Глава 3. Ольга

Игорь не выходил из головы, даже когда я, звеня связкой ключей, открывала входную дверь. Гришка ужасно хотел писать, и я торопилась, но образ мужчины, с которым мы вместе провели такой чудесный вечер, то и дело вставал у меня перед глазами.

Как только мы зашли, сын, быстро разувшись, понятное дело, убежал в туалет, а я зашла в гостиную и поздоровалась со своим женихом.

— Привет, Жень.

— Привет, рыбка, — отозвался он и встал с дивана.

Он подошёл ко мне, чмокнул в щёку и спросил:

— Ну как прошёл детский праздник?

Я вдруг почувствовала прилив волны стыда. Ничего вроде бы не сделала такого, чтобы чувствовать себя виноватой, но где-то в глубине души мне стало безумно неуютно. Почувствовала себя предательницей.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Поздравили мальчика, поели торт, выпили чаю, поиграли, покатались на ватрушках.

— Это что такое? — спросил Женя.

— Ватрушки-то? А, такие мягкие санки... Знаешь, вроде автомобильных шин без сердцевины, обтянутых тканью такой синтетической. Там горка была специальная, вот мы и носились.

— Эти твои "ватрушки" грамотно называются "тюбинги". Или тюбы. И так и так верно.

— Хорошо, — сказала я. — Буду знать. Тюбинги, так тюбинги. Просто у меня знакомые их ватрушками называли.

— Неправильно называли.

Я вздохнула.

— Как твой день?

— Мой? — переспросил он. — Нормально. Просидели в офисе полдня вообще без электричества. А потом — аврал, всё такое. В общем, чуть задержался даже.

— Поняла, — кивнула я. — Что ты хочешь на ужин?

— А какие варианты? — улыбнулся Женя.

— Ну, слушай, полно. Плов могу сделать, картошки пожарить с мясом, курицу запечь. Макарончики могу отварить или рис. Ты чего бы хотел?

— А вот плов — вообще отличный вариант.

Гришка вошёл в комнату и, насупившись, сказал:

— Не хочу плов. Хочу картошку.

Женя нахмурился и посмотрел на меня:

— Он из вредности это?

— Ты бы хоть поздоровался с ним, — горько сказала я.

— Вообще-то нормально, когда младшие со старшими здороваются, — ещё больше нахмурился Женя. — Ладно, у меня там матч. Пойду смотреть.

Я ничего не ответила. Подошла к сыну, присела перед ним на корточки, обняла и глядя в грустные глаза, задорно спросила:

— А может всё-таки плов, м?

— Не, — помотал головой сын. — Картошку.

— С мясом? — улыбнулась я.

— С мясом, — кивнув, с улыбкой ответил и он.

— Ну, хорошо. Тогда Жене плов, а мы с тобой будем картошку с мясом.

Сын обнял меня и прошептал в ухо:

— Пойду рисовать.

— Ты мой художник, — нежно сказала я и потрепала его мягкие вихры. — Беги.

Он тут же убежал в свою комнату, а я пошла в ванную, вымыла руки и пришла на кухню — готовить.

Чистя картошку, я думала о том, как мы будем жить вместе дальше. Понятное дело, что контакт Гриши и Жени был далёк от идеального, но как это исправить, я совершенно себе не представляла. Нагнетать тоже не следовало: Женя вёл себя корректно и мягко с сыном, просто не выказывал заинтересованности в общении с ним. И всё же поговорить с ним нужно было обязательно.

Время для разговора настало, когда я проверяла готовящийся плов, пробуя его на вкус. Женя пришёл на кухню и сказал:

— Матч закончился. Наши проиграли. Ноль-два.

— Бывает, — мягко сказала я. — Ничего, потом отыграются. Жень, я хочу с тобой поговорить.

Он сел на табуретку и сказал:

— Звучит серьёзно. О чём?

— О твоих отношениях с Гришей, — сказала я и повернулась к нему: — Я переживаю, Жень.

— Из-за чего? — нахмурился он.

— Он сегодня не хотел идти домой. Говорит, что заходил в нашу комнату, а ты ему сказал к себе идти. Ты мог бы общаться с ним помягче?

— Слушай, Оль, какие-то странные претензии, вот честно. Я ему в футбол во дворе предлагал поиграть. Он отказался. Я ему хотел помочь уроки сделать — он сказал, что сам сделает, а если что-то непонятно будет, тебя попросит помочь. Что ещё я должен сделать?

— Я не говорю, что ты должен. Я просто переживаю.

— Не переживай. Всё нормально.

— Да ненормально, Жень! — всплеснула руками я. — Я же вижу, что он в своей комнате прячется всякий раз, когда мы дома все вместе!

