то место куда он принес ее. Не один сугроб вокруг шале не годился для того, чтобы зашвырнуть в него человека и без неприятных, болевых последствий вытащить обратно.

— Только не туда, я прошу тебя! Это не сугроб — это от…

Лекс наконец отлепил ее от себя, опрокидывая девушку в пушистый снег. Ее темные волосы разметались по нему, прорезая его белоснежный покров ярким контрастом… Не успел Лекс и глазом моргнуть, как девушка исчезла, внезапно утянутая вниз массой не утрамбованного снега.

Замешательство его не продлилось долго, он тут же бросился к ней, увидев, что сугроб и в самом деле оказался небольшим отвалом, который ютился на краю крутого и весьма продолжительного спуска. Яркое солнце, обилие белого, не дали ему увидеть границу обрыва.

Как Алекс мог забыть об этом? Ведь он сам выруливал в гору, то и дело виляя по серпантину дороги и проклиная на чем свет стоит швейцарских строителей.

— Черт возьми! — Он бежал к ней, проваливаясь в снег, который лез под одежду, впиваясь в кожу безжалостными укусами ледяных зубов. — Кэш!

Ее отнесло на каких-то шагов тридцать, но то что Лекс видел перед собой — его действительно пугало. Девушка лежала на спине, неестественно запрокинув голову назад. Она еще ни разу не пошевелилась, продолжая смотреть в небо темными глазами.

— Черт! Черт! Черт! Кэш!

Лекс остановился возле нее, упав на колени. Он подхватил ее под шею, вместе с пригоршней снега, что забилась ей в волосы, стараясь уложить ее, как можно более ровнее. Если она сломала шею, позвонки никогда не срастутся, если не уложить ее ровно, постараться выровнять их.

— Кэш! Ну давай же! Зря я не послушал тебя…

Он вглядывался в никак не реагирующие на него глаза, неподвижные зрачки, отражающие его самого и чистое небо над головой.

— Милая, давай же!

Ее ресницы наконец дрогнули, а губы выдали некое подобие мрачной и весьма довольной улыбки.

— Это стоило того, чтобы услышать твое признание, что в кое-то веки ты был не прав!

До него дошло, что она сейчас вытворила. Он встряхнул ее, так что она поморщилась и еще раз.

— Считаешь, что эта хорошая шутка?! Идиотка!!!

Лекс отпустил ее, стремительно поднимаясь и направляясь обратно к дому.

“Мне надо выпить! Или, я убью ее и теперь уже наверняка.”

Адреналин выплеснулся в кровь и создал гремучее сочетание вместе с мгновенно вспыхнувшей злостью. Чтобы не опускаться до истерики, что не украсила еще ни одного мужчину: ему лучше выпить, а не трясти и орать на глупую женщину.

“Если не хуже!”

Он может и привык к своему бессмертию, но все-таки не настолько, чтобы смотреть на нее и понимать, что ее не-смерть из-за него. Все промелькнуло перед глазами, все то время, что они знакомы, которое провели вместе, из-за него она могла погибнуть! А эта идиотка просто разыграла его!

— Психованный и неадекватный! — проговорила Кэш ему вслед, поморщившись от покалываний в шее.

Она не злилась на него. В ней еще оставались крупицы веселья, которые смешались с болью, что еще продолжала расходиться по телу.

Кэш еще проследила взглядом за взбирающимся в гору мужчиной, затем опрокинулась назад, в пушистый снег, глядя в ясное небо. Ноги и задницу стало подмораживать, но вот продолжающему пылать затылку было очень и очень хорошо.

— Психованный, — повторила она, растянув губы в медленной улыбке.

Кажется, что мозг сфотографировал его выражение лица, глаза, наполненные страхом и ужасом, расширенные зрачки, полностью заполнившие собой голубое пространство.

Это навсегда останется с ней, впрочем, его так мало в ее жизни, что каждая проведенная с ним минута помнится так хорошо и отчетливо, словно это произошло вчера.

Девушка села и наклонила перед собой голову, отбрасывая вперед заиндевевшие пряди. С силой массируя затылок пальцами, Кэш осторожно повертела головой из стороны в сторону. Все вроде бы в порядке, никаких торчащих наружу костей и жутковатого хруста, но место ушиба болело, заново восстанавливая поврежденные ткани. Завтра, у нее будет такое ощущение словно она провела неделю в тренажерном зале.

