ГЛАВА 17

POV Салли

Я открыла глаза, сощурилась от яркой вспышки. Впервые за год меня разбудили солнечные лучи.

Подниматься вовсе не хотелось. Я потянулась, сразу почувствовала приятное посасывание внизу живота. Такое тягучее удовольствие, от которого даже кости кажутся мягкими.

Я улыбнулась этому ощущению: никогда не чувствовала ничего подобного. Я вытянула руку в сторону, провела ладонью по прохладной простыне. Шейна уже не было. Не знаю, когда он ушёл. Я так крепко уснула, что все в этом мире перестало иметь значение. И снов не было. Ничто не нарушило тот пушистый кокон, в который меня укутали руки Шейна.

С огромным трудом я поднялась с постели, увидев на полу разбросанные шмотки. Я зажмурилась, вспоминая, каким именно образом я от них избавилась.

Провожу пальцами от плеч, по рукам, касаюсь своего живота. Готова поклясться, что все ещё чувствую его губы на своей коже. Мурашки тут же выползли из своего укрытия, чтобы прокатиться по моему телу, заставив меня содрогнуться.

Я приняла душ, хотя соблазн и дальше благоухать объятиями Шейна был очень велик. Он словно оставил на мне отметки, от которых вовсе не хотелось избавляться.

Моя рука повседневным жестом потянулась к коробочке с линзами, но неожиданно замерла в воздухе. Я подняла глаза, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

– Не прячь их больше… Они слишком красивые, чтобы их прятать. Обещай мне.

Я закусываю губу, понимая, что это самое лучшее, что я слышала за всю свою жизнь. Сердце защемило. Я упёрлась руками в раковину, опустила голову.

Что мне со всем этим делать?

Одна ночь. Я уже позволила себе и теперь буду вечность вспоминать о ней. Но какой бы невероятной она ни была, ничего не изменится.

Я медленно спустилась вниз раньше обычного. Моя машина сломалась: значит, мне придётся добираться на школьном автобусе. От этого действа хотелось сточить зубы в крошку.

Бабушка уже проснулась. Она готовила себе чай, не подавая вида, что слышит меня. Я сажусь за стол, наблюдая, как она достает вторую чашку. Видимо, для меня. Странная старушка.

Бабушка ставит передо мной тарелку с тостами, чашку чая, садится рядом. Я делаю вдох, беру тост, надкусываю.

– Ба, – обращаюсь я к ней, – ты не знаешь, кто может починить мою машину? Есть в этом городе какая-нибудь приличная мастерская?

Бабуля поднимает голову и застывает, словно каменное изваяние с чашкой чая в руках. Я хмурюсь, а она словно видит меня впервые.

– Что?

Старушка не отвечает и не двигается. Может, ей плохо?

– Что-то болит? Ба?

Ответа вновь не последовало – ну, ё-маё! Вот только этого мне не хватало.

– Салли? – Её голос осип, и в нём слышалось столько удивления, что мне стало не по себе.

– Да, – сглатываю я. – Я тут у тебя уже не вторую неделю обитаю.

Бабушка Дэвис бледнеет. Она шевелит старческими губами и хмурит морщинистый лоб. Впервые замечаю, что у неё они словно у шарпея.

Я неловко поерзала на стуле. Чего это она так уставилась на меня? Это из-за Шейна? Вот пусть на него и пялится!

Я резко встала, закинула рюкзак на плечо и быстро выскочила из дома, подальше от испытуемых глаз старушки.

Зверушка в цирке – вот, как я себя чувствовала в школьном автобусе. Хоть я и старалась не обращать внимания на их косые взгляды, остаться полностью равнодушной у меня не получилось.

Я облегчённо вздохнула, когда оказалась в стенах школьного здания. Здесь, естественно, продолжались перешёптывания, но я их хотя бы не слышала, а только видела, как шевелятся губы.

Горло сдавило, стоило мне подойти к своему шкафчику. Я не знала, найду ли там новую весточку, но эта игра перестала будоражить мою кровь. Мои жилы застыли. И сердце, которое так неистово выпрыгивало из груди ночью, сейчас застыло в неприятном ожидании.

Но шкафчик пуст. От него нет вестей… пока что.

Я беру необходимые учебники, закидываю их в рюкзак. Мимо меня проходит Ред со всей своей честной компанией, но он даже голову в мою сторону не поворачивает. Видимо, злится. Я криво ухмыляюсь – мне нет дела до его чувств.

Я делаю шаг в сторону кабинета, когда моё запястье обхватывает стальной прут и тянет куда-то в бок. Я буквально влетаю в коморку уборщицы. Стальные обручи перемещаются на мою талию, сжимают её. По телу прокатывает знакомая волна вибрации. Я не успеваю даже пикнуть, мой рот тут же заклёпывают.

В нос так сладко пробирается уже полюбившийся аромат. Я тут же расслабляюсь, понимая, кто самым нахальным образом поймал меня.

Я закидываю руки за его шею, проскальзываю в уложенные волосы. Шейн прикусывает мою нижнюю губу, довольный, когда я поддаюсь вперед, чтобы сильнее прижаться к нему.

Наклоняю голову в противоположную сторону, позволяя его языку юркнуть внутрь. Шейн прижимает меня к стене, окружая мои ягодицы своими широкими ладонями. Он приподнимает меня вверх, я, не колеблясь, обхватываю его талию ногами. Мы издаем стон, приглушённый сцепленными наглухо ртами, когда его твёрдая выпуклость упирается в мою киску, скрытую джинсовой тканью.

