Глава 21.3

***

Кэш рассматривает хрустальную люстру, заключенную в темный каркас куба из металла и стекла.

Интересный сон. С продолжением. Такой уже был когда-то. Она засыпала, просыпалась и вновь проваливалась в дрему, продолжая смотреть эксклюзивный мини-сериал от киностудии “Морфей и компания”. Концовка тогда была мрачная.

Сегодня, ей снился Алекс и секс с ним. Что примечательно она получила удовольствие, полное, всеобъемлющее, с ноющей грудью, шеей, губами, со слабостью во всем теле чего обычно в таких снах не бывает.

Кэш не хочется ничего, вставать особенно. Мир видится ей бесконечно прекрасным, если не сказать, что славным, солнечным, полным ярких красок и позитива.

Она хочет повторения, чтобы ее вжали в подушки, держали за бедра, тянули за волосы, наматывая их на кулак, и целовали пока она заходится в стонах и криках.

Кэш переворачивается на бок, улыбаясь, зарывается лицом в подушке, на мгновение приоткрывает глаза и замирает.

Алекс.

Он лежит рядом с ней. Его лицо спокойно, дыхание холодит губы. Пара секунд, его рука накрывает ее бедро, сонно сжимает ягодицу, так что мурашки несутся по всему телу и прячутся где-то на макушке. Он вздыхает так глубоко, притягивает ее к себе с каким-то ворчанием, так что она чувствует, как ей в живот упирается… Хм…

“Утренняя физиология!”

На смену ознобу и гусиной коже быстро пришли горящие щеки, влечение и мигом вспыхнувшее желание.

“Люстра! Сон! Как же!”

Кэш закрывает глаза и считает до трех. Нет, до пяти.

“До десяти!”

Она щипает себя, морщится от боли и вновь открывает глаза. Алекс не исчез. Она дотрагивается до него, проводит по плечу, руке, спине и вновь поворачивается на спину. Теперь его эрекция ощущается бедром. Она старательно игнорирует этот занимательный факт.

“Он ведь голый!”

Кэш поднимается с кровати, легко выскальзывая из его объятий. Она делает несколько шагов, останавливаясь, осознавая, что на ней, как и на нем нет ни тряпочки. Совсем, как в день ее рождения.

-Чертов извращенец! - шипит она себе под нос. - Ты, чертова тупица!

Кэш осматривается по сторонам и не находит ничего похожего на белье, что было на ней вчера. Она должна одеться и, наверное…

“Убраться отсюда! Как можно скорее! Позорище!”

Иначе, она вернется в постель и внушит себе еще что-нибудь.

“Сон! Ну, надо же придумать такое! Господи! Что же я наделала?!”

Кэш замирает, позади раздается шорох одеяла.

-Я надеялся, что до этого не дойдет, - раздается позади хмуро и чуточку насмешливо, голосом, не лишенным утренней сонливости и хрипотцы.

Она поворачивается. Медленно. На носочках. Кэш надеется, что ей показалось, но как бы не так!

“Чертов притворщик!”

-До оскорблений, - поясняет Алекс, словно подслушал то о чем она подумала сейчас.

Он усаживается на кровати, подкладывая под спину широкую подушку.

-В следующий раз, ты попробуй не т*****ь меня при первой же возможности, тогда может быть получится так как ты надеешься.

Кэш разглядывает расположившегося в кровати мужчину, что ведет себя очень естественно, уверенно, нисколечко не стесняясь собственной наготы. Интересно, он на что рассчитывает сейчас?

-О! Значит не всё так плохо, - тянет он медленно, скользя по ней взглядом, - раз ты говоришь о новой встрече!

Кэш смущена, рассержена и ее восхищает его наглое поведение. Он ведь только проснулся, но как быстро взял себя в руки!

-Где мои вещи?

Ей бы прикрыться, но к черту эту ложную стеснительность! Он уже видел всё!

“Если бы только видел.”

По ней проносится очередной приятный озноб.

“О, Боже!”

Кэшеди удерживается от того, чтобы не прикрыть глаза. Алекс заметит и станет еще хуже. Ей.

-Ты про это?

Алекс расправляет ее невесть откуда взявшиеся трусики, некоторое время рассматривает их, а потом поднимает взгляд на нее. В его голубых глазах играют блики чертовой улыбки. Бюстгальтер ложится на бежевый колпак торшера, тут же сползая, свешиваясь с него кружевной чашечкой.

-Оставь их себе.

Ей нравится и раздражает это его качество. Конкретно сейчас он ее бесит и притягивает к себе. Ну, не прыгать же ей обратно, к нему в кровать, когда она такая дура!

-Кэш!

Она не станет делать вид, что все окей, когда все произошедшее воспринималось ей на какой-то грани сознания, урывками и временами, как в тумане.