ГЛАВА 24

POV Салли

День выдался стрёмным во всех смыслах. И дело не только в том, что я тщательно старалась игнорировать любопытные взгляды недоразвитых парней и злобные кивки ехидной женской половины. Больше всего меня приводило в бешенство постоянное и пристальное внимание Шейна. Он, казалось, поставил себе задачу следовать за мной молчаливой тенью. Куда бы я ни пошла, он всюду следовал по пятам, но ничего не говорил.

Не могу даже предположить, для чего он это делал. Может, боялся, что я выкину что-нибудь из ряда вон выходящее? А, может, просто думал, что я могу исчезнуть, словно меня здесь и не было?

И не смотря на огромное желание, я не собиралась делать ни первое, ни второе.

Я почти облегченно выдохнула, когда прозвенел звонок, буквально кричащий об окончании очередного учебного дня. Я направилась к своему шкафчику, уже не удивившись молчаливому преследованию.

– Привет, – хриплый голос заставил меня вздрогнуть, а рука, ударившая по металлу, немного отскочить назад.

– Какого черта нужно так пугать? – разозлилась я, посмотрев на Реда так, словно хочу его сожрать. – Не мог спокойно подойти?

– Так ведь очень скучно, – протянул он, закатив глаза и надув губы, отчего татуировка на подбородке сморщилась. – Думал, ты тоже не любишь скучать.

– С чего такие выводы? – Я больше не собиралась с ним церемониться.

– Фото меня тоже очень даже впечатлили, – рассмеялся парень, затем коснулся указательным пальцем своей нижней губы. – Я, конечно, предполагал, что там, – его палец завис в воздухе, после чего очертил моё тело, – все… неплохо. Но реальность победила воображение.

Ред провёл языком по своим губам. Я зарычала, словно львица, почувствовавшая явную угрозу. Парень в ответ лишь усмехнулся. Ему весело?

– Свали с моих глаз! – процедила я, не в силах разжать челюсть.

– Да ладно тебе! – Глаза Реда подозрительно блеснули, насмехаясь надо мной. – Не реагируй так остро. Мы же не хотим вывести из себя накаченного скромнягу? Хотя, – Ред качнул головой в сторону Шейна, – думаю, что этот красавчик даже мухи не обидит.

– Думаю, тебе стоит опасаться не его, – я сделала широкий шаг к нему, Ред неожиданно отступил, словно я, и впрямь, представляла собой угрозу, – а…

– Кого? Его?

Я только заметила, что смотрит он вовсе не на меня, а на кого-то позади меня. Оборачиваюсь. Мне едва удаётся сдержать стон разочарования.

Маркус.

Собственной величественной персоной. Какого валенка он здесь делает?

Слышу, как охают ученики. Да, этот парень умеет производить впечатление. Высокий, смуглый, темноволосый, с глазами цвета стальных прутьев. Он опутает тебя ими, не успеешь опомниться. А когда поймёшь, что сталь такая же холодная и безжизненная, как подземная пещера, будет уже слишком поздно.

Маркус уверено вышагивает по школьному коридору в укороченных брюках и футболке, не поворачивая головы и не реагируя на восхищённые взгляды, являя собой обложку глянцевого журнала. Он и раньше не реагировал на зазывающие взгляды существ с сиськами и жопами вместо мозгов, а сейчас, когда у него появилась Яна, и подавно.

Он уже увидел меня. Вижу, как сжалась его челюсть, и заходили желваки, когда он заметил Реда, стоящего рядом со мной. Маркус точно его узнал, вспоминая, как я вскочила на его байк и умчалась в неизвестном направлении. Сегодня такой фокус я не собиралась проворачивать, но все равно приняла воинственную позу, выпрямившись и выпятив вперёд грудь. Пусть видит, что я готова дать отпор.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила я, стоило ему остановиться напротив меня.

– Я тебя предупреждал. Если не будешь отвечать на мои звонки, я приеду лично.

Господи, какая честь!

– Уже приезжал, – фыркаю, чем ещё глубже выкапываю себе могилу. С таким Маркусом шутки плохи.