Шейн делает несколько толчков, скользя по моему напряжённому клитору, я отрываюсь от его губ, запрокидываю голову, подставляя ему шею, чтобы выдохнуть его имя.

Его руки шарят под кожаной курткой, массируя кожу, заставляя мурашек вновь и вновь захлёстывать моё тело. Шейн устал бороться с кожаной тканью, прислонил меня к стенке, чтобы я могла отпустить руки от его шеи, в которую я удовольствием впускала свои коготки, рванул её с моих плеч.

Я пискнула, но тут же спохватилась. Шейн впился зубами в мою шею, задрав майку до груди. Прохлада стены резко контрастировала с жаром его рук и губ. Его зубы мягко покусывали моё плечо, я же отчаянно пыталась найти в себе силы, чтобы остановить это безумие.

– Шейн, – простонала я, – остановись… Мы же, ох…

Рука Шейна чудесным образом протиснулась под натянувшиеся на ягодицах джинсы. Она опустилась вниз, пробралась к самому центру.

– Тебе нравится? – шепнул он, скользнув в меня одним пальцем. Я зажмурилась, не в силах произнести хотя бы слово. – Думаю, нравится.

Он усмехается в мои губы, прежде чем захватить нижнюю губу зубами и потянуть на себя. Я сама впиваюсь в него, рыкнув. Его палец продолжает орудовать внутри меня.

Безумно. Восхитительно. И должно прекратиться прямо сейчас!

Сквозь мрак моего сознания просачивается звонок, сообщающий о начале урока. Я часто моргаю, стараясь отрешиться от возбуждения, словно оно не мое.

– Шейн! – повторяю я резче. – Прекрати, мы ведь в школе!

Мои глаза уже привыкли к темноте, и звёздочки в глазах постепенно замедлялись. Я вижу, как Шейн поднимает голову, перестаю чувствовать его губы. Неожиданно накрывает ощущение пустоты. Я сдерживаю порыв вновь притянуть его к себе.

– А вдруг кто-нибудь увидит? – Я нажимаю ему на грудь, заставляя отдалиться от меня.

– И что? Пусть видят. – Его губы растягиваются, обнажая зубы. – Я не боюсь завистливых взглядов.

– Каких ещё взглядов? – вспыхиваю я, словно спичка, облитая керосином.

Шейн тянет ко мне свои руки, но я откидываю их в стороны.

– Никаких взглядов не будет! Мы не вместе!

Парень не отвечает, лишь смотрит на меня исподтишка. Это ставит меня в тупик: я не знаю, чего ожидать. Что он видит? Что заставляет его смотреть так пристально, словно изучая?

– То, что было ночью ничего не значит? – спрашивает он, оттесняя меня к стене. Я прижимаюсь к ней спиной, поднимая голову вверх, чтобы видеть его лицо. Шейн упирается рукой в стену. – Просто трах?

Нет, конечно, нет!

– Да, – хрипло выдаю я. – Одноразовый трах, о котором никто не должен знать.

Шейн прикасается губами к моему виску, затем следует вниз крошечными поцелуями.

– Одноразовый, говоришь? – Его тяжёлое дыхание щекочет ухо. – Только что ты была готова его повторить. Разве нет?

– Нет, – пыхчу я, стискивая зубы, чтобы не поддаться чистой воды искушению.

– Ты можешь называть это как хочешь, – Шейн стиснул зубами мочку уха, перекатил её языком, я чуть язык себе не прикусила, – но я не собираюсь тебя слушать. Для меня это не простой перепих. Ты мне нравишься, и я собираюсь всем показать, что ты теперь со мной.

– Я не с тобой!

– Можешь сколько угодно это отрицать, – усмехается парень, – но я чувствую, как тебе нравятся мои прикосновения. Я чувствую, как ты дрожишь. Я буду и дальше дарить тебе удовольствие. Это мое тебе обещание.

– Не будешь, – упрямлюсь я, хотя мои руки уже поднимаются вверх, чтобы заграбастать этот лакомый кусок.

– Почему ты так противишься?

Меня словно окатывает ведром воды. Я открыла рот, хватая воздух. Я со всей силой отталкиваю его, быстро поднимая с пола свою куртку.

– Салли, – зовёт меня Шейн, – что не так?

– Всё!

– Для чего ты так все усложняешь?

Если бы он знал, то не настаивал.

– Найди себе хорошую девочку и встречайся с ней, – почти рычу я, злясь на себя за то, что от этих слов живот стягивается в узел.

Я тянусь к рюкзаку, валяющемуся возле двери.

– Но я хочу тебя!

– Ты – дурак! – Я поступаю правильно. Лучше сейчас со всем покончить, чем потом смотреть, как он отвернётся от меня. А я уверена, что он так и сделает. Как только его принципы столкнутся с моими грехами, этого не избежать. – Ты хочешь меня? Не смеши! Ты меня не знаешь!

– Я уже кое-что узнал вчера! Ты сама мне рассказала! Что мешает тебе рассказать остальное? Поделись. Я выслушаю. Уверен, что пойму.

– А я вот нет. – Качаю головой. – Оставь все так, как есть. Забудь. Пройдёт всего полгода, и мы разойдёмся в разном направлении. Ты станешь гордостью города, а я…

… исчезну без следа. И никто не вспомнит обо мне.

Я выскочила быстрее, чем успела договорить, и чем он успел меня перехватить.