Глава 30. Нина

Я шла за ним сама. Смиренно и спокойно. Страх испытывала, но вообще эмоции несколько притупились — слишком много событий. Еще бы от страха избавиться, он делал меня слишком слабой…увидев меня идущей вслед за Аскаром Головорез хмыкнул — и во мне вспыхнула злость. А злость куда лучше страха.

Нас явно ждали. Красивая и надменная бывшая Аскара и родная тётя Юли — Маргарита, лениво подпиливала сломанный ноготь. На меня посмотрела с брезгливостью и презрением. Забавно — ровно тоже самое я испытывала к ней. Тот, которого все здесь звали Батей сидел вальяжно развалясь в кресле. Ему было скучно. Зато он собой гордился — вот никто не разобрался, а он взял и порешал. Руслан сидел в дальнем кресле у стены, головорез замер у дверей. Аскар сел. Я осталась стоять, лишь сделала шаг назад.

— Присутствие Риты никого не смущает? — спросил Руслан.

— Она тупая, пусть сидит, — отмахнулся Батя. — Преданья старины глубокой уже давно никого не волнуют и не тронут, чтобы здесь не было сказано, здесь и останется. Аскар, дорогой, ты знал, что твоя училка, это моя крестница?

— Теперь знаю, — спокойно ответил Аскар.

Рита метнула на меня быстрый колкий взгляд — не ожидала от меня таких тёмных связей, видимо. Я лично означенным фактом не гордилась. Не будь этого человека в жизни моей семьи все сложилось бы иначе.

— Все рассказала? — вновь спросил Батя у Аскара.

— Все.

— Видишь, как оно. И лупить не пришлось, вот что любовь творит. Любовь, любовь…сколько же раз я ее испытывал…прекрасно тебя понимаю, милая.

Я не хотела быть милой. Я отказывалась верить что это существо с равнодушным взглядом может хоть что-то испытывать. Оно — не человек.

— А ведь такой смышлёной девочкой была, — протянул вдруг Батя. — В детстве. Смешная такая, умненькая. Не то, что мои дочки амебы. Я даже порадовался тогда, что тебя дома не было, зачем лишнюю кровищу разводить? А ты…

— Что я?

Мне хотелось звучать твердо. Быть смелой. Но сложно быть смелой, когда стоишь в трусах и рубашке, когда тебя привезли и закинули в клетку, как бешеное животное.

— Ты дурой оказалась. Я думал давно живёшь где нибудь счастливой бабской жизнью, детей нарожала, а ты мстить приперлась. Намстилась, довольна? — и не дожидаясь ответа продолжил. — Девку, выблядка Вадимовского зачем забрать хотела? Грехи отмыть, бога задобрить? Смотрите, какая я добрая, папашу пристрелила, зато дочку пригрела. Чего молчишь, спрашиваю?

Я собралась. Ничем хорошим это все равно для меня не кончится. Руслан меня ненавидит, это явно. Сейчас просто взгляд отводит. Аскар максимально отстранен. Здесь я наверное и останусь, где нибудь в компостной куче на огороде.

— Мне противно, — сказала я.

— Что противно?

— Дышать с вами одним воздухом.

Мужчина запрокинул голову и засмеялся, кадык его задёргался, от этого зрелища меня замутило. Было бы забавно заблевать это лощеную, излишне косящую под старину комнату, да только не ела я больше суток. Нечем.

— Смешная ты, — протянул Батя. — Люблю смешных. Да и смазливая ты вполне, если приодеть. Твое счастье, верующий я, а ты мне крестница, как никак. Бога гневить нельзя. Ярику тебя отдам порезвиться, да?

Ярик довольно хохотнул. Аскар заметно напрягся. Полез в карман — теперь напрягся Ярик, но достал Аскар пачку сигарет и зажигалку. Закурил.

— Ты зачем убил то их? — спросил вдруг он мягко, почти дружелюбно. — И Вадим там вообще причём…

— Под друзей не роют, — жёстко ответил Батя. — А прокурор наш зазнался. Если убил, значит была причина. А теперь вот причина есть и дочки их избавиться, хотя господь видит, я не хотел.

Тоже потянулся за пачкой и закурил. Все молчали. Я принялась разглядывать людей и саму комнату. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, а полюбоваться на что-то приятное перед смертью хотелось. Ритка конечно хороша, сидит себе пилит ноготок, делая вид, что разговор ей совсем не интересен, да только омерзительна изнутри. С какой то отчаянной надеждой посмотрела на Аскара и тот вскинул взгляд, впервые посмотрев мне в глаза за этот затянувшийся, бесполезный разговор. Сердце мое екнуло. Хотелось за руки его схватить. Да, прямо схватить. Сказать, что никогда не верила, что он был настолько мерзок, чтобы участвовать в той массовой резне. Что я благодарна ему. И что я не обижусь, правда не обижусь, когда он встанет и уйдет, оставив меня здесь. Не всякого утопающего можно спасти. А мне не стоит пытаться утянуть его на дно вместе с собой. Смешная я, и правда. Домстилась. Думала выше всех этих эмоций, выжгло все во мне разочарованием и жаждой мести. И попалась. Застряла на Аскаре. Забуксовала на Юльке. И посыпалось все, пошло прахом только потому, что я оказалась способна испытывать иные, совсем забытые мною чувства.

