Глава 14
Лекс ждал, он провел по ее лицу убирая с него мокрые пряди челки.
— Так это был ты?
Да, это он выкупил тот поцелуй. Надо было видеть ее лицо в тот момент, когда ведущий-аукционист объявил лот, оставив место многозначительной или драматической паузе: непонимание и растерянность, затем расстройство и сожаление.
Позвонив секретарю, Лекс обрисовал ситуацию, приказав уладить этот момент в самом лучшем виде с этим, предоставив тому возможность разобраться с газетчиками и журналистами самостоятельно так эффективно, как умеет только он.
Сначала он думал, что передаст лот Крису в качестве подарка на день рождение или по случаю выигрыша в промежуточных выборах, а потом передумал, решил, что тому и так не сказано повезло встретить такую невероятную женщину и он вполне себе обойдется без него.
— Отпусти меня.
Все внутри разом погасло, смялось и стало серым. Кэш не знала, как сформировать свои мысли так, чтобы выразить несколькими словами все то, что творится у нее в голове, в душе особенно. Что-то покинуло их компанию, быстро исчезнув, скрывшись в лучах зимнего солнца.
— Что опять?
— Да, опять. Убери руки! Что еще ты привык покупать?!
— Кэш…
Осознание пусть и не сразу, но настигло его. Что за гадство-то такое?! Он хотел совсем не этого!
— Кэш, это не то, о чем ты думаешь!
— О чем я думаю? Ты всерьез считаешь, что упоминание о покупке моего поцелуя — все это жутко романтично? Я удивлю тебя, наверное, но это не так.
Кэш развернулась и пошла обратно к дому, оставив его одного.
— Подожди!
Девушка обернулась к нему, ее взгляд все еще «пылал» — он еще никогда не видел ее такой. Чистая энергия негодования.
— На будущее: очень легко определить мертв человек или нет — это проверить его пульс!
Лекс остановился на мгновение: Кэш не притворялась, а он и в самом деле кретин. Это ведь элементарно!
— Давай руку! — предложил и тут же пожалел об этом.
— Алекс! Богом тебя заклинаю: уйди и не попадайся мне на глаза!
Она взобралась на холм, выдохнув разгоряченный воздух. Кэш совсем не чувствовала холода, наоборот ей хотелось снять джемпер и пройтись в одной только майке, крутой подъем наверх по колено в снегу, разогнали кровь и заставили позабыть о холоде. А еще этот со своей рукой!
Позади, в нескольких шагах от нее шел Алекс, решивший, что ей нужно дать время отойти и успокоиться, а уж потом идти с объяснениями и извинениями. Поздновато он пришел к этому мудрому решению, но лучше поздно, чем никогда.
— Кэш?
Позвали ее Эмили и Стивен, увидев, как она вывернула из-за дома, искрящаяся от приставшего и забившегося в одежду снега и направилась к ним, но девушка пролетела мимо них, бросив всего лишь два слова:
— Все потом!
Эмили и Стив слышали, как «резвятся» эти двое на заднем дворе, но решили не присоединяться к ним, а оставить наедине. Им было хорошо и без дополнительной компании.
— Какие мы делали ставки?
— Мы говорили о Крисе, но не об этих двоих.
Стив поднялся, накрывая своим краем пледа ноги девушки. Он посмотрел на неспешно идущего к машине Алекса, как тот открыл дверь со стороны пассажирского сидения, на какое-то время пропал в салоне, а потом выпрямился и закурил сигарету. Сизый дымок завился у его лица, уносимый легким ветром и быстро достиг обоняния.
— Эм, иногда, я не понимаю тебя.
Эмили опустила лицо, поймав его укоряющий взгляд. Иногда, она не видит или не понимает, что ее слова бестактны, а то и вовсе жестоки. Она поднялась одним рывком, решив обидеться. Это какая-то коллективная истерия, в самом-то деле!
— Не весь мир крутится вокруг нее! Кэшеди обидели и все сразу пришло в движение! Ничего страшного с ней не произойдет!
Выдав все это, Эмили, завернувшись в плед, пошла в дом, оставив Стивена на террасе.
Женщины.
В глаза друг другу улыбаются, а за глаза говорят такое, что иной раз на сердце холодеет.
Вот и сейчас, истинное положение вещей не преминуло показать себя во всей красе: одна верит в их дружбу, тогда как другая радуется ее неудачам.
Стив еще смотрел на дверь, которой с силой хлопнули на прощание, затем пошел к Алексу.
— Угости сигаретой?
Лекс протянул ему пачку, сделав очередную глубокую затяжку.
— Два года псу под хвост. Два года, как бросил, — пояснил он на непонимающий взгляд Стивена.
— Все обойдется, она отходчивая.
— Давно вы с ней знакомы?
Лекс закурил вторую сигарету, чтобы хоть как-то занять себя и не ринуться в дом, изводя ее своим присутствием. Иногда нужно подождать, но проблема в том, что ждать не хочется.
