Глава 4. Ольга

Самое главное, что правой я себя совершенно не чувствовала. У Гриши действительно был непростой в плане общения с другими взрослыми людьми характер. И с Женей у него был относительно неплохой контакт. По крайней мере обходилось без ругани и ссор. Но Женя не понимал его. Первое время он действительно очень старался наладить нормальное дружеское общение с Гришей, но разница их интересов давала о себе знать. И каждый раз я корила себя за слишком уж изнеженное воспитание Гриши. Переживала, что из-за того, что я веду себя с ним, как беспокойная наседка, он вырастет маменькиным сынком. Поэтому я очень приветствовала Женины воспитательные инициативы, особенно, когда мы стали жить вместе. Но склонности к педагогике у него не было — и он быстро потерял интерес. Я не хотела давить ни на него, ни на сына, и в итоге они стали общаться лишь постольку-поскольку. Футбол, шашлыки, плавание на байдарках, походы и музыка, которую любил Женя — всё это Гришу совершенно не интересовало. Также, как и зверюшки с рисованием, которые увлекали Гришу — не были близки моему мужчине. Теперь же Гриша стал давать мне понять, что с Женей ему неуютно, и не я понимала, что делать.

Это был самый достойный мужчина в моей жизни. Он закрыл мои кредиты, помогал мне с работой, без напоминаний многое делал по дому, включая всякие мелочи вроде прочистки забившейся ванной и в общем и целом был серьёзным и ответственным человеком. С ним было спокойно. С ним я чувствовала себя намного более защищённой, чем прежде. И единственное, что меня действительно беспокоило — та прохлада между ним и сыном, которая превращалась в напряжённые, даже, пожалуй, неприязненные отношения. А может я просто многое надумывала и нагнетала там, где не нужно.

— Одна из самых больших проблем разведённых баб, — говорила мне за чашкой кофе моя подруга Наташа, — в том, что они после развода вместо того, чтобы искать себе мужика, ищут папу для ребёнка или детей. Это идиотизм, дорогая. Мужик может быть прекрасным отчимом, но при этом — никаким мужем. Находят нянек и маются без любви. А потом расстаются или снова разводятся. Мужик нормальный женщину ищет, а не мамочку ребёнка или детей. И если для тебя мужик на втором месте будет — он от тебя уйдёт. Ты знаешь, как мужики холостые называют разведённых женщин с детьми? Разведёнками с прицепом! Ты что думаешь, нормальный мужик будет искать себе геморрой в лице чужих детей? Не будет. Забудь эти бабьи бредни. Нормальный мужик женщину ищет. И вот если он её полюбит, то он скорее всего и детей её полюбит. Чужих детей любят тогда, когда любят женщину. Так что перестань заниматься фигнёй и каждого встречного мужчину рассматривать под призмой своего материнства! Сначала ваши с ним интересы и только потом уже знакомство с ребёнком. А ты потому и сидишь без мужика, что на свидания не как женщина приходишь, а как мамочка! Потом сыну давать жить не будешь, когда он вырастет — всё будешь вокруг него кудахтать. Потому что сама без мужика останешься при таком-то подходе! Сколько их таких инфантилов бабы повоспитали вокруг — сама посмотри! Место в транспорте не уступят, ведут себя, как бабы и считают, что им все вокруг всё должны! Решений принимать не умеют и ответственность даже за себя взять не могут! Это вот как раз такие мамочки как ты, кудахтающие по любому поводу, их и воспитали без мужиков.

Я разведёнкой не была, мне и замужем-то побывать не довелось. Но правоту её слов я признавала и воспитывать Гришку старалась так, чтобы он не рос безответственным капризным мямлей. Однако несмотря на это, в его поведении, конечно, прослеживалось то, что он всегда рос безотцовщиной. Всякие страхи, неуверенность в себе, капризы и неумение поддерживать нормальный контакт с мальчиками, у которых папы были — всё это мне было хорошо заметно. Да и увлечения его, действительно, были далеки от суровых мужских. Больше всего сын любил рисовать. Краски, кисти, бумага, холсты — всё это обходилось в копеечку, как только перешло уровень гуаши и альбомов для рисования, но я старалась поддерживать это увлечение сына, видя, с какой душой он в него вкладывается. А ещё он очень любил животных и уход за кошкой и хомяками у бабушки явно предпочитал футболу и хоккею во дворе. Что-нибудь мастерить по дому ему тоже было неинтересно, да и машинами он не увлекался. Вот и получилось так, что с Женей у них по сути даже тем общих не было для разговоров. При этом Женя на него вовсе не давил — он скорее отстранялся, после того, как потерпел ряд неудач в деле установления контакта с будущим пасынком.