— Прости, — сказал Аскар.

Я сглотнула ком — не разреветься бы.

— Крестница и племянник, — вздохнул Батя. — В другое время я рад был бы благословить ваш союз, да вот только обстоятельства. Устал уже за всеми говно подчищать, Аскар, сколько можно с тобой нянчиться? Руслан, а ты? Столько усилий в вас вложено, столько лет…

Аскар похлопал себя по карманам, отыскивая потерянную вновь зажигалку. Замер на мгновение, видимо найдя. Потом случилось нечто невероятно быстрое и непостижимое — хлопок, Батя вдруг начинает хрипеть, потому что из дырки в горле толчками выплёскивается кровь.

Руслан реагирует быстрее, чем думает. Он стреляет, Ярик падает.

— Аскар, ты че блядь? — орет он.

Как славно, что действует он быстрее, чем думает. Пахнет кровью и порохом. Ярик сполз по стене и уткнулся в пол. Рита визжит на одной ноте и не может остановиться.

— Беременных бить нельзя, — говорит Аскар. — Но легкая пощёчина пойдёт только на пользу. Руслан, успокой ее, я сейчас оглохну.

Я стою не в силах поверить, что мне не придется сейчас умирать. Умер кто-то другой — словно мы просто поменялись очередью.

— Откуда у вас оружие? — только и спросила я, когда Рита наконец заткнулась.

— Никогда не проверяли, — пожал плечами Аскар. — Мы же для него, как мальчишки на побегушках. Не воспринимал всерьёз. Руслан, давай этих в баню тащить, может получится инсценировать по их же старому сценарию.

Рита стоит сцепив в руки. Руслан явно решает действовать сейчас обдумывать потом, поэтому хватает Батю за ноги.

— А я? — тихо спрашивает Рита.

— А тебе придется поискать ребёнку другого отца. Батина жена с тобой хрен чем поделится, а там почти все на неё и дочек записано. Нина, найди свою одежду, будь готовой.

Рита топает ногой — от истерики до злости за несколько минут. Я покидаю странную комнату. Моя одежда кучей валяется в коридоре подвала, я одеваюсь, морщась от боли в коленях. В дом больше не вхожу, жду в машине. Через некоторое время выходит Рита, закуривает и пристально, недобро пялится на меня. Пусть себе — зато я живая. И я понимаю, насколько мне нравится быть живой. Впервые за долгие годы я жива в полной мере и я рада быть живой. На Риту — плевать.

Вскоре над баней появляется дымок. Сначала робкий, будто затопили. Затем более яростный. Возвращаются Аскар и Руслан. Садятся. Рита бесцеремонно залазит назад — с этой, как с гуся вода.

— Не обнаглела? — спрашивает Руслан.

— Если останусь менты заебут. А так меня тут не было.

Аскар кивает. Ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

— Сейчас на пристрой и дом перекинется, — заключает Аскар. — Камеры Батя не уважал и вообще…порешаем.

— Анисимов без дела там сидит, — отвечает Руслан.

Мы едем. Позади разгорается зарево. От города далеко, соседей нет — успеет прогореть как следует. Мое равнодушие пугает меня куда меньше, чем спокойствие моих собеседников.

— Почему на пальто пороха не было? — сердито спрашивает Руслан.

— У меня их два было, — вспыхиваю я. — Из того сшила Мурке лежанку, ищи в ней следы пороха. И не преследовал меня никто, и сотряслась я сама об батарею в подъезде. Живите с этим. И вообще…остановите, я выйду, я не могу…

Накатывает не то, чтобы истерика. Просто слишком много эмоций сразу. Я не хочу проходить через каждую из них на глазах у людей, которые делают вид, что ничего не случилось. Остро понимаю вдруг, что жить мне понравилось, но цели у меня вновь нет, как и сил ее придумать.

— Нин, — просит Аскар.

— Я не Нина! — все же взрываюсь и ору я. — Я Ольга, о чем тебе полагаю уже давно известно! Уж явно раньше чем твоему дружку! Останови, Аскар, я не могу больше, не хочу. Пожалуйста.

Он смотрит на меня долго, хотя по факту — доли секунд. От внимательного взгляда карих глаз меня пробирает до мурашек. Я не останусь. Я не знаю, как жить, смогу ли я быть счастливой, но я точно не хочу строить свою новую себя на этой базе. Машина останавливается — мы уже в черте города, я доберусь.

— Прощай, — говорю я.

Ритка хмыкает. Выходя я не стараюсь хлопать дверью — так получилось само.