ГЛАВА 25

POV Салли

Ушла в себя, вернусь не скоро. Именно так и можно описать моё состояние, когда я притихла на заднем сиденье машины. Ужасные картины той ночи вспыхнули яркими красками. И пусть я продолжала видеть во сне каждую деталь, каждый маленький кусочек, целостную картинку я не собирала.

Яна искоса поглядывала на меня. Вены на руках Маркуса вздулись от того, как сильно он стискивал руль, сдерживая злость внутри. Что его так сильно бесит?

Я опустила подбородок так низко, как только смогла, чувствуя себя страусом, воткнувшим голову в песок. Откидываюсь на сиденье, понимая, насколько сильно устала. Моё тело ноет от постоянного напряжения, а в виски будто упираются два штыря.

Я не задерживаюсь в машине, когда она останавливается у фамильного дома.

– Салли! – окликает меня Маркус, но я не реагирую. Уже на лестничном пролёте слышу вопрос бабушки, и его раздражённый ответ. – Всё в порядке.

Закрываю комнату на замок, желая спрятаться ото всех, включая тех, кто находится сейчас в этом доме. Но не проходит и часа, как в дверь заскреблись.

– Салли? – Слышу тихий голос и поднимаю голову. – Откроешь мне?

Я встаю с кровати, подхожу к двери, хотя вовсе не уверена, что хочу лицезреть подругу Маркуса. Но дверь я все же открываю, нахмурив брови.

Яна тут же юркает в комнату, принимается вертеть головой, оглядываясь.

– Я думала, вы уже уехали, – говорю я, плюхаясь обратно на постель.

– Завтра с утра, – отвечает, проводя пальцем по столу, задевая ноутбук. – Интересный выбор интерьера. Я думала, что тебе бы больше подошла комната по соседству.

– Теперь нет, – просто отвечаю, недовольно фыркнув.

– Вижу.

Яна сделала ещё круг по комнате, остановилась на пару минут возле окна, посмотрела на улицу, затем присела на кровать возле меня.

– Почему ты игнорируешь Марка?

– А почему я не должна этого делать? – Задираю брови на лоб.

Яна не шелохнулась. Она лишь сделала глубокий вдох и вновь спокойно посмотрела на меня.

– Он беспокоится о тебе, и он – твой брат.

– Не нужен мне никакой брат, – нервно отвечаю, почесав затылок. – Раньше не нужен был, а сейчас – тем более.

– Ты можешь обмануть меня, но себя тебе не обмануть, – усмехается Яна, вызывая тем самым скрип моих зубов. – Ты очень хочешь быть кому-либо нужной. Тебе нужно внимание родных.

– Но они мне не родные. – Упрямо поджимаю губы.

– Ты ошибаешься. Вы не чужие. Вы – родные.

– Лео мне не отец.

– Это неважно. Кровь – это ещё не показатель родства.

О чем говорит эта иностранка? Она вообще нормальная? Если не кровь – показатель родства, тогда что вообще им является.

Видимо, моё лицо – открытая книга. Яна понимающе улыбнулась, но по её лицу скользнула тень грусти. Она опустила глаза в пол, словно провинившийся ребёнок.

– Маркус тебе не рассказывал, как я здесь оказалась? Почему переехала сюда?

Из России?

– Нет, не рассказывал, – буркнула я, пытаясь понять, к чему она клонит, и как это связано со мной.

Маркус мне ничего не рассказывал – мы не настолько близки, чтобы делиться информаций – но это не значит, что я не слышала множество сплетен касательно семьи Палмер. В городке поговаривали, что мать Яны – знаменитая балерина – бросила их, когда та была ещё ребенком. Целью её матери было удачное замужество, и она его добилась.

Но слухи не всегда правдивы, уж мне-то можете не заливать, поэтому я понятия не имела, чему можно верить, а чему как раз таки верить не стоит.

– Сложно будет укоротить все случившееся, но… – Яна закусила губу. – Начну сначала. Я ведь профессионально занималась танцами. – Она махнула рукой, немного сморщила свой носик. – Гены, и все такое. – Видимо, девушка имеет в виду свою мать. – По глупости я получаю травму, потом начинается затяжной загул. И вот я пакую чемодан и отправляюсь через океан, к матери, которой не было рядом всю мою жизнь. Я была зла, обижена, но мне все равно понравилось быть рядом с ней. Мне нравилось её внимание, забота. Я даже стала забывать, что она бросила меня в свое время.

Яна выдержала небольшую паузу, собирая мысли воедино. Я тоже молчала, просто слушая её приятный ровный голос с ощутимым акцентом, который не только не портил впечатление, а наоборот добавлял ей экзотической привлекательности. Уверена, Маркус от этого без ума.