Я точно понимала одно — это была проблема. Безусловно, с Женей мне стало легче дышать и я в кои-то веки почувствовала себя защищённой. И прежде всего — финансово. Но при этом я думала, например, о том, что вот родится у нас с Женей ещё один ребёнок — Женя этого очень хотел — и будет в итоге заметная разница в отцовском отношении, которую Грише будет очень тяжело переживать.

Я накрыла стол и позвала всех есть. И сколько я ни старалась поддерживать весёлую беседу, оба моих мужчины — и большой и маленький — ели молча и угрюмо, явно желая поскорее закончить с едой и разойтись по комнатам.

Я чувствовала себя виноватой за это. И перед сыном и перед Женей. В самом деле, ну что я к нему прицепилась? Он Гришу не обижал, а я принялась ему высказывать претензии, дура. Таким образом я скорее добьюсь обратного эффекта — он будет чувствовать себя мужиком, которого именно что заставляют дружить с ребёнком. Нет, лучше поступать как-то иначе, как-то мягче, как-то более дипломатично, что ли.

Гришка не доел и отодвинул тарелку.

— Больше не хочу, — сказал он.

Женя хмуро посмотрел на остатки еды в его тарелке и, вздохнув, промолчал. Я понимала, что он не одобряет подобного поведения и была рада, что он хотя бы ничего не стал говорить сыну. Я же не считала правильным запихивать в ребёнка еду, если он не хотел есть. Сколько съел, столько и съел. Проголодается — ещё положу.

— Спасибо, мама, — вылезая из-за стола, сказал Гриша.

Потом поцеловал меня в щёку и тихо сказал:

— Я к себе пойду, ладно?

— Хорошо, сынок, — ответила я. — Ты точно не хочешь поиграть вместе в какую-нибудь настольную игру?

— Точно, — глядя в пол, сказал он. — Я хочу порисовать.

Я обняла его, прижала к себе и вздохнула.

— Покажешь потом, что получилось? — попросила я.

— Покажу, — ответил Гришка. — Как закончу. Но там много ещё. Всё, я пошёл.

— Хорошо, — нежно ответила я и поцеловала его в висок. — Ладно, мой хороший, беги.

Женя сосредоточенно жевал, глядя в тарелку.

— Вкусно? — спросила я.

— Да, очень, — ответил он. — Спасибо тебе.

Доел, сложил посуду в раковину, чмокнул меня в щёку и молча ушёл в нашу комнату.

Ближе к одиннадцати я наконец уложила Гришу спать, почитав ему перед сном Джеральда Даррелла, книги которого ему очень нравились. Женя в это время сидел за компьютером и играл в какую-то игру. Поцеловав заснувшего сына, я тихонько выключила ночник, закрыла дверь и пришла в гостиную, которая одновременно служила и нашей с Женей спальней.

Подошла к нему, обняла сзади и посмотрела через плечо на экран. Женя сосредоточенно воевал своим персонажем с каким-то орками или гоблинами.

— Ща, не отвлекай меня пока, — сказал он. — У нас тут рейд. Десять минут, рыбка, окей?

— Да, конечно, — ответила я, и стала разбирать кровать.

Лёжа в постели и бесцельно переключая пультом телевизионные каналы, я думала о том мужчине, Игоре, которого сегодня повстречала на детском празднике. Он почему-то совершенно не выходил из головы. Я вспоминала его чарующую улыбку, с мимическими морщинками в уголках глаз, его мускулистые руки с длинными пальцами, его походку и ласкающий слух голос. Я гнала от себя эти мысли, понимая их бессмысленность и чувствуя себя изменницей. Но они не уходили.

Я поглядывала на грузную фигуру Жени поодаль и думала о том, что возможно, я просто повелась на красивое спортивное тело Игоря и, если бы Женя занялся собой, мне было бы легче преодолеть это наваждение. Потом я стала думать о том, какой это всё бред и что по сути я просто перекладываю ответственность с себя на него, делая его чуть ли не виноватым в том, что мне очень понравился другой мужик, что, разумеется, настроение мне не улучшило.

Женя внешне был совершенно обычным, чуть склонным к полноте мужчиной высокого роста. Его нельзя было назвать толстяком, хотя живот немного выпирал вперёд, а по бокам имелись толстые складки. Он, несмотря на свою любовь к футболу, спортивным вовсе не был и его редкие игры с друзьями на стадионе были просто забавным и увлекательным хобби, которое на его фигуру не влияло практически никак. В свои тридцать восемь он уже немного оплешивел, но подстригался коротко и в целом выглядел вполне приятно. Практически не бывал небритым, следил за собой и пользовался дезодорантом. Он вовсе не был мужчиной, не способным вызвать сексуального желания у женщины, не обладающей слишком уж высокоими в этом плане запросами. Совершенно обычный, нормальный мужик.