Маркус смотрит за мою спину. Сначала в одну сторону, затем в другую. Догадываюсь, что к нашей честной компании присоединился ещё один участник. Блондинистый футболист в невинных очочках.

– Нам надо поговорить, – говорит Маркус, все ещё наблюдая за парнями. Уголок его губы презрительно растягивается.

Слышу удаляющиеся шаги, оборачиваюсь, чувствую радость от того, что это не Шейн. Несмело кидаю взгляд на моего зеленоглазого блондина. Он сдвинул свои густые брови. В его глазах поблескивает сомнение и решимость одновременно.

– Нам не о чем говорить, Марк, – отмахиваюсь, как от назойливой мухи. По крайней мере, пытаюсь.

– Либо сама пойдёшь, – грозно выдает брат, – либо я позабочусь об этом.

– Интересно, как ты это… – я не договорила.

– Мистер Велс! – По коридору разлетелся окрик директора. Шейн поворачивает голову. – Пройдите в мой кабинет!

Маркус не реагирует на крик мистера Гороу. Он одним быстрым движением хватает меня за руку, подтаскивает к себе, затем приседает и закидывает меня на плечо, словно мешок с говном. Я протестующе вякаю, но Маркус шикает.

– Отпусти её! – Шейн быстро встает перед Маркусом, преграждая ему дорогу. – Ты кто такой?

– Шейн Велс! – вновь зовёт директор.

– Не сейчас, мистер Гороу!

Пожилой директор удивленно и возмущённо охает, а вокруг воцаряется глухая тишина. Ученики, казалось, даже не дышат, чтобы ничего не упустить.

– Я сказал, отпусти её!

Хватка Маркуса не уменьшается. Он и не думает подчиниться. Я не вижу Шейна, возлежа на плече брата попой к своему парню. Уверена, Маркус смотрит на Шейна, как на букашку, мешающуюся под ногами. Брат на всех так смотрит, кого не знает и не хочет знать.

– С дороги. – Твёрдость в голосе брата заставляет меня поёжиться.

– Шейн, – зову я его, пытаясь обернуться, чтобы посмотреть на него, – все хорошо, иди к директору.

– Отпусти её! – упрямо повторяет Шейн, словно заезженная пластинка.

Что он может сделать? Шейн не пускает в ход кулаки. Его принципы могут вылиться ему серьезными травмами. Маркус от него и мокрого места не оставит.

Маркус делает шаг вперед, но Шейн и не думает отступать. Упрямство – основная черта любого спортсмена.

– Не лезь не своё дело! – Маркус начинает закипать.

– Всё, что касается Салли – моё дело.

– Да неужели? – В голосе Марка появляются едва заметные нотки веселья. Ему ещё смешно? – Микроскопы свои сними, а то разобьешь и дальше носа не увидишь.

– Не разобью, если ты по-хорошему отпустишь Салли!

А вот это заявление нравится мне ещё меньше!

– И что ты мне сделаешь? – с вызовом спрашивает Марк Шейна.

– Хватит! Шейн, все хорошо! – поспешно вмешиваюсь я.

Я вновь заёрзала на плече, мотая ногами.

– Даже не думай! – грозит брат.

– Маркус! – ударяю кулаком по его спине. – Поставь меня на землю!

– Ты сама виновата. Надо было ответить. Я много раз звонил, а ты игнорировала.

– Нам не о чём разговаривать!

– Ошибаешься! У нас куча тем для обсуждений! И одна из них – та ночь, когда…

– Хорошо! – прерываю его, чтобы не вмешивать посторонние уши. – Поставь на землю, я сама пойду.

– Сама пойдешь? – переспрашивает Шейн, будто не может в это поверить. Сердце сжимается от его голоса.

– Да, – закусываю губу, – пойду.

Но у Маркуса другой план. Он быстро огибает застывшего от шока парня, направляется к выходу, не собираясь отпускать меня.

– Нет! – вижу, как Шейн быстро приходит в себя, поворачивается и устремляется вслед за нами.

