Глава 8. Игорь

Дождь глухо барабанил по крыше автомобиля. Я снова включил дворники, и они с мерным шумом принялись ездить туда-сюда по лобовому стеклу. Я сидел в тишине салона перед входом в фитнес-клуб, манившем яркой светящейся вывеской, которая сквозь извилистые струи воды казалась ярким красно-белым пятном.

День проходил за днём, а эта Оля никак не выходила из башки. Дерьмовое чувство какой-то то ли упущенной возможности, то ли не сделанного по плану дела периодически одолевало и мучило меня. Неужели Оксана была права и меня просто зацепило то, что Оля меня интеллигентно отшила? А может так колбасило из-за того, что я не понимал причины по которой она мне отказала? Что такого особенного в том, чтобы дать мужику, с которым приятно пообщалась, свой номер телефона? Ну, не захочешь потом общаться — просто не возьмёшь трубку. Закинешь в чёрный список, в конце концов. Но нет — блин, она не захотела ни дать свой номер, ни записать мой.

Но только ли в этом всё дело?

У неё ведь была какая-то особенная, чарующая улыбка. И в глазах было что-то такое, чего я то ли не понимал, то ли просто не наблюдал в других женских глазах. Какая-то природная, естественная мягкость, что ли. Без этой вот привычной расчётливой стервозинки. А может я просто навыдумывал себе это всё?

Да нет, она действительно смотрела на меня иначе, чем другие, знакомые мне женщины...

И вообще она была очень красивой. Какой-то такой нежной, тёплой красотой. Совсем не Снежная Королева. Её бы в салон отвезти, да одеть достойно — и всё, хоть на конкурс красоты. И смеялась она классно. Звенела тихонько, словно ручеёк.

Блядь, выйди уже из машины, Ромео херов. Пиздострадалец, блядь. Выйди, покачай железо, поплавай. Отпустит. Заебал думать о ней и нихера не делать. Либо давай ищи её, либо перестань заниматься хуйнёй. Завтра в офисе дел невпроворот, по-хорошему бы выспаться, а ты сидишь в машине во втором часу ночи и страдаешь по какой-то бабе, которую видел один раз в жизни. Она может вообще замужем. Хотя не... Такая бы точно кольцо на пальце носила. Тут не в этом дело, в чём-то другом... Может она больна чем? Не, вряд ли. В ней было столько энергии... Хотя хер его знает... А может она просто испугалась? Да блядь, я мог ей просто не понравиться — чё такого-то? Я ж не евро, чтобы всем нравиться. Не в её вкусе просто. Отвали, чувак, типа. Всё, проехали. Забудь, проспись, займись делом. Или трахни кого-нибудь и успокойся.

Я достал мобильный и зашёл в список контактов. Баб дохерища. Куда ни глянь, сплошь бабы. Если мужики — то все почти по работе. Во, бля. Надюхе можно позвонить. Клёвая девчонка. Гостеприимная, отзывчивая, хоть сейчас завались в гости, если не спит. А она, скорее всего, ещё не спит.

Едва ли не машинально я нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Выключил дворники. Они замедлились и, остановившись затихли. Только эта барабанная дробь по машине. До пяти гудков. Не ответит, отменю вызов. Утром сама перезвонит.

Три...

Четыре...

— Алло.

Судя по голосу, она то ли заспанная, то ли немного бухая. Она может. Запросто.

— Привет, Надюш. Как дела твои?

В трубке послышался звук зевоты.

— Который час? — спросила она. — Привет, медвежонок.

С чего она называла меня "медвежонком" я так и не понял. Вроде не толстый. Из её пространных объяснений выходило, что это такая нежность.

— Детское время ещё, — сказал я. — Двадцать минут первого... Пардон, второго.

— Слушай, я спать собралась. У тебя что-то срочное?

— Да нет, просто думал увидеться... Но если ты ложишься, то отбой тогда.

— Давай завтра, а? Я завтра весь день свободна. Приезжай.

— Хорошо, — сказал я. — Посмотрим. Как получится.

— Ты обиделся, медвежонок? — послышался её немного встревоженный голос.

