Глава 20

Валерия Этот омут памяти вызвал двоякое чувство. С одной стороны мне очень хотелось заглянуть в прошлое Валеса, а с другой – пугала встреча с собственными скелетами, которых я очень долго и отчаянно прятала глубоко в душе. Я не рассказывала о своей человеческой жизни даже Шантарель, хотя и она не особо-то делилась со мной сокровенным. И права была, кстати, ведь подруга из меня вышла так себе. Мы без остановки шли вперёд, а смотреть в зеркала было всё страшнее и страшнее. Время на кадрах неумолимо отматывалось назад, а вместе с этим воздух становился гуще и уже с трудом проникал в лёгкие. Казалось, что даже стены в проходе стали сужаться между собой, и потолок уже не был таким высоким. – Все хорошо. Это всего лишь прошлое, – послышался рядом голос Валеса, когда я замерла на месте, с ужасом вглядываясь в одно из зеркал. В отражении ещё совсем юная слабая девушка распласталась на постели, устремив отрешенный взгляд в потолок, а сверху на несчастную навалился мерзкий обрюзглый ублюдок, отвратный запах которого я отчётливо ощутила в носу даже сейчас, спустя много лет. Картинка не двигалась, но я видела её иначе, потому что, оказывается, прекрасно помнила всё в мельчайших подробностях. Казалось, даже слышала свой истошный полный отчаяния крик и хриплое прерывистое сопение насильника над ухом. Это событие произошло на следующий день после того, как заботливый папочка сообщил о том, что продал меня. «Гордись, ты, наконец, на что-то сгодилась!» – сказал он тогда, а мама лишь посоветовала поискать плюсы в сложившейся ситуации. Когда старикан понял, что его обманули и купленная им девчонка уже не девственница, мудак приказал своим шестеркам пустить меня по кругу, а потом избить. Помню было очень больно и противно, но всё равно не так мерзко как то, что на подобное меня обрек родной отец… – Говорят, бороться за жизнь отказываются лишь тру́сы, но разве решится на самоубийство легко? – просипела, видя себя на железнодорожной платформе. – Терпеть унижения и боль или раз и навсегда покончить с этим… Какой из этих вариантов говорит о трусости? – Никакой, – выдохнул мне в затылок демон и крепко сжал пальцами плечи. – Идем. Не нужно анализировать свои поступки. Их всё равно не отменить и не изменить. А этот мудак… он получил наказание, можешь не сомневаться. И твои родители тоже. – Думаешь, они раскаялись перед смертью? – Это неважно. Если чья-то душа попала сюда, наказания уже не отменить. Раскаяние не смывает грехи, а лишь может помочь немного сократить срок пребывания в омуте страданий. Но пара-тройка лет ничто по сравнению с тем, как долго и мучительно здесь тянется время. – Однажды мама сказала, что своё наказание она уже получила в виде меня… – усмехнулась, решив, что больше не стану смотреть на себя, а полностью переключусь на воспоминания идущего рядом демона, тем более там тоже было на что посмотреть. Испытывать жалось к такому мужчине как Валес крайне глупо и неуместно, но увидев его растрепанным худым подростком, копающимся в мусоре, мое сердце больно сжалось в груди. Голод. Вампирам хорошо известно это слово, особенно тем, кто не проживает в здоровенных замкам и не имеет в кармане толстенного кошелька набитого купюрами. А потом картинка сменилась, и по моим щекам потекли слёзы. Валеса тоже били. Маленького мальчика избивали до полусмерти и бросали в темный холодный подвал, где он истекал кровью и захлебывался слезами. Я видела по его глазам, что тогда Валес ещё не понимал, почему этот чертов мир к нему так жесток. А потом мальчик набрался сил и прикончил всех, кто издевался над ним, и я искренне испытывала гордость за это, потому что никто не должен оставаться безнаказанным, тем более за жестокое обращение с детьми. – Не всем везёт с матерями, – неожиданно нарушил тишину мужчина и указал пальцем на одно из зеркал. – Моя была чокнутой ведьмой, которая мечтала поработить мир, но вместо всемирного господства ей в подарок