ГЛАВА 27

POV Салли

Но все мои страхи оказались напрасными. Я хорошо поспала, не просыпаясь под собственные крики. Я не закрыла дверь, зная, что в доме не только я и бабушка. Присутствие Маркуса отдавало иллюзией защищённости. Слова Яны об их с Лео непосредственном участии в моем освобождении стали для меня неким откровением. От него против моей воли в животе что-то встрепенулось, словно давно забытая надежда.

Я спускаюсь вниз с полной уверенностью, что наши гости покинули дом, но ошибаюсь. Яна и Маркус сидят за столом на кухне и спокойно себе завтракают. Разве они не спешат вернуться в Майами?

– Доброе утро, – улыбается мне Яна, видимо, решив, что после вчерашнего откровенного разговора мы теперь близки.

– Доброе, – буркнула я, не очень уж дружелюбно, несмотря на то, что в душе улыбнулась этой странной девушке.

Бабушка подняла голову, посмотрела на меня. Она тут же поднялась со стула, чтобы поспешить к чайнику. Не успела я опомниться, как уже сидела возле Маркуса, а передо мной водрузилась чашка с какао. Бабушка заняла место напротив, хлопоча, что-то бурча и пододвигая мне небольшие тарелочки.

– Кушай, – мягко сказала она, двинув последнюю тарелочку с фруктами.

Маркус и Яна переглянулись, а затем уставились на меня и бабулю. Что сказать? Я пожала плечами, как бы отвечая им, что сама не в курсе творящийся здесь фигни.

Никто так и не решился прокомментировать несвойственное поведение старушки. Маркус то и дело полоумно улыбался, бросая на меня довольные взгляды. Я с ужасом ждала, что вот сейчас он толкнёт меня локтем в бок и скажет что-то подковыристое, но этого, хвала небесам, не произошло.

Поклевав, словно птенец, я поднялась со стула. Бабушка тут же протянула мне бумажный пакет с обедом. Маркус подавился своим кофе. Он так сильно закашлял и заплевался, что обратил на себя всеобщее внимание. Я сморщила нос, бабушка кинулась к раковине за тряпкой.

– Это уже не смешно. Бабулю точно надо показать специалисту, – пробубнил Маркус, пытаясь прочистить горло, на что Яна пихнула его в кубики пресса своим маленьким кулачком. – Что? Ты не видишь?

– Я-то как раз всё вижу, а ты вот слепой индюк! – резко ответила ему его девушка. – То, что бабушка собрала своей внучке обед, не говорит о том, что она сумасшедшая! Ты тут не пуп земли и не единственный ребёнок в семье, чтобы вокруг тебя плясали, а других игнорировали!

Я уставилась на неё. А она очень смелая. Никогда не видела, чтобы с этим парнем так разговаривали. И тем более, чтобы кто-то назвал его индюком и при этом не подох в следующую секунду. Но Маркус смиренно опустил голову, признавая свою вину. Выглядел он пристыженным.

Всё, приехали. Пора сваливать из этого дурдома.

– Я пошла, – быстро кидаю, устремляясь к выходу.

– Мы тебя подкинем! – Маркус поспешно встал, видимо, чтобы выбраться из ямы неловкости и сожаления. – Нам все равно уже пора.

Я ещё вчера усвоила урок – Маркусу бесполезно отказывать – поэтому молча согласилась.

***

В школе я тщательно выглядывала Шейна, чтобы последовать совету Яны.

Боже, сама себе удивляюсь! Салли Дэвис решила прислушаться к мнению подружки Маркуса – офигеть, не встать!

Не знаю, получиться ли у меня. От одной только мысли, что Шейн все узнает, поджилки содрогаются, а низ живота сводит леденящий спазм. Я не хочу, чтобы он узнал. Кажется, я умру, если увижу в его глазах разочарование.

Но Яна права. Шейн, как никто другой, заслуживает узнать правду. И чем дольше я затягиваю с этим признанием, тем сильнее стягиваю клубок недоговоренности и лжи.

Шейн Велс, как назло, словно сквозь землю провалился. Пегги тоже нигде не было видно.

Чёрт, даже спросить не у кого!

Замечаю Рут, разговаривающую с Мартой. Пегги вроде бы говорила, что они друг друга не переваривают из-за вечной борьбы за лидерство. У них появились темы для обсуждений?

Две блондинки, примерно одинакового роста. На головах одинаковые причёски – высокий хвост. Обе активно жестикулируют, словно пародируют друг друга.

Подходить к ним – это последнее, чего мне хочется в этой жизни, но спросить больше не у кого.

– Рут, – окликаю, наверное, впервые обращаясь к ней, да ещё и по имени, – видела Шейна?

Девушки вздрогнули, я приподняла брови. Чего это они так испугались?

– Видела? – повторяю. – Или нет?

– Нет, не… – запнулась Рут.

– Я видела! – бесцеремонно вмешивается корова Марта. Она скрестила руки на груди, переводя вес на одну ногу, а другую немного вытягивая вперед.

– И где он? – отвечаю той же наглостью.