— Нет, Надюш, не обиделся. Я сейчас в фитнес клуб забурюсь. Просто чё-то в голову взбрело тебя набрать. Думал: не спишь.

— Да и не сплю, — секундная пауза. — Ну, хочешь, сейчас приезжай? Можешь у меня остаться.

— Не, не поеду, — ответил я. — Извини, что побеспокоил. Я чё-то последнюю неделю сам не свой. Уработался, наверное.

— Ты береги себя, труженик. Не надо столько пахать. Всех денег всё равно не заработаешь.

— Да я не из-за денег. У меня уже просто мышление такое, что я разучился нихера не делать. Активный отдых надо придумать. Может умотаю в Испанию на яхтах плавать.

— Меня возьмёшь с собой?

— Я подумаю над этим. Ладненько, пойду заниматься.

— Давай. Успешно тебе там "железо покачать".

— Спасибо. Ну, всё, пока. Извини, если разбудил.

— Не разбудил. Всё хорошо. Пока. Доброй ночи.

— Доброй.

Спустя пару часов, в пустом среди ночи зале единоборств, потный и измотанный, я лупил боксёрский мешок. Уставший после качалки, именно этого я и добивался. Вымотаться так, чтобы приехать, лечь на кровать спиной, шумно выдохнуть от охватившего тело блаженства и заснуть. Заснуть крепко, надёжно, железобетонно. Без этих дум до утра в полусонном и раздражённом состоянии.

Я упёр руки в колени и согнулся в поясе, чтобы отдышаться. Легонько позвякивая цепью в тишине зала, он качался передо мной, будто провоцируя на новый заход, но я выпрямился и остановил его ладонями. Хватит, надо ещё до дома доехать.

Снял взмокшие от пота шингарты, повертел запястьями, размотал эластичные бинты, сложил всё в сумку и ушёл в душ. В душевой я долго нежился под струями тёплой воды, тщательно намыливался мятно-эвкалиптовым гелем, который любил за чувство свежести, а потом принял контрастный душ, чтобы чуть взбодриться для дороги.

Минут через десять я вышел из клуба со спортивной сумкой наперевес и направился к своему "крокодилу". Тело ныло уставшими мышцами, но спать я не хотел. Впрочем, тут только до кровати добраться: как лягу на спину и разрешу себе расслабиться — тут же вырубит. Я посмотрел на часы — без двух минут четыре. Часиков пять посплю точно.

Так и случилось. Меня вырубило, как только я пришёл домой, вымыл руки и упал на кровать. Сразу.

На следующий день я не выдержал, потому что и на работе думал об этой Ольге, о том, что же послужило причиной её отказа, и о том, почему она так запала мне в душу. Всё это мешало сосредоточиться на происходящих бизнес-процессах. Я стал слишком задумчивым. Даже, пожалуй, рассеянным.

Примерно в семь вечера я подписал документы с Зелянским и Жуковым. Оплатив треть ресторанного счёта, распрощался с ними, вышел из "Кафе Пушкинъ" и направился по Тверскому бульвару в сторону площади Никитских ворот — хотелось пройтись.

Погода была ясной, солнечной и радовала тёплым ветерком. По бульвару прогуливалось много людей, в основном молодёжь, но чересчур шумно не было и я набрал сестру.

— Приве-е-е-ет! — тут же отозвалась она. — Как ты там поживаешь, акула капитализма?

— Привет, — улыбнулся я. — Слушай, нормально поживаю. Не выспался вот только.

— А чего так? — хихикнула она. — Опять по бабам колесил?

— Я смотрю у тебя настроение хорошее, — ухмыльнувшись, ответил я. — Это хорошо.

— Да, хорошее, мы тут всем офисом выбрались в парк — шашлык готовим, сейчас вино будем пить. Погода-то какая прекрасная!

— Да, погода чудесная, — согласился я. — Слушай, Кариш, я чего звоню-то. Я Маришке весь день набирал, а у неё всё время абонент недоступен.

— Ой, прости, что не предупредила....

— Да ладно, всё нормально!