— Ты как?

Лекс вновь приземлился рядом, тут же потянувшись к ней, но Кэш отклонилась.

— Я же идиотка! — заметила она старательно спокойно, постаравшись не улыбаться пр этом.

Кэш ничего не могла поделать с тем, что ей все еще весело, несмотря на боль. Осознание, что она не безразлична ему заставляет ее испытывать радость, но стоит ей засмеяться, и этот псих вновь решит, что она разыграла его!

— Ты думаешь, что прекращаешь ею быть?

Лекс попытался дотянуться до ее шеи, но девушка отклонилась, решив, что на сегодня хватит оскорблений и с шутками тоже надо прекращать.

— Ну, знаешь ли!..

Кэш отмахнулась от его руки. Лекс не без интереса проследил за тем, как она встала сначала на колени, словно хотела поклониться неведомому Богу, а потом в мягком движении назад поднялась на ноги, выпрямляясь.

— Кэш?

Девушка отряхивалась, стараясь не смотреть в его сторону. Вместо того, чтобы проявить участие он опять начинает.

“Показал же уже характер! Зачем продолжать?!”

Как это похоже на мужчин: разозлиться на женщину за то, в чем сами виноваты, наорать на нее за слезы, причина которых в них самих!

— Алекс?

Передразнила она его, не поворачиваясь и закусывая начавшие подрагивать губы, в этот раз от невесть откуда взявшихся слез. Сначала смех, теперь слезы — попахивает истерикой. Но это не она, а осознание всего. Это все неправильно. Кэш на многое не имеет право, даже на слезы в его присутствии.

— А на самом деле, как?

Лекс развернул ее к себе, посмотрев на опущенное лицо девушки: он видел все, но что он мог поделать с этим? Невинная забава чуть не обернулась трагедией, вылилась в завязавшуюся перепалку, его крики, а также в дрожащие губы. Лекс обнял ее, зарываясь одной рукой в ее мокрых волосах, прижимая ее лицо к своей груди.

— Отпусти меня!

Кэш отталкивала его от себя, безрезультатно пытаясь отлепить себя от его груди.

— Считаешь это поможет, если я решил сделать что-то? — Алекс тяжело вздохнул, касаясь губами ее лба. — Ты напугала меня, это ты понимаешь?

— Я тебя предупреждала. Ты помнишь об этом?

Лекс вдохнул знакомый запах, прижимая ее к себе теснее. Плевать на все. Не получится у него быть с ней друзьями! Что-то надо делать с этим.

— Это не совсем одно и тоже. Как бы ты ощущала себя, если бы мы поменялись местами?

Он продолжал касаться губами ее лба, девчонка наконец перестала сопротивляться, послушно сложив руки у него на поясе.

— Я не знаю, хочешь переиграть?

Лекс отклонился, глядя ей в лицо, в глаза с застывшей в них мрачной улыбкой. Бровь помимо воли вопросительно приподнялась в ожидании ответа на свой вопрос.

— Фигово, — Кэш выдохнула, нисколько не напрягаясь, что стоит в таких совсем не дружеских объятьях, — я скучала по тебе.

Внутри разлили нечто теплое стоило ей сказать "я скучала по тебе".

— Немного скомкано все получилось, да?

— Поцелуй меня.

Скорее потребовал, чем попросил он ее, зная, чем закончатся эти объятья при любом раскладе.

— Что?

— Хочу сейчас получить свой лот.

У Кэш перехватило дыхание так, что больно кольнуло в груди. Она не знала то ли улыбаться, то ли возмущаться. Но ведь этого и стоило ожидать, почему она не подумала на него еще тогда?!

Она подозревала его, но Лекс был таким невозмутимым, не проявлял никакой заинтересованности в случившемся, даже шутки, которых она так ждала, придержал, предпочитая заниматься делом.

Ей казалось, что думать на него будет большой ошибкой. Думала на него, а сама злилась на себя — ей хотелось, чтобы было так, ее подозрения отдавали каким-то огромным, чересчур раздутым самомнением, чем на самом деле имели под собой какую-то основу. (3303c)

"Это не мог быть он! Почему?.."

В любом случае кто-то купил тогда ее поцелуй, перевел деньги, так и не появившись после.

— Так это был ты?