Глава 14. Аскар

Нина сразу по приезду вынудила меня позвонить и уточнить диагноз Яны.

— Зачем? — удивился я. — Мы можем узнать его на месте, поговорив с лечащим врачом, что я и планирую сделать.

— От диагноза может зависеть то, что ей в данный момент требуется. Мы подготовимся.

Я понял — взять ее с собой будет не самой плохой идеей. Диагноз я уточнил и уехал в офис общаясь вернуться к четырём. Я мог не брать ее с собой, легко и просто. Мог не селить ее у себя. Мог, да, но мне было любопытно. Вдруг у нее и правда есть какая то цель быть ко мне так близко, вдруг Руслан прав?

За то время, что меня не было, Нина развела бурную деятельность. На кухне громоздились сумки, пакеты, пахло едой.

— Наварила куриного бульона, — сказала она, сдувая с лица ту самую пружинистую прядку. — И компота. Она недавно перенесла операцию, ей наверняка сложно есть. Ещё мы с Сергеем съездили в магазин. Берите это все.

Румяная, запыхавшаяся, она была так хороша в этот момент, что я поневоле залюбовался ею. Послушно подхватил пакеты и мы тронулись к больнице. Была она на другом конце города, серая и облупленная — в такой только умирать. И слово онкология звучало так безутешно страшно, что разбудило во мне забывшиеся уже почти воспоминания — запах болезни, умирающий отец со впавшими щеками и бессильным взглядом. Я не вспоминал отца много лет — его не стало, когда мне было восемь.

Но все вспомнилось и запах тяжелый больничный разбередил.

— Нам на третий этаж, — сказала Нина, так уверенно, словно по меньшей мере здесь работала.

Она же выдала мне бахилы, маску, шапочку и даже тонкий, одноразовый халат. Мы были во всеоружии. Дошли до палаты длинным унылым коридором, толкнули двустворчатую, со стеклянными вставками дверь, которую на ее веку красили, наслаивая дешевую эмаль не меньше десятка раз.

Яна была неузнаваема, но тем не менее я сразу узнал ее, несмотря на то что изнуряющая тяжелая болезнь делала всех людей схожими. На голове ее была тонкая косынка, из под сорочки торчали исхудавшие плечи, ключицы, даже ребра и те было видно, плоская грудь под тканью даже не угадывалась. Ничего не осталось от яркой, пышущей жизнью девушки, которую я когда то знал. Она просто смотрела в пустоту откинувшись на подушку, руки поверх одеяла чуть подрагивали.

— Ян, — тихо позвал я.

Она медленно повернула голову, удивилась, да и узнала меня не сразу — еще бы, мы не виделись пятнадцать лет, да еще и медицинская амуниция на мне.

— Аскар, — улыбнулась она.

Улыбка осталась прежней, и на мгновение осветила ее измождённое лицо.

— Я тут принес, — неловко сказал я. — Бульон, компот…

И замолчал, не зная, что мы принесли, и зачем я вообще это говорю на первой спустя пятнадцать лет встрече.

— Гигиенические принадлежности, одноразовые пелёнки, нижнее белье, запасной комплект белья на всякий случай, полотенца, халат тапочки… — Это выдала Нина. Две девушки смотрели друг на друга с любопытством, видимо эту черту не искоренить и на смертном одре. — И вижу многое пригодится, постельное я уже постирала и погладила. Аскар, пересади на несколько минут Яну на соседнюю кровать.

Та кровать стояла пустой. Я подчинился, хотя Яна протестовала. Лёгкой она была, как пушинка, не больше тридцати пяти килограммов. Сначала я не понял, зачем Нине это было нужно, но когда она начала снимать бельё с постели понял. Оно было серое от старости, а еще в подсохших пятнах крови.

— Я так ужасно выгляжу, — вдруг сказала Яна. — Простите.

Нина только фыркнула и улыбнулась. Постель была перестелена, я вернул Ягу на место и накрыл гораздо более посвежевшим одеялом.

— Вы тут болтайте, — Нина снова смахнула прядь со лба. — А я пойду найду медсестру главную и поболтаю с ней.

Она ушла. Я вновь посмотрел на Яну — она почему-то отвела взгляд.

— Как ты? — спросил я.

— Умираю, — пожала плечами она. — Химия не помогла. Три операции не помогло. Скоро меня переведут в хоспис доживать, что осталось. Лечить уже бесполезно.

— Я заплачу, — горячо сказал я. — Кому надо и сколько надо…

— Брось, — тихо перебила Яна. — К чему растрачивать ресурсы понапрасну. Уже не поможет ничего, даже господь Бог. Мне нельзя было рожать, но я не смогла от нее отказаться.

Мы помолчали. Я не знал о чем можно говорить с умирающим человеком.

— Как тебе помочь?

— Как Вадим умер? Мне не сказали.

— Его убили.

— Так удивительно, что я его пережила…

Снова тягучая тишина. Палата была большой, но почти пустой. Занята была только одна дальняя кровать, и женщина лежащая на ней была так неподвижна, что это пугало.

— Аскар…ты поможешь моей дочери? Вадим не признал ее. И Рита не признаёт, я знаю. Никто. Она останется в детском доме, у меня уже и надежды никакой нет, но пришел ты…

Что я знаю о детях? Вообще ничего. Только то, что они маленькие и с ними сложно. Как я могу помочь? Ответа нет. Но в стороне я остаться не смогу. Я кивнул.

— Помогу. Мне хватит сил и денег. Не волнуйся об этом, она не останется в детском доме.

Яна заплакала. Как же это было страшно — лицо скривилось, но у измученного организма не хватало сил даже на слёзы, и глубокие синие глаза, красивые даже сейчас, остались сухими.

— Спасибо, я верю тебе, ты не такой, как он. Как же ненавижу себя за то, что встретила его, за то что маленькая моя девочка остаётся и без матери, и без отца…

Я взял ее за тонкую иссохшую руку.

— Я позабочусь о твоей девочке, — уже более уверенно сказал я.

— Не подпускай к ней Риту, — почти зашептала Нина и на удивление сильно сжала мою руку. — Обещай.

— Обещаю…

Я не знал, что они не поделили. Догадывался. Но не понимал, почему ща старые, давно забытые тайны должна платить маленькая девочка.

— Кто девушка, что пришла с тобой?

— Моя…эм…помощница.

И правда, кто она мне, моя помощница? Если Руслан прав, то она девушка Вадима. Тогда со мной сейчас две женщины моего покойного друга. Обе они любили его. Одна выбрала его откинув в сторону ненужного меня, еще пятнадцать лет назад. Вторая…вторая загадка, и она тоже слишком мне интересна. Что за замкнутый круг?

— Она мне нравится. У меня нет сил больше, Аскар… позаботься о моей малышке.

Рука ее ослабела и выпала из моей. Грудь вздымалась, но сил на то, чтобы говорить больше не было.

— Я приду ещё, — обещал я, поправляя на девушке одеяло.

Нина нашлась за дверью — видимо, не хотела нам мешать. На первом этаже я остервенело сорвал с себя пахнущий дезинфекцией халат и шапочку.

— Кто она тебе? — спросила Нина.

Как сказать, как объяснить и передать то, что когда-то разрывало сердце и душу, а теперь стало смутным воспоминанием?

— Я любил ее. Когда-то давно. Наверное.

— А она тебя?

— А она меня нет, — просто ответил я. — Поехали домой.