— Я просто не думала, что ты её сегодня наберёшь. Короче, утопила она телефон свой в луже и сегодня они с папой будут новый покупать. Если не купили ещё. Мне пока не звонили сообщить. Ты приедешь сегодня к нам? Я тут часиков до девяти побуду и поеду домой.

— А ты где? Хочешь я тебя заберу?

— Ой, слушай, буду признательна! Я тогда Лёне наберу, чтобы не мотался с Маришкой туда-сюда. Я в Серебряном Бору, если что. Тебе удобно?

— Да, вполне.

— Ой, ну отлично! Тогда как поступим — мне тебя набрать или ты сам ближе часикам к девяти позвонишь?

— Давай лучше я. Надежней будет. Да и что тебе отвлекаться от тусни? Единственное что — телефон при себе держи.

— Да он у меня в руках постоянно, Игорёш, ты что! — рассмеялась она. — Мне ж мои периодически звонят. В общем, договорились, да?

— Да. Наберу тебя примерно без десяти девять, чтобы ты меня сориентировала, куда конкретно подъехать.

— Окей, братик, договорились!

— Всё, сестричка, целую.

Каринка была немного хмельна и в прекрасном настроении, когда я её забрал. Сыпала новостями, расспрашивала о моей работе, о женщинах, о том, собираюсь ли куда-нибудь полететь в октябре. В общем, дорога до их дома в Крылатском пролетела быстро, и вскоре мы, купив большой и красивый сливочный торт, поднимались в лифте на их двадцать четвёртый этаж.

Вид у них из окон на Москву, особенно ночную — открывался просто сумасшедше прекрасный. Мы часто тусили вместе на лоджии, иногда курили кальян и обсуждали всякие интересные темы.

Я обнял Лёню, похвалил его фигуру — он явно немножечко постройнел, затискал в объятих выбежавшую к нам с мамой обрадованную Маришку, и спустя десять минут мы уже все сидели в столовой и пили чай с тортом.

Я долго не знал, как подступиться к интересовавшей меня теме, чувствовал себя чуть ли не шпионом. В итоге, когда Маришка увела меня за руку к себе смотреть её коллекцию игрушек из "Киндеров", я присел перед ней на корточки и спросил:

— Мариш, слушай, а ты помнишь мальчика, с которым мы на дне рождения твоего приятеля катались на ватрушках с горки?

Мариша важно кивнула.

— Конечно, — сказала она. — Мы с ним дружим. У него ещё мама очень красивая и ты на неё всё время смотрел.

Я хмыкнул. Даже скорее хрюкнул.

Маришку это порядочно развеселило и она принялась хохотать, задирать мне кончик носа, чтобы он был похожим на пятачок и хрюкать. Она так развеселилась, что я тоже не удержался и рассмеялся. Когда мы немного успокоились, я сказал ей:

— У меня к тебе важное дело, Мариш.

— И какое? — прищурилась она. — Секретное?

— Ну как секретное, — пожав плечами, сказал я. — Для мамы с папой не секретное, а для мальчика этого, пожалуй, да. Ему пока не надо говорить.

— Его Гришей зовут.

— Точно, — кивнул я. — Гришей. Хороший парнишка.

— Да, весёлый. Мне с ним интересно.

— А вы только по телефону общаетесь?

Маришка кивнула.

— Слушай, а ты знаешь, где он живёт?

— Точно не знаю, но он ходит, — она назвала номер школы, — вот. Во второй класс.

— А его мама из школы забирает?

— Иногда да, иногда бабушка, — сказала Маришка и снова хитро прищурилась. — А я так понимаю, ты решил с его мамой ещё пообщаться, да?

Мне это несвойственно, но тут я едва не покраснел.

— Слушай, ну я не могу тебе врать, — сказал я. — Да, я хотел бы ещё пообщаться с его мамой.

— А у неё есть жених.

Будто вылили на меня ледяной воды из ведра. Прямо за шиворот.

— Вот как... — тихо сказал я. — Ясно. Ну... Тогда отменяется, Мариш.

Я встал.

— Ты мне коллекцию "Киндеров" ещё не показала.

— Точно! — задорно кивнув, быстро переключилась на любимую тему племяшка и схватив меня за руку, потащила к серванту, за стеклом которого находилась её коллекция.