– Это уже после я узнала, – вновь заговорила девушка, – что мать вовсе меня не бросала. Она хотела меня забрать, но отец не позволил. Он вытягивал из неё деньги, на которые мы и жили.

Ого. Такого я явно не ожидала.

– Пока я танцевала, была ему нужна, а когда получила травму, стала неуправляемой, то меня выбросили, словно куклу с оторванной ножкой. Мама и Оливер подобрали меня, дали ещё шанс.

Яна часто заморгала, запрокинула голову. Только тогда я заметила слёзы, скопившиеся в её глазах. Девушка, не стесняясь, шмыгнула носом. Видимо, стеснение – не её конёк.

– Я счастлива быть здесь. Я рада, что отец отправил меня сюда. Здесь я обрела маму, Оливера, Маркуса, Жаки и Ника. Все они на многое готовы ради меня, и я сделаю все ради них.

Да, я помню, какую шумиху наделала дружба Яны и Жаки. Иностранка и изгой – смертоносная парочка. Честно признаться, я очень завидовала их дружбе. У меня такой никогда не было, хотя я не раз мечтала, чтобы рядом находился надёжный человек, который готов вцепиться в волосы любой стерве за то, что та обидела меня.

Но вопрос оставался открытым. Какое отношение история Яны имеет ко мне?

– Я не понимаю, зачем ты мне эта рассказываешь?

– Кто из этого списка родной мне по крови?

– Эм… – запнулась я.

– Только мама, – кивнула она, отвечая за меня. – Но это не делает её роднее Оливера, или Маркуса, или Жаки.

– Но моя мама другая, а Оливер – это не Лео.

– Я в курсе. Но знаешь, что вижу я? Маркус тянется к тебе. Когда… это, – с трудом выдавила она, – с тобой случилось, Марк был в ужасе. Он места себе не находил. Таким мрачным я его ещё не видела. Тогда я и поняла, насколько ты ему дорога, как бы сильно он не отбрехивался. Он винил себя, что не защитил тебя. Да и сейчас винит. Марк – сложный человек. Он скрытный до одури. И только ситуации, шокирующие его, могут вытянуть наружу истинные чувства. Ты провела в тюрьме целый год, и все это время твой брат и отчим делали все, чтобы тебя отпустили по УДО.

– Деньги, – поморщилась я.

– Деньги – это не все. Они сами оббивали пороги всевозможных инстанций, не доверяя адвокатам, приходили лично. Стали бы те, кому ты безразлична, так беспокоиться и тратить свое время?

– Я не… – в лицо хлынул поток жаркого воздуха, я задохнулась, – не знала.

– А ты знала, что сказал мистер Дэвис, когда сообщил Маркусу о разводе?

– Нет, – выдавливаю я. Голова загудела, а сердце болезненно сжалось.

– Он сказал, что ты – его дочь, несмотря ни на что. И что ты останешься под его опекой.

А я все удивлялась, почему меня не выперли под руку с мамашей, и боялась, что это вот-вот произойдет. Оказывается, я зря переживала?

– Но почему? – Качаю головой, отказываясь верить.

– Люди могут удивлять. Оливер ведь тоже не обязан был принимать меня, но он принял. Конечно, наше с ним сближение произошло достаточно быстро. Ситуация была, возможно, проще.

– И ты поприветливее меня.

– И это тоже. – Яна искренне засмеялась. – Я на тебя не напираю, и не хочу указывать или давать мудрые советы. Сама в свое время посылала все в межъягодичное пространство. – Я прыснула. Что это за словосочетание? – Но, может, тебе перестать выпускать колючки в окружающих, стоит им только приблизиться? Даже дикобразы делают это только в случае самообороны. А твой брат и мистер Дэвис не причинят тебе боли.

Эта иностранная девушка – удивительно странное создание.

– Зачем тебе это?

Та так широко улыбнулась, что я аж замешалась. В который раз?

– Я люблю Маркуса. И не могу спокойно смотреть, как у него от нервов уже глаз начал дёргаться. – Я хмыкаю. – Правда-правда! В эти моменты он перестает быть сексуальным!

Я не выдерживаю, начинаю смеяться. Мы обе знаем, что Маркуса ничто не сможет испортить. Он, даже сидя на унитазе, ходячий секс. Я накрыла ладошками лицо, отказываясь дальше думать о сексуальных парнях, по той простой причине, что перед глазами тут же всплыл образ другого сексуально ботаника.

– Ну, ладненько, – бодро так выдаёт Яна, – я свой максимум выполнила.