достался я. Верховный демон явился на призыв, обрюхатил чрезмерно доверчивую женщину и свалил обратно в преисподнею. Моя мать не смогла вынести разлуки и со временем окончательно лишилась рассудка. А затем и жизни. Валес замолчал, но я и без слов поняла, что было дальше. Увидела, как огромный сгусток чёрной энергии вихрем закружился вокруг отчаявшейся ведьмы, а потом стремительно рванул в сторону притаившегося под столом ребенка, которому на вид было не больше шести лет. Женщина бросилась следом и попыталась заслонить путь к сыну собой, но этот магический всплеск, вызванный больной яростью было уже не остановить. Ведьма попросту растворилась в пространстве, а чёрная магия добралась до очередной своей жертвы, но на удивление не прикончила её, а уменьшилась в размерах и вошла в тело ребёнка, даровав ему ту силу, которой не было ни у кого прежде. Ясные серые глазки на пару мгновений затянулись тьмой, а после испуганный взгляд мальчика стал пугающе безразличным и холодным… Была шокирована до глубины души увиденным, и казалось, Валес тоже. Мужчина, нахмурив брови, вглядывался в изображение, будто пытался отыскать там подвох или несоответствие. Я не стала мешать и последовала дальше. Мои воспоминания давно закончились, и теперь я могла смело вертеть головой по сторонам, чтобы ничего не упустить. В детстве до гибели матери Валес выглядел обычным и вполне счастливым ребёнком. Я уже с завистью смотрела на отрывки из чужого прошлого и представляла себя на месте мальчишки, которого в отличие от меня пусть недолго, но… любили. Тоннель подошёл к концу, и мы с Валесом замерли у последнего зеркала, в котором отображалась сидящая в кресле женщина с младенцем на руках. Она заботливо гладила его по крохотной головке и едва слышно напевала колыбельную. Казалось, в голове даже зазвучала эта нежная мелодия. Слов было не разобрать, но это песня точно о чем-то хорошем и светлом. – Она любила тебя, – произнесла осторожно, боясь разозлить слегка сбитого с толка демона. – Нет! – коротко отрезал, схватил меня за руку и потянул вперёд за собой. – Ты же сам всё видел. Ты был слишком мал, чтобы правильно запомнить… – Хватит! Моя мать ненавидела меня за то, что я постоянно напоминал ей об Архароне! Она трусливо решила свести счеты с жизнью, не заботясь о том, что станет со мной после её смерти! Она предала меня! ПРЕДАЛА! – взревел зверем Валес и со всей силы долбанул кулаком в стену, от чего по тоннелю пронесся такой гул, что у меня на секунду заложило уши. – Валес, послушай… – просипела, коснувшись его плеча, но мужчина оттолкнул мою руку, не желая успокаиваться и принимать поддержку. – Заткнись! Мне не нужны твои советы! И жалось твоя тоже не нужна! – прорычал не своим голосом, и тут же чернота полностью заполнила его глаза, а на лбу проявились очертания рогов. Стало невыносимо жарко и безумно страшно. Демон, оскалив зубы, смотрел на меня, не моргая, а сквозь его пальцы, стиснутые в кулаки, уже пробирались языки оранжевого пламени. – Валес, пожалуйста… – прошептала и хотела отойти назад, но спиной уперлась в холодную каменную стену. Только в этот момент осознала, что мы находимся уже не в тоннеле, а в каком-то небольшом помещении, в котором не было ничего, кроме здоровенного жезла, украшенного драгоценными камнями. И это точно не просто часть интерьера используемая для красоты. У данной вещи имелась огромная магическая сила, которую я ощущала каждой клеточкой своего организма. – Ты дала согласие на обряд. Передумала? – устрашающе пророкотал демон, и я поспешила отрицательно помотать головой. – Тогда идем. Пора обменяться клятвами верности. Какие именно слова я должна буду произнести, понятия не имела, но смело шагнула в указанном направлении, потому что знала – назад в мир людей теперь смогу вернуться только с печатью, а если откажусь – недра преисподней поглотят мою душу и похоронят её в своих чёрных глубинах, не дав возможности даже опомниться.