– Шейн Велс! – Директор разозлился: его просто-напросто проигнорировали. – Шейн!

Шейн догнал нас в тот момент, когда Маркус уже вытащил меня на улицу, где ярко заливалось солнце. Слышу крики на неизвестном мне языке. Понимаю, что Маркус привёз с собой свою девушку. К новой порции шока для Шейна присоединилась порция возмущённых иностранных ругательств.

– Поставь Салли на землю! – приказывает Яна. Маркус тут же беспрекословно подчиняется. Я сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться такой покладистости. – Я так и знала, что нельзя отпускать тебя одного! Так и знала! Чуяла моя задница, что ты наделаешь «делов»!

– Детка, остынь, – на губах брата появляется довольная ухмылка. Господи, останови эту планету! – Ничего ведь не случилось.

– А то, что тебе в затылок дышит разъярённая гора мышц, тебя не волнует? – почти взвизгивает девушка.

– Кто? Он? Не смеши меня.

Я оборачиваюсь к статуе, в которую превратился мой блондин. Он ошарашено смотрит на Яну и Маркуса, пытаясь переварить происходящее.

– А вот эта бессовестная, – он указывает на меня, – заслуживает взбучки! С ума сойти, я потратил на неё столько время! А она…

– Я тебя не звала! И не просила твоего драгоценного внимания! Можешь запрыгивать в свою новую тачку и валить отсюда на хрен!

– Тебе следует подрезать язык! – рычит Марк, двинувшись на меня.

Шейн выскакивает передо мной, заслоняя от Маркуса.

– Не приближайся к ней!

– Сначала очки сними, а потом уже угрожай мне!

Глаза Маркуса засверкали стальным пламенем. Я понимаю, что беды не избежать, если я продолжу отмалчиваться. Шейн-то, может, и не станет применять силу, а вот Маркус охотно это сделает.

– Марк, нет! – Я выхожу из-за спины Шейна, слышу его возмущённый вздох. – Это Шейн. – Касаюсь его плеча. – Мы встречаемся. Пока что…

Пока что.

Сложно объяснить, зачем я это добавила, но слово не воробей.

– Парень? – хором спрашивают Яна и Маркус.

– Да, – киваю, чувствуя, как алеют мои щёки. – Шейн, это Яна и… Маркус Дэвис.

– Дэвис? – хмурится Шейн. – Брат?

Я киваю несколько раз, словно та кукла, которую тронешь по голове, она будет очень долго качать ею.

– Ага, – соглашаюсь, но не произношу слово «брат».

– То есть на тех фото был твой брат, а не…

– Да.

– Но фото были очень…

– Нет, – закусываю губу, – не инцест.

– Что? – Я поняла, почему эти ребята вместе. Они даже разговаривают хором.

– Потом объясню, – останавливаю рукой поток вопросов. – Шейн, это просто фото. Ничего больше.

Шейн всё ещё с сомнением смотрит на меня, но все равно соглашается.

– А теперь, – нетерпеливо встревает Марк, – раз мы разобрались, может, перейдём к главному?

– Шейн, – тяну его за руку, – все хорошо. Ты можешь вернуться в школу.

– Нет, я…

– Маркус не опасен. А вот директор Гороу очень зол. Иди, пока он не выкинул тебя из команды.

Я выразительно взглянула на брата. Марк развернулся и пошагал к своей машине. Яна поспешно кинулась за ним. Я знала, что в машине они наблюдают за нами, но все равно подошла к Шейну вплотную.

– Прости, что не сказала сразу о Марке.

– Что-то мне подсказывает, что ты ещё о многом умолчала.

Я заглядываю в его кристально чистые глаза, чувствую трепет внизу живота. Моя любовь к нему была бы такой же чистой, не будь в душе так грязно. Я могу вывалять наши чувства в грязи, после чего у Шейна не будет желания промывать их, отсеивая песок.

