Глава 12. Аскар

Рита ворвалась в мой офис на следующий день, незадолго до начала обеденного времени. Промчалась пулей мимо охраны, мимо Оксаны, моей помощницы — подняв шлейф ветра, волосы назад…Там здорово удивились, но тормозить не стали — Ритку все хорошо знали много лет, знали, что она занимает особое место.

— Она живет у тебя, да?

Встала, запыхавшись, посреди кабинета, грудь ходуном, лицо пошло нервными красными пятнами.

— Кто?

Я прекрасно понял, о ком идет речь. У меня даже кошки, и той не было.

— Единственная подозреваемая в убийстве моего брата, твоего, заметь, друга!

— Она не подозреваемая. Она возможный свидетель. Мы взяли ее под охрану.

Я говорил спокойно, но Ритка вся вспыхнула. Она была красива. Ни то, что ей уже перевалило за тридцать этого не изменило, ни роды. Разве только взрослее стала, но менее красивой нет.

— Ты уже залез к ней под юбку? Признавайся, залез⁈

Я недовольно скривился.

— Рита, ну ты чего. Она учительница начальных классов.

— Ну да, училки же у нас почкованием и делением размножаются!

— Перестань истерить, пожалуйста. Даже если я и полезу к кому то под юбку, то имею на это полное право. Ты, заметь, вообще замужем и мама двух прекрасных дочек.

Ритка всхлипнула, села на диван и разрыдалась так резко и бурно, словно давно хотела, но сдерживала себя.

— Я развожусь…этот кобель, пока я после Вадьки себя по кускам собирала и мать успокаивала, трахал свою секретаршу. Ладно хоть у тебя секретарша страшная…

За Оксану стало обидно, хотя я никогда ее с такой точки зрения не рассматривал. Она была профессиональна, с ней было легко ладить, этого мне за глаза хватало. Но Ритка с детства жила в святой уверенности, что уж она то самая прекрасная на свете, все остальные второй сорт, а красота — главное мерило людских качеств.

— Все будет хорошо, — мягко сказал я и добавил стандартное. — Он тебя не достоин.

Ритка снова всхлипнула.

— Скажешь ребятам его отловить и отпиздить?

Я вздохнул.

— Хорошо. Но чисто бока помять, ничего не ломая.

— Ладно и так сойдёт…пусть знает, куда свой хер совать в следующий раз.

Я на всякий случай решил спросить.

— Не надумаешь его потом простить? Вы вроде неплохо жили.

Рита рассмеялась громко, запрокинув голову назад, я увидел, как на ее шее пульсирует под кожей синяя жилка.

— Ты думаешь это я ушла, громко хлопнув дверью? Нет, этот мудила сам мне рога наставил и сам меня бросил. Старая я стала, видите ли, истеричная. А я бы простила, простила, что мне еще делать…

И снова заплакала. Я присел рядом и приобнял ее, неловко опустив свою ладонь на ее спину. Ритка замерла. Потом подняла свое заплаканное лицо и посмотрела мне в глаза долгим внимательным взглядом, словно раздумывая о чем-то. И…и рывком дернула меня за рубашку, высвобождая ее из брюк, потянула наверх, забралась холодными руками касаясь голого живота принялась расстегивать ремень. Я на мгновение оторопел, затем мягко оттолкнул ее от себя и встал, поправляя одежду.

— Старая любовь не ржавеет же, — хихикнула Ритка, встала, стягивая с себя свитер. — Ты чего? Брось, мы вместе почти четыре года были, у тебя ни с кем таких долгих не было отношений.

Тело ее изменилось. Не в худшую сторону, нет. Рита скорее созрела. Грудь потяжелела, туго заполняя собой тонкий кружевной бюстгальтер. Сквозь ткань торчали соски. Яркая точка родинки у самой ложбинки так и манила взгляд.

— Рита, перестань. Оденься.

— Не хочешь меня, да? Старая я стала? Не нравлюсь тебе?

— Нравишься. Как друг. Рита, если ты сейчас не оденешься, я вылью на тебя графин воды, чтобы ты пришла в себя, затем напялю на тебя этот свитер сам и передам охране, чтобы тебя вывели.

Рита зло на меня глянула, и рывком, запутавшись в рукавах надела свитер. Вернулась на свой диван.

— Никому не нужна я стала. Вадим умер. Пидарас этот меня бросает. Ты…совсем чужой стал. Училку вон завёл. О нас вообще некому стало заботиться, мы сами по себе.