Она вскочила на ноги так резво, что я подпрыгнула от неожиданности. Откуда у неё сколько энергии? Ходячая батарейка. Хоть сейчас в рекламу.

– Так все же. – Я становлюсь обратно серьезной. – Зачем тебе это?

Девушка плюхается на уже нагретое местечко.

– Ты – семья Марка, – не раздумываясь, отвечает, не оставляя поводов для сомнений, – а, значит, и моя тоже. Я буду рада помочь тебе.

– Ты не осуждаешь меня?

– Если ты о том, что…

– Да, – прикусываю губу, – о том самом.

– Не думаю, что в тот момент у тебя был другой выбор. Он бы тебя точно не пощадил. Самосохранение – это инстинкт. Очень мощный инстинкт.

Сколько бы раз я ни говорила себе то же самое. Это была самооборона. И я не жалею о том, что не дала себя в обиду, хотя и не гордилась собой. Все же остаётся то, что скребет душу, не давая забыть пережитое и сделанное.

– Я ударила его больше раз, чем требовалось.

Яна накрывает мою руку своей. Я понимаю, что начала дрожать.

– Из-за этого тебя и осудили.

Её рука тепло и убеждённо сжимает мою кисть.

– Всё пройдёт. – Хотелось бы мне быть такой уверенной. – Одиночество сжимает плотным кольцом. Ты не видишь выход, потому что не впускаешь никого. Выгляни, посмотри по сторонам. Ты не одна. Вокруг есть люди, которые тебя любят. Взять к примеру, того парня, который загораживал тебя собой. Как его зовут?

– Шейн.

– Ты ему очень нравишься.

– Откуда ты знаешь?

– Парень может спать с девушкой и ничего к ней не чувствовать, но если он бросается на её защиту, то это точно чувства. Мне ли не знать.

– Он не будет со мной, если обо всем узнает. Он возненавидит меня.

– Откуда ты знаешь? – Девушка так естественно округлила глаза, будто это не очевидно. – Ты ведь не пробовала.

– Когда попробую, будет поздно.

– Держать его в неведение – несправедливо. И даже подло.

– Знаю.

– Тогда открой ему всё. Дай ему шанс самому решить, сможет он это принять, или нет. Не решай за него.

– Маркус дал тебе шанс?

– Нет. Поэтому я взяла его сама.

– Это моя вина.

– В чём ещё ты себя винишь?

– Это я убедила Маркуса отказаться от тебя. Это я сказала, что он должен держаться от тебя подальше, чтобы не испортить твоё будущее.

Яна взглянул на меня удивленно, но не зло, чем в конец меня озадачила.

– Значит, у вас с братом общие страхи и огромный комплекс неполноценности. – Яна повернула меня лицом к себе. – Вы оба заслуживаете быть с теми, кого любите. Вы не должны приносить себя в жертву. Это нечестно. Почему вы с Марком считаете себя ущербными? Вы не в ответе за своих родителей! Слышишь! Должна услышать! – Глаза защипало. Я часто заморгала промокшими ресницами. Яна быстрым рывком прижала меня к себе. Я даже не подумала сопротивляться, окунувшись в свежий аромат её духов и мятного шампуня. – Будь собой. – Почти шёпотом продолжила она, проводя рукой по моей спине. – Расскажи обо всем своему парню. Будь с ним откровенна. Дай ему возможность узнать себя. Кто знает, может, он удивит тебя, станцевав на сцене «Подземелья».

Я затряслась от смеха, чуть не подавившись. Эта девушка может шутить в любой ситуации? Будь я лесбиянкой, втюрилась бы в неё, не задумываясь. Маркусу повезло.

– Ох, – она немного отстранилась, – я сейчас сама разревусь. Не думаю, что в этой комнате к месту придётся комнатный фонтанчик. Не по фэншую это. Да и Маркус не оценит.

Я провела пальцами по глазам, смахивая просочившиеся слёзы, уже расхотев реветь. Она права, комнатный фонтан – это отстой. А два – отстой в квадрате.

– Думаю, пора прекращать подолгу разговаривать с Оливером. А то сама становлюсь на него похожей. Ещё эта психология в универе. Брр, – она потерла свои плечи, словно ей холодно, – мороз по коже. Недалеко и до того момента, когда я завалюсь в «Подземелье», чтобы прочитать стриптизершам высоконравственную лекцию о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Срочно нужно найти Марка, чтобы он выбил из меня эту дурь.

С этими слова она вновь подскочила, подмигнула мне и вылетела из комнаты, словно порыв ветра, оставив меня переваривать всё, что она наговорила. А наговорила она много всего. Раздумий хватит на всю ночь.