— Давно. Хотя, все относительно, уже лет десять как. Я ее нашел, почувствовал, что она своя.
Лекс кивнул, взглянув на горизонт, к которому неспешно катилось яркое солнце: слова Стива вызвали прилив ревности и сожаления, что ее наставником был не он.
— Ты видел ее первую смерть?
— Нет, я убил ее.
Лекс не поверил своим ушам: смелое признание, так делали очень давно, если судить по тем хроникам, что он читал.
— Я не справился с управлением. Мы тогда поссорились с ней из-за абсолютной ерунды, она хотела поменять наставника, а я естественно был против — во мне говорило уязвленное самолюбие. Я продолжал ей доказывать, что восточное направление полная хрень, не слушал ее доводы, не понимал желания владеть несколькими стилями. На востоке больше опасностей, а зная ее, я даже не сомневался, что она захочет попробовать себя и свои силы с местными вампирами или оборотнями. Короче, я орал на нее, что-то выговаривал, доказывал. Хотя, она просила заткнуться и отстать от нее, затем и вовсе попросила высадить, наконец пригрозила тем, что если она и в самом деле бессмертная, то просто выпрыгнет из машины, потянулась к ручке, а я поверил. Потом выковыривал ее из той жестянки. С тех пор я знаю, что лучше оставить ее ненадолго в покое. Она отойдет, и вы помиритесь.
Лекс понял, но одна мысль продолжала жечь его и не давать покоя. Стив кивнул, невесело рассмеявшись, он понял о чем думает Алекс.
— Это было давно, Алекс. Мы уже переросли те отношения. Только друзья, не больше, не меньше.
Лекс кивнул, час от часу не легче.
***
Кэш закрыла за собой дверь, оперевшись на нее спиной. Она постояла так немного, затем пошла на кухню, на которой к счастью уже никого не было. Ей хотелось немного побыть одной и успокоиться. Не самая лучшая идея готовить, если у тебя плохое настроение, но отличная мысль, если нужно отбить мясо или растолочь специи, может быть вымесить тесто или превратить в пюре готовую картошку. Тут сила негодования будет только кстати.
Придурок!
Повсюду бардак, разбросанные продукты, мука на полу, осколки стекла. Кэш села на ближайший стул, взглянув на весь фронт работ, на столешницу, заваленную продуктами, подбирая с нее чей-то стакан и допивая уже выдохшееся шампанское.
Лекс выкупил ее поцелуй. Не на него ей надо сердиться, но пока получается, что виноват и придурок все-таки он. Пусть подаст на нее в суд, но не будет она его так целовать. Он бы еще бумаги принес!
Она рассортировала продукты и некоторые из них отправила в мойку, что-то ожидало разогретой духовки, а кое-что холода морозильной камеры.
Кэш действовала непоследовательно, сначала стоило бы убраться, а потом уже заняться приготовлением еды, но девушка решила действовать иначе — уборка могла подождать, а вот ужин нет. Лучше она будет мыть и скоблить, зная, что все наполовину готово, чем спешить на кристально-чистой кухне.
Она то и дело думала об Алексе, то сердясь, то улыбаясь. Он ни разу не обмолвился об этом, не попытался вогнать в краску и даже Кристоферу не рассказал, хотя до него все и так дошло, благодаря стараниям доброжелателей.
***
Крис недели две изводил ее своей отчужденностью. Однажды, оставшись у него на ночь, Кэш нашла в его кабинете список приглашенных гостей аукциона — несколько имен были обведены ручкой, какие-то вычеркнуты, а какие-то продолжали быть актуальными. Лекс был в их числе, но правда уже вычеркнут.
Ей стало понятным на что он обижается, но так и осталось в тайне кто же из ее друзей постарался и передал информацию в ревнивые руки бойфренда.
— Крис! Но что я могу с этим поделать? Это уже случилось!
Кэш сидела на кровати в окружении нескольких журналов, со статьями о ней. Это не было связано с аукционом, статьи были посвящены совершенно другим темам и ей весьма льстило, что некоторые весьма консервативные издания, позвонили ей, предложили встретиться, а там и вовсе сделали предложение стать героиней одной из статей.
— Ты понимаешь, что было бы дойди это до прессы? Я узнал бы это не от тебя, а от таблоидов — позорище!
— Но там ничего не было. Алекс позаботился об этом.
Кэш пожалела, что упомянула его. Крис остановился, пытаясь испепелить ее взглядом — разумеется у него ничего не вышло.
— Опять Алекс! Три недели назад ты мечтала, чтобы он уехал, а сегодня ты проводишь с ним больше времени, чем со мной!
