Глава 13. Нина

— Ты на работу? — спросила я у него следующим утром.

— Сначала заеду по делам, — не отрывая взгляда от телефона ответил Аскар.

— Каким? — навострила уши я, Аскар посмотрел на меня с удивлением, и я тут же оправдалась. — Мне скучно тут ужасно. Даже еды не приготовить, все наготовлено.

— Я подозреваю, где могли видеть неуловимую девушку Вадима.

— И где же?

— От деда ему дом достался в деревне. Добротный, крепкий. Я узнал, что в последнее время он туда наведывался.

Аскар накинул пальто, такое дорогое, что к нежной выделанной шерсти буквально хотелось прикоснуться щекой. Я вздохнула.

— Возьми меня с собой. Ну, возьми, что тебе стоит. Хоть на деревню посмотрю, настоящую, российскую и заснеженную. Я с ума тут схожу уже в четырёх стенах.

Аскар посмотрел на меня с сомнением, но все же кивнул. Я, едва не взвизгнув от радости понеслась за своей одеждой, и вскоре уже пританцовывала у машины, ожидая, когда Аскар ее заведет.

Ехать было прекрасно. Автомобиль шёл мягко, кругом заснеженные поля, вдали сосны под снежными шапками. Дорога серая, почти пустая. Там, снаружи, морозец, внутри машины тепло. Когда Аскар закурив приоткрывал окно, мороз пытался проникнуть внутрь, закидывая в салон редкие мелкие снежинки, но быстро слабел, сдаваясь. Музыку не включали. Почти не говорили. И так мне было уютно ехать куда то в деревню по этой пустой дороге, разглядывая снежные пейзажи, что будь моя воля — забыла бы все и ехала так весь остаток жизни, сколько бы мне не осталось.

Но дорога закончилась. Впереди показался посёлок, в котором высокие новые дома чередовались со старыми совсем избушками. Дымок над трубами поднимался белесый, едва-едва сизый, сразу понятно, газом топят, не дровами. Мы остановились у добротного деревянного сруба с резными наличниками. Он был завален снегом, но в общем вывод сделать было можно — дом не совсем брошен, под слоем снега видно, что его чистили.

Аскар вышел из машины, и проваливаясь в снег прошелся к дому. Я увязалась за ним.

— Ездили мы сюда в детстве, — сказал он. — Бабка с дедом его еще живы были. На великах гоняли, на речке купались. Ракушек речных доставали и в костре жарили. Сейчас как подумаю, ну гадость же…

— Бросьте вы, — Аскар Владленович, — одёрнула я. Мидия, она и в Африке мидия, и в русской глубинке.

— Почти успокоили.

У Аскара были ключи, мы вошли внутрь и прошлись по выстывшим комнатам. Ничего обнаружить не удалось, даже постельное белье, по которому можно было бы хоть как то судить водили ли сюда женщину, было снято и выстирано. Посуда помыта. Чисто и сумрачно, и святые из красного угла смотрят с таким подозрением, будто мы воровать пришли.

— Зайдём к соседям, — сказал Аскар.

Соседский дом был ухожен и обжит. Аскар постучал, дверь открылась, и высокая, статная женщина за пятьдесят, всплеснула руками завидев моего спутника.

— Явился! — двадцать лет носу не казал, рассмеялась она. И тут же погрустнела. — Похоронили, говорят?

— Похоронили.

— Хотела я ехать, да у моего спину прихватило. А на автобусе туда и обратно не ближняя дорога.

— Ничего страшного, — успокоил Аскар. — Он знал, что вы его любили и помнили.

Женщина кивнула и с любопытством посмотрела на меня. Она все еще красивой была, хотя красота ее была суровой, не знающей слабости.

— А сейчас что?

— Говорят ездил он сюда.

— Ездил, — кивнула женщина, приглашая нас в дом, но Аскар остался в сенях и я последовала его примеру. — Он итак мне платил, чтобы за домом поглядывала, а тут накинул, попросил убираться. Ну я и ходила. Последний раз приезжал, когда снегу уже навалило, много звонил попросил почистить. Ну дурень этот и пошёл, у нас почистил, у соседей почистил, вот спину и прихватило.

Она замолчала, Аскар тоже. Я поглядывала по сторонам — интересно же. Да и кусочки прошлой жизни Аскара складываются. Здесь он бегал тощим долговязым подростком, здесь наверное впервые влюбился в какую нибудь деревенскую красавицу, кровь с молоком.

— Девушка. Ты видела девушку здесь? — прервал молчание Аскар.

— Была, — кивнула соседка. — Точно приезжала. Несколько раз я видела.

Я снова навострила уши.

— Опиши, пожалуйста.

— Да что там описывать… осень была, затем и зима наступила. Вечера темные, приезжали они всегда поздно, я со спины только и видела в потёмках. Даже фигуру и рост описать не смогу, только то, что Вадима ниже.

— Главное, теперь точно знаем, что она была, — задумчиво ответил Аскар. — А за домом вы приглядывайте, теть Валь, а там Ритка уже решит, что с ним делать.

Достал несколько купюр и положил тут же на стол, на котором в сенях хранились пустые ведра да закрытые коробки.

— А Яна как же?

Аскар, собравшийся вдруг уходить, вдруг замер.

— Яна? А что с ней?

— Так в больнице она, говорят совсем плохо. Мелкую в приют забрали, пока временный.

— Мелкую?

Соседка всплеснула руками охнув.

— Стервец этот не рассказал ничего? Уф, если бы нельзя было о покойных только хорошо…так и бегал он к ней наездами, только вот недавно перестал, как родила, ирод…от него она родила девчонку, года три ей, точно от него, прямо копия девочка. Такая же красивая, в их породу…подкосили ее роды, я даже не знаю, давал ли он денег ей…

Аскар явно был озадачен, а я вообще чуть не подпрыгивала от любопытства — какая Санта-Барбара намечается.

— Ничего не знал. Он молчал. В какой больнице Яна лежит?

— От нас в восьмую возят, там и лежит поди.

Аскар кивнул.

— Заеду, узнаю. Не бросим. Ритка то знает, что у нее племянница есть?

Соседка сердито сдвинула брови, что судя по глубокой морщинке между ними делала часто.

— Звонила я ей. Не один раз, не два. Сказала, ей шлюшье отродье не нужно. Даже теперь, после смерти Вадима. Потом вообще заблокировала меня. Но стыда, ни совести.

Обратно мы тоже ехали молча. Но эта тишина была молчаливо вдумчивой. Мы оба размышляли. Я — о маленькой девочке, которую оторвали от матери и поместили в приют. О ее матери, которая наверное лишилась и последней надежды. О том, связывало ли что-то Яну с таким напряжённым Аскаром.

— Завтра поеду в больницу, — сказал Аскар. — Даже лучше сегодня вечером.

— Возьми меня, — снова попросила я. — Пожалуйста. Я не буду мешать. И я знаю, что нужно одинокой больной женщине в больнице, не с пустыми руками же тебе идти. Помогу.

Вадим подумал и кивнул. Я не знала, нужно ли ему сочувствие в этот момент, но все равно протянула руку и осторожно коснулась тыльной стороны ладони, тут же отдернув руку и отвернувшись в окно.