Он просто не котировался в сравнении с Игорем.

Потому что Игорь был красавцем и над своей подтянутой спортивной фигурой явно работал не один год. Стильно выглядел и пах дорогим парфюмом. По-другому держался. По-другому смотрел на меня. И что для было очень важно — он совершенно иначе общался с Гришей.

Я правда старалась о нём не думать. Но эти пару часов, что мы провели вместе настолько врезались мне в память, настолько ярко и образно в ней засели, что прогнать эти воспоминания не представлялось никакой возможности. Можно было только переключиться на что-нибудь другое.

Женя выключил компьютер, выругался по поводу проигранного рейда и ушёл умываться и чистить зубы. Вернулся, залез под одеяло и обнял меня.

— Чё там у нас по телеку? — спросил он, беря в руки пульт.

Мы немножко посмотрели какие-то скучные политические ток-шоу, потом Женя выключил телевизор и мы, уже в темноте, занялись сексом.

Я покривлю душой, если скажу, что не испытывала желания, когда занималась сексом с Женей, ставшем мне привычным и немного даже родным. Но одновременно с тем я не могла сказать, что безумно его хочу. Скорее, он был тем, с кем я МОГЛА заниматься сексом без какого-то особого внутреннего дискомфорта. И если описывать этот секс одним словом, то это слово будет тем же, которым я в целом охарактеризовывала Женину внешность. Он был обычным. Не плохим и не хорошим. Просто сексом, который мне в целом нравился. Несколько раз за год я даже испытала оргазм — правда дома это было всего единожды, когда Гриша был у бабушки. Я всё время волновалась, что он нас услышит и старалась помалкивать даже тогда, когда мне хотелось отдаться наплыву приятных ощущений и постонать от удовольствия. Этот психологический зажим во время секса присутствовал в наших отношениях с Женей всегда, но я и не придавала этому особого значения, полагая, что этот зажим просто нормален, когда в квартире есть достаточно взрослые дети, чтобы понимать, чем там занимается за стеной мама, если она сладко стонет от удовольствия.

Поэтому и оргазмы у меня были лишь тогда, когда я действительно очень хотела секса и когда одновременно с этим сильным желанием могла ещё и позволить себе психологически расслабиться.

Всерьёз в интимных отношениях с Женей меня удручало только то, что моё удовольствие волновало его лишь постольку-поскольку, он был целиком и полностью сосредоточен на себе, а после секса обычно заваливался на бок и засыпал. А ещё он храпел и это мешало мне заснуть. Я чуть поворачивала его, он принимался храпеть потише и тогда уже мне удавалось погрузиться в сон.

В этот же раз я долго валялась, не чувствуя никакого желания спать. Думала об этом катании на плюшках-ватрушках, о том, как мы вчетвером ели морожение, о том, как вёл себя сын, о милой и общительной девочке Маришке и конечно же об Игоре. Только теперь я не гнала от себя мысли о нём, понимая, что это бесполезно. Я в принципе просто разрешила себе немножко помечтать о том, как бы всё могло быть. Именно помечтать, не более. Мой опыт проживания с мужчиной по сути укладывался в моё сожительство с Женей и наши предсказуемо-бытовые отношения я считала вполне себе обычными, нормальными, как, если и не у всех, то у многих. Я помнила свои одинокие вечера и ночи и понимала, что с Женей мне легче. И просто — я к нему уже привыкла. И наверное была готова к тому, чтобы жить с ним вместе и дальше.

Если бы не Игорь, о котором я всё думала и думала, фиг знает уже по какому кругу, я бы даже не грустила. Да и вообще — наверное давно бы уже заснула.

Мечты и фантазии довольно быстро превратились в какую-то смутную, неясную тоску. Я плохо понимала, почему меня это всё так зацепило, но осознавала, что теперь мне стало ещё страшнее выходить замуж. Просто очень уж ярким был этот контраст. Между нашим с сыном общением с Игорем и между нашим с сыном общением с Женей. Очень уж ярким. Да и чувства, которые эти два мужчины вызывали во мне — были слишком уж разными. Я вдруг поняла, что то, что я за какие-то пару часов испытала по отношению к Игорю, было тем, что я никогда не испытывала к Жене. И эта мысль меня угнетала. Я совершенно не понимала, что со всем этим делать. Понимала только, что могу гордиться собой за то, что не дала нашим с Игорем временным приятельским отношениям перерасти в интрижку за спиной у Жени.

А потом я просто провалилась в сон.