— Я всегда буду о тебе заботиться.

— Я привыкла быть важной для тебя, Аскар…бабы приходили и уходили, а я оставалась, понимаешь? Я была самой нужной. Единственной, с которой у тебя были настоящие долгие отношения. А теперь она пришла и живёт у тебя, и вообще может брата моего замочила!

Последнюю фразу она истерично выкрикнула.

— Ты всегда будешь важной для меня. Но не в контексте постели. Ты друг. Я всегда буду следить, чтобы ты и твои дети были в безопасности.

— Да пошёл ты…две недели уже прошло, как мой брат умер, а ты трахаешь его убийцу.

— Он у меня денег украл, — спокойно сказал я. — Триста тысяч баксов. Возможно промышлял шантажом. Еще скорее всего у него был второй телефон, о котором никто не знал.

— Он все равно был и остается твоим другом. Скорее бы Батя приехал, он разберётся.

Встала, и пошатываясь вышла. Я нервно закурил. Заботиться о Рите я буду всегда, она сестра моего друга, нужно поставить ее на довольствие от фирмы, пусть ежемесячно переводят. Но дорога в офис для нее теперь закрыта, сейчас же распоряжусь.

Домой я вернулся достаточно рано и совершенно измотанным. Днем случались достаточно напряжённые моменты, и с Анисимовым встречался, поэтому времени думать о Нине у меня почти не было. А сейчас ехал и думал — у меня дома женщина. Ждет меня. Так странно. Может, и правда кошку завести. Видел у Нины в подъезде, рыжая такая, тощая. Откормил бы, ждала бы меня после работы каждый день.

Вчера мы фильм смотрели. Комедию. И никакой пошлости. Нина смеялась, хрустела попкорном, я любовался ею и думал, наконец существование этого кинотеатра на восемь кресел оправдало свое существование. И никакой, совершенно никакой сексуальной подоплёки. Это и интриговало, и отчасти, будем честными, огорчало. Она была красива, Нина Андреевна.

— Я дома, — глупо крикнул я входя.

— А я ухожу.

На Нине была строгая учительская блузка и юбка по колено. И вообще вся такая тонкая, как струна, сдержанная. Совсем не такая, как Рита со своей знойной раскованной сексуальностью.

— Куда? — удивился я. — Вечер уже, а у тебя сотрясение.

— Сегодня четверг. У меня кружок. Я не хочу подводить ребят. Там недолго и несложно. Сережа сказал отвезет меня туда и обратно.

— Не боишься? — спросил я.

— Я Руслана твоего боюсь. Если он снова не начнет меня преследовать, все будет ок.

И в привычной своей манере помахала рукой.

— Когда вернешься?

— Часа через два, — крикнула уже с лестницы Нина.

Я прошёл на кухню. Нина порезала салат и запекла багеты, которые Светлана хранила замороженными. Так же достала большой контейнер со стейками, на упаковке почерком Светланы написано — по семь минут с каждой стороны, потом десять минут выключив огонь подержать под закрытой крышкой. И ниже незнакомым мне доселе бисерным почерком — можешь и мне кусок зажарить.

Я улыбнулся, хотя изначально расстроился что в этот вечер буду один. Наверное, меня, как и Риту, стало пугать прежде желанное одиночество. О кошке вон задумался, а теперь радуюсь тому, что есть для кого кусок мяса пожарить. Старость это подступает или смерть Вадима так по мне ударила?

Я засек время и отправился в тренажёрку. Вещи в бельевую корзину, Светлана разберётся. Долго, исступлённо занимался, изгоняя из себя лишние мысли, словно бесов. Остановился, когда запиликал таймер, тело ломило и с меня градом катился пот. Отправился в душ, а затем на кухню — жарить стейки к ее возвращению. Успел. Некоторое время выбирал, какой из стейков красивее и положил его в в тарелку Нине. Она ворвалась на кухню принеся с собой запах мороза, капельки влаги на волос и много, много смеха.

— Как вкусно пахнет! — восхитилась она. — Спасибо!

— На здоровье.

Торопливо помыла руки, подцепила один стейк вилкой и приподняв его, просто откусила от него кусок, презрев все правила.

— Умереть, как вкусно, просто божественно! А Ванька Виноградов знаешь, чего сегодня исполнил? Просто не поверишь, что восемь лет ему!

И принялась рассказывать, яростно жестикулируя, откусывая от стейка и вынуждая меня искренне смеяться над проделками Вани, которого я в жизни не видел.