Я встаю на носочки, тянусь к нему. Шейн касается меня своими руками. Ощущаю все ещё непривычное покалывание. На секунду закрываю глаза, наслаждаясь ими. Я беру его лицо в свои ладони. Мне не мешают его очки. Наоборот, мне нравится. В них он именно такой, каким и должен быть.

Я целую его губы, стараясь вложить в них всю ту нежность, что наполняет моё сердце с тех пор, как встретила его. Чувствую, как Шейн покрывается мурашками. Ему нравится – это хорошо.

Я отстранилась прежде, чем он успел ответить на поцелуй.

– Я пошла. – Убираю от него руки, поворачиваюсь к машине.

Я сдерживаю тревогу, понимая, что Маркус точно приехал поговорить не о прекрасной погоде. То, что он скажет мне, может все усугубить. Кто знает, позволят ли мне ещё раз коснуться этих чувственных губ?

– Говори, – коротко говорю, устроившись на заднем сиденье.

– Отец подал заявку на возобновление твоего дела и нанял другого адвоката. Дотошный он. И не зря получает свои деньги.

– Ближе к делу. – Скрещиваю руки, чтобы скрыть дрожь. Что он раскопал?

– Пару дней назад он сообщил, что нашёл то, что можешь повлиять на дело и полностью снять с тебя все обвинения.

– И что же это?

– Запись с видеокамер соседнего дома. Не знаю, почему полиция их проигнорировала, но теперь они вылезли наружу. – Маркус сморщился. – Почему ты не сказала? Салли? Почему ты не сказала, что их было двое?

Я забыла, как дышать.

– Это правда? – тихо спрашивает Яна. – Их правда было двое?

Тук-тук. Тук-тук. Сердце загромыхало в груди. И не только моё. Маркус прищурился, ожидая ответ.

– Да, – выдыхаю, – их было двое.

***

Я кричу от боли, чувствуя, что вот-вот останусь без скальпа.

– Кричи, сука, кричи! – громко усмехается он, наматывая мои волосы на свой кулак. – Ещё не так закричишь сегодня! А, может, и не только сегодня. Это уж как нам захочется.

Нам? Что значит «нам»? Здесь кто-то еще?

Я бью его по руке. Он чертыхается, после чего тянет меня вверх. Я тянусь за своими волосами, ощущая адское жжение, выпрямляюсь, почти встаю на носочки. Теперь я вижу перед собой этого мудака, хаотично перебирая в голове, откуда он меня знает. «Подземелье» и «не дала» ни о чем мне не говорят. Таких было очень много.

Но потом я замечаю его телосложение. Горилоподобный. Боже мой! Осознание подкосило мои ноги. Я едва устояла. Это тот мужик, которому Маркус не позволил меня ударить. Ну, что ж, сейчас ему ничего не мешает это сделать.

Я получаю смачную оплеуху, взвизгиваю.

– Даже не думай сопротивляться! – рычит он мне в лицо, затем прикусывает мой нос своими слюнявыми зубами. – Будет только хуже.

Как же мерзко!

В горле застывает рвота. Я кашляю, чтобы избавиться от горького вкуса, за что получаю ещё одну пощёчину. Щёки горят, сердце сейчас выпрыгнет.

Этот урод хватает меня за ягодицу одно рукой, второй удерживает меня за шею, оставив в покое мои волосы. Они вновь рассыпаются по спине, задевая попу, обтянутую пижамными шортиками.

– Ты стала ещё сочнее, – довольно комментирует больной ублюдок, сминая мою ягодицу, словно пластилин.

Я всхлипываю от боли. Рука ещё сильнее сжимает мою шею, перекрывая доступ к кислороду. Я хриплю, а он довольно улыбается мне в лицо.

– То ли ещё будет, шлюха! У меня для тебя ещё один сюрприз. Думаю, ты будешь визжать от восторга! А, может, вовсе не от восторга. Будешь слушаться меня, я прослежу, чтобы он был с тобой нежным. Он наверху, готовит для нас постель, в которую ты будешь вгрызаться зубами, когда я буду наяривать твой зад.

Козёл ржёт. Я молюсь, чтобы его слова оказались блефом. Там никого нет. Здесь ведь только он.