— Это ты проводишь со мной меньше времени. Он помогает мне с фондом и заинтересовал тех самых людей, что дают тебе большие деньги! Ты забыл упомянуть о том, как изменились твои рейтинги, и как повысилась лояльность со стороны прессы: невеста Кристофера Тауба проводит благотворительный аукцион, невеста конгрессмена организовала встречу всех тех, кто выжил. Надо было прийти и купить тот поцелуй, продемонстрировал бы свое чувство юмора и широту души!
Кэш поднялась, собирая журналы, оставаться в гостях резко расхотелось.
— Кто его купил?
Крис все никак не мог успокоиться, думать о том, что он станет посмешищем в глазах общественности, друзей, коллег и партнеров ему очень не хотелось.
— Я понятия не имею! Я вышла пропесочить Эмили, а когда вошла лот уже был куплен. Крис восприми это все с юмором, ладно? Все всегда можно повернуть и показать, с другой стороны.
— Если этот покупатель захочет невинный поцелуй в щеку, то да. А вот если он пригласит телевизионщиков и решит испортить мою избирательную кампанию, подмочить мою…
— О, Боже! Именно для этого он скрыл свое имя, не так ли? Включи логику! Говорят, что у мужиков она лучше развита! Я домой, ужин на столе.
Кэш, запихнув журналы во вместительную сумку, накинула куртку и уже прошла несколько шагов к двери, оборачиваясь и выправляя волосы из-под воротника.
— Все чаще я думаю о том, что ты решил не расставаться со мной только из-за выборов, но потом я вспоминаю, что это лишь предварительный этап и тебя могут не выбрать никогда и никуда.
Ей тогда не хотелось видеться с Крисом, терзали гадкие предположения, а он, словно опомнившись, завалил ее звонками, сообщениями, цветами, конфетами в таком количестве, что, съев их она бы обязательно впала в инсулиновую кому. И еще эти мягкие игрушки. Слава Богу, в дни встреч с жертвами теракта, ей удалось раздарить их детям, и она даже мелочно подумывала о том, что на Криса нужно подуться еще пару дней — не всем хватило мягких пылесборников в виде мишек и заек.
***
Кэш подметала осколки, сгребая их в одну кучу с мукой.
— Пропустила.
В совок упало несколько стеклышек, на уровне глаз появился бокал с шампанским, но сердце ёкнуло от голоса и аромата туалетной воды от Paul Smeet, что так тревожно коснулся ее обоняния.
— Мне подсказали, что это отличное лекарство от плохого настроения.
Кэш не поднимала на него взгляд, выше груди так точно, продолжая орудовать щеткой.
— Они послали парламентера?
— Нет. Просто снабдили меня тем, что поможет выжить в первые минуты и хоть как-то улучшить твое настроение. Но кто-то добавил в след: «его не жалко».
Кэш весело хмыкнула, это шутка в стиле Эмили, только у нее получается выдавать бестактности и грубости с такой потрясающей частотой.
— Извини меня, я дурак, — прозвучало над ней и Кэш не поверила своим ушам, поднимая лицо и глядя на него.
Лекс смотрел на нее не своим знаменитым, таким привычным «смеющимся» взглядом, который время от времени вызывал в ней волну негодования и желание двинуть ему, как следует, а очень серьезно так словно решался вопрос жизни и смерти. Она не могла не воспользоваться этим шансом.
— Что?
— Прости меня, я дурак. Я не рассчитал силу и с поцелуем глупо вышло.
Кэш, чтобы не улыбнуться (все-таки подобное она от него не часто слышит), сделала вид, что закашлялась.
— Шампанское не пошло, прям скулы свело. Так что там ты сказал?
Лекс уже собрался повторить извинения в третий раз, когда заметил ее выражение глаз и дрогнувшие губы в попытке скрыть веселую улыбку. Руки сами притянули ее к себе.
— И это ты мне говоришь, что я невыносим? Наигралась?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Нет еще. Слушала бы и слушала бы тебя. Волшебные слова, музыка для моих ушей.
— Я тоже скучал.
Лекс наклонился к ее лицу, целуя пьяные губы, что после небольшой заминки ответили на его поцелуй, возвращая его. Стук опущенного на стол бокала, нежные руки тут же обвили его за шею, пальцы, зарывшиеся в волосы, притягивающие к себе. Лекс прижал ее к себе еще ближе, грозясь раздавить ее в своих объятьях. Поцелуй вышел таким, каким он себе его даже не представлял: по началу нежным, а после нетерпеливым. Он и не знал уже кто хотел его больше.
— Кэш! Я приехал!
Раздалось где-то вдалеке, врываясь в затуманенное сознание. Девушка вынырнула из водоворота ощущений, отстраняясь. Лекс нехотя выпустил ее из рук, сердце бешено стучало, пытаясь заглушить мысли.
— Кэш? — начал он, вглядываясь в ее лицо, он не мог понять, что увидел в нем, ту первую эмоцию. — Я поговорю с ним.
Ничего не сказав ему, она вышла из кухни, оставив его одного.