Женя ещё больше нахмурился и спросил:

— Я не понимаю, чего ты от меня-то хочешь? Я пытаюсь его воспитывать. Стараюсь с ним поладить. Он сам не хочет, понимаешь? Я не ругаюсь на него, не ору. Чего ты от меня хочешь-то? Чтобы я с ним носился, сопли ему вытирал? У него мамочкино воспитание и интересы, как у девочки. Порисовать, полепить что-то, повышивать. Ну что это, в самом деле? И как ты мне предлагаешь заинтересовать его футболом, например? Ему не интересно, я не настаиваю.

— Давайте поиграем в настольную игру после ужина, — предложила я.

Женя скрестил руки на груди.

— Слушай, я устал на работе. Хочу посмотреть футбол. Мне надо всё бросить и играть в настольную игру? Для чего?

Я вздохнула.

— Чтобы у нас в семье была нормальная атмосфера, Жень.

— А ты думаешь, он захочет играть?

— Я не знаю. Надо его спросить.

— Ну, спроси.

— А почему ты не хочешь ему это предложить? Ведь он на самом деле очень отзывчивый мальчик.

— Ну да, — угрюмо сказал Женя, — отзывчивый. Ну, окей, ща схожу к нему.

Он ушёл и я, волнуясь на тему их разговора, ещё раз попробовала плов. Вроде готов. Я чувствовала себя по-дурацки. Заставила взрослого мужика идти к мальчику контакт налаживать. Ну что за бред? Понятное дело, что он это сделает не искренне, а для галочки.

Спустя пару минут Женя вернулся на кухню.

— Ну, как я и сказал.

— Чего? — обернувшись к нему, спросила я.

— Чего-чего, — раздражённо ответил Женя. — Я предложил. Он отказался. Сказал, что будет рисовать.

— Ну, пусть рисует, — тихо сказала я. — Спасибо, что предложил.

— Всё, я могу пойти футбол смотреть?

— Да, конечно, — опустив взгляд, ответила я. — Я вроде бы и не мешала его смотреть. Просто попросила.

Женя подошёл ко мне и обняв меня, сказал:

— Рыбка, слушай, такие дела не делаются сразу. Нужно время, сама же понимаешь. Он привык быть без отца и ему всё это непривычно. Пусть порисует, я ж не против. А мы потом все вместе поедим и это уже как бы маленький шаг навстречу друг другу.

Я вздохнула.

— Жень, я бы согласилась с тобой, будь это в первый месяц после вашего знакомства. Мы уже почти полгода вместе живём, скоро свадьба. Я беспокоюсь, пойми.

Женя закатил глаза:

— Ну не начинай, Оль. Ну, хватит уже. Я никогда не был отцом, ты это с самого начала знала. У меня опыта такого нет. Я понятия не имею, как мне себя вести с ним так, чтобы он захотел что-то со мной делать вместе. В конце-концов я не на нём жениться собираюсь, а на тебе.

— А у меня, представь себе, есть сын, Жень, — распалилась я.

— Я это понимаю. И согласен жениться на тебе, понимая это.

— Ты так говоришь, как будто наличие ребёнка делает женщину каким-то неликвидом, вот честно! "Согласен" он жениться! Ты смотри! Я тебя под венец не тащу, между прочим. Ты сам мне предложение сделал.

— Успокойся, пожалуйста, — строго произнёс он. — Я не говорю, что женщина с ребёнком от другого мужчины — это неликвид. Просто общение двух людей — это общение ДВУХ людей, понимаешь?

— Понимаю. А ты понимаешь, что он ребёнок совсем, Жень? К нему подход нужно найти, понимаешь? Было бы желание.

— Слушай, ему уже восемь лет. Не младенец точно. Ты поговори с ним, чтобы он хотя бы навстречу шёл, что ли. И я ещё попытаюсь с ним поладить. Хорошо?

Я промолчала.

— Ты поговоришь? — принялся напирать Женя.

— Да, поговорю. Только ты тоже иди к нему навстречу, хорошо?

— А где я не шёл? — удивился он.

— Когда меня не было, он зашёл в комнату, хотел взять баночку для воды. Чтобы порисовать. А ты в комнату его отправил.

— Потому что баночка была там, Оля! — снова принялся раздражаться Женя. — И потом, я был занят. Я не всегда могу отвлекаться на это его бесконечное рисование. Тем более, что оно мне вообще не близко. Ты хочешь, чтобы я душой кривил, нахваливая его рисунки? Я понять не могу, я что — его в жёны беру, что ли? Что за ерунда вообще? О чём мы вообще говорим? Ты мне предлагаешь носиться за мальчишкой и угождать ему, что ли? А в попу его целовать не надо? Ты попросила предложить вместе поиграть — я предложил. Он отказался. Какие вопросы-то?

— Никаких, — холодно ответила я.

— Ну вот и всё, — бросил Женя и вышел из кухни.