– Здесь не очень удобно! – возмущается он. – Надо положить тебя.

Он тащит меня из кухни в прихожую, до боли сжимая руку. Кости ломит, я клацаю зубами, отчаянно пытаясь вырвать её из захвата.

Мы приближаемся к лестнице. Меня колотит, словно по всему телу разлилась одна сплошная судорога. Страшно. Больно. Мерзко.

Лестница в доме достаточно крутая. На ступеньках лежит дорогущий ковер. На его приобретении настаивала мама, а Лео возмущался, утверждая, что он скользкий, и кто-нибудь может убиться, скатившись с лестницы.

Никогда ещё я не был так благодарна маме за её дурацкий вкус. Этот урод шагнул, ступив лишь носочком, тут же заскользил по ковру вниз, разжимая руку, хватаясь за перила.

Я выдернула свою кисть из его лапищи, превозмогая боль. Это неважно. Главное – выбраться. А перелом быстро заживёт.

Я повернулась, рванула назад, плохо представляя, куда бегу. Где я могла скрыться?

Но не успела сделать и двух шагов, как мою мудак поймал меня за лодыжку. Я споткнулась, грохнулась на пол, ударившись носом и лбом о паркет. Я пронзительно закричала. Нос запульсировал.

– Куда намылилась, сука? – взревел он. – Убежать все равно не получится!

Один рывок, и я перевернута на спину. Ещё один, и эта сволочь уже на мне.

Его зловонное дыхание опалило щёку. Он схватил мои руки и вытянул их над моей головой. Я вытянулась, словно струна. По щекам потекли слёзы. Я глотала их, уже не сдерживаясь, но не моля о пощаде.

Его зубы прикусили мочку уха. Одой рукой он продолжал удерживать мои руки, а второй до боли стиснул мою грудь.

– Смотри-ка, – принялся приговаривать козлина прямо мне в ухо, – не искусственная. Своя. Я люблю, когда натурально.

Он укусил мою шею. Я забилась под ним от очередной порции боли и тошнотворности происходящего.

– Тебе нравится? А? – Он вновь куснул чувствительную кожу. Я вздрогнула. – Скажи, что тебе нравится, блять!

Я упорно молчала.

– Сука! – зарычал он, затем замахнулся и залепил мне такую сильную пощёчину, что моя голова дёрнулась в бок так, что что-то хрустнуло в шее. – Скажи! – вновь потребовал он. – Скажи, что тебе нравится!

Я никак не могла прийти в себя после такого удара, но чётко понимала, что не стану ему подчиняться.

– Иди на хуй, – тихо выплюнула я, чувствуя на губах солоноватый привкус. Но он услышал.

– Ты все равно скажешь. – Он отклонил голову и заржал, словно сбрендивший тюлень.

Этот урод слегка привстал с меня. Я не шевельнулась, все ещё слыша звон в ушах и чувствуя обжигающую боль в щеке. Он, видимо, решил, что я сдалась, ослабил хватку. Свободной рукой подцепил край моей футболки, рванул её в сторону. Ткань расползлась наполовину, оголяя грудь, но оставляя прикрытым живот.

Он присвистнул, наклонился к моей груди. Я сильнее вытянула пальцы, хватая статуэтку, которая лежала на последней полке в тумбе, стоящей в прихожей. Небольшой, но достаточно тяжёлый цинковый слоник. Я быстро выдернула руку, понимая, что получилось ухватиться за него. Мудак не успел отреагировать, я огрела его этой статуэткой.

Он зашипел, отшатнувшись от меня. Я вскочила и запрыгнула на лестницу, чтобы взбежать на второй этаж и закрыться в своей комнате. Кто знает, вдруг это поможет мне продержаться до приезда полиции.

Шаг. Шаг. Шаг.

Мою лодыжку вновь хватают и дёргают назад. Я падаю, ударяюсь лицом о ступеньки. Рот заполняет металлическая жидкость. Чёрт! Я отрываю рот, чтобы выплеснуть её наружу.

Эта сволочь тянет меня вниз, озлобленно рыча. Я хватаюсь за ступеньку одной рукой, все еще удерживая слоника, но он об этом не знает.

Он опускает меня на пол, хватает мою шею обеими руками. Я открываю и закрываю рот, тщательно стараясь вдохнуть. Горло саднит. Глаза вот-вот вылезут из орбит. Я хриплю, понимая, что это конец…

Его.

Это занимает всего секунду. Вот моя рука размахивается, затем опускается на его голову, со всей силой впиваясь в него металлическим слоником.

Теперь очередь этой твари взвыть от боли, теряя координацию, расслабляя руки. Я не упускаю момент, так сильно стискиваю челюсть, что затрещали зубы, наношу ещё один удар, за которым следует контрольный. Меня накрывает победная волна дрожи, но длится она всего секунду.

Он запрокидывает голову, затем резко опускает её вниз, окропляя моё лицо своей тёплой кровью. В следующую секунду его тело рушится на меня, придавливая к полу.

Я пыхчу, собирая оставшиеся силы, чтобы скинуть его с себя. Сажусь на попу, касаюсь своего лица, понимая, чем оно вымазано. Во рту теперь не только моя кровь, к ней добавилась его кровь.

Моя ладонь движется вниз, растирая тягучую солёную жидкость по шее. Дотрагиваюсь до оголенной груди. Дрожащими пальцами собираю ошмётки футболки, прикрываю груди, удерживая края, чтобы ткань вновь не раскрылась.

Здесь темно, но мои глаза давно уже привыкли к этой темноте. Я отчётливо вижу, как растекается алая лужа крови, увеличиваясь с поразительной скоростью. Она одновременно и бальзам и ядовитая кислота для моей души.

Я смотрю и… ничего не чувствую. Даже облечения нет. Он заслужил. Я защищалась. Слёзы высохли, я икнула. Опускаю голову к коленям, волосы сразу окружают моё лицо, словно колючки. Они воняют. Я вся пропиталась этой вонью. Мне никогда от неё не отмыться, даже если я сотру мочалкой кожу.

И только оставшись в тишине, слышу сверху шорох открывающейся двери, затем топот. Теперь понимаю, что он не блефовал. Я закрываю рот окровавленной рукой. Он был не один. В доме есть ещё кто-то!

Чувствую озноб. Зубы принимаются стучать друг об друга, вытачивая чёткий ритм. Меня затрясло с новой силой. По щекам заструились слёзы. Шаги приблизились к лестнице.

– Коул? – слышу приглушённый голос парня, понимая, что пропала. – Коул?

Я не могу заставить себя встать, чтобы спрятаться. Я смотрю на труп, окружённый лужей омерзительной крови. В воздухе разносится густой, металлический запах, который невозможно с чем-то спутать.

Гнетущее сердцебиение и шаркающие звуки ботинок нарушает стремительно приближающийся звон полицейской сирены.

Я выдыхаю, подняв голову к лестнице. Слышу чертыханье, затем шаги устремляются обратно на второй этаж.

– Мисс Дэвис? – В дверь поспешно стучат. – Мисс Дэвис?

Далее следует писк болгарки, скрежет металла. Дверь слетает с петель, в комнату залетают вооружённые полицейские.

– Мисс Дэвис? – обращается ко мне один из них.

Я киваю. На меня светят фонариком. Все полицейские дружно охают, видя меня. Интересно, я выгляжу так же, как Кэрри? Затем фонарик перемещается к телу, лежащему возле меня.

– Салли?

Я резко поднимаю голову на знакомый голос. Откуда он здесь?

Высокий темноволосый парень садится на корточки напротив меня. Я хочу кинуться к нему, но сдерживаю свой порыв. Он мне чужой. Они все мне чужие. У меня есть только я. Я могу рассчитывать только на себя.

– О, Господи, – выдыхает Маркус, осматривая меня. Он протягивает руку, откидывает волосы с моего окровавленного лица, затем обхватывает мои плечи. – Что случилось?

– Я убила его.