Рут неловко перешагнула с ноги на ноги.

– А с чего ты взяла, что я тебе скажу? – Марта противненько так усмехнулась.

Я смотрю на Рут. Та опустила голову вниз, словно нашкодивший ребёнок, не желая участвовать в перепалке, которую затевала Марта.

– Можешь не говорить, – отмахиваюсь от неё, словно от назойливой мухи. – Шейн сам меня найдёт.

Я развернулась, уже даже сделала несколько шагов, когда до меня долетел осторожный голос Рут:

– У него утренняя тренировка.

Я обернулась, кивнула в знак благодарности, после чего пошагала дальше. У моего шкафчика меня догнала Марта. Чеканутое создание, чего ей от меня надо?

Я старательно делаю вид, что не вижу её, про себя повторяя: «Спокойствие. Только спокойствие».

Марта не собиралась долго терпеть моё безразличие.

– Какое вчера было потрясающее шоу, – сладко протянула она. – Давно в школе не было так весело.

Я закусила щёку, чтобы сдержаться. Не надо поддаваться на её провокации.

– А кто тот парень, который утащил тебя, словно пещерный человек. Вот это страсть! Глядя на тебя, и не скажешь, что ты любительница кружевного белья.

Она довольно прыснула. Я повернула голову.

– Понравилось мое белье? – Я тоже умею так улыбаться, словно с удовольствием бы вгрызлась в эту пронырливую мордашку. – Могу одолжить. Оно мне все равно надоело. А у тебя такого сто пудово нет.

– С чего это ты взяла? – ощетинилась корова.

– Ты сама сказала, что твой отец – шериф. Один комплект моего белья стоит больше, чем годовая зарплата твоего папаши, – сказала я, после чего улыбнулась и состроила невинную физиономию.

Зря я, конечно, затрагиваю материальные ценности. Я никогда не хвасталась деньгами Лео. В конце концов, я сама в этой семье на птичьих правах. Но я хотела посильнее подковырнуть эту болтливую суку, чтобы она поскорее взорвалась.

И это сработало.

– Думаешь, ты здесь выше всех? – взбесилась Марта, сжав кулаки. – Появилась и сразу столько внимания! А вот ни хера подобного! Шейн уже понял, кто ты на самом деле!

– И кто же я на самом деле? – Чёрт, даже не интересно. Приподнимаю бровь, изображая заинтересованность.

– Шлюха! – выдаёт Марта таким тоном, словно свершила великое разоблачение.

– Ну, судя по всему, – я обнажила свои отбеленные зубки, – на меня клюют первоклассные самцы. Завидуешь?

Марта сжала кулаки, наморщила мордашку, став похожей на мопса. Я ухмыльнулась, достав нужный учебник.

– Ты не только шлюха! – Её голос ощущается хуже, чем скольжение ногтя по стеклу. – Я поговорила с отцом. Как мы уже убедились, ты помнишь, кто он.

Я резко вскинула голову, нахмурив брови и выглядывая исподлобья. Может, эта сука уловит намёк и закроет свой намазюканный рот?

– Теперь я знаю, почему ты приехала сюда и почему отрабатываешь! – Марта задрала подбородок, делая шаг ко мне. – Шейн ведь наверняка не знает?

Вот зря она вытянула свою гусиную шею – слишком большой соблазн. Так и хочется обвить её своими пальцами и свернуть, чтобы бросить в суп. Уверена, бульон получится наваристым.

Так! Стоп! Убираем подальше каннибальские кулинарские идеи.

Я хватаю её за руку, припечатав к шкафчикам, не обращая внимания на любопытные взгляды. Марта вырывает свою руку, принимаясь потирать запястье, словно я сделала ей безумно больно. Даже лицо скорчила!

– Чего ты хочешь? – прорычала я, шагнув к ней, заставив прижаться к металлическим шкафчикам.

– Чтобы ты… рассталась с Шейном, – промямлила она.

– Ты же сказала, что он уже понял, какая я, – кривлю губы. – Значит, сам меня бросит.

Не знаю, что придало ей смелости, но Марта вдруг отлепилась от шкафчиков.

– Да, но парням легко задурить голову! Ты сама его бросишь, или я расскажу ему и всем остальным, за что ты год провела в тюрьме.

Я сжала челюсти. Этой дряни лучше держать свой рот на замке!

– Раз знаешь, за какие грехи я там оказалась, и все равно угрожаешь? Бессмертная?

– Мой папа…

– Шериф? Я в курсе. – Наш сегодняшний разговор стал до жути похож на предыдущий. – И что он мне сделает? Посадит в тюрьму? Так мне не привыкать.

– Я предупредила! – вякнула она, затем быстро обогнула меня и почти бегом удалилась.

Трусливая курица с манией величия!

***

Увидеть Шейна я смогла только на отработке.

– Тебя найти сложнее, чем президента, – говорю я, наконец заметив его в библиотеке.

Шейн оборачивается, видит меня, улыбается так мягко, что сердце тут же останавливается.

– Я как раз тебя жду. – Я не двигаюсь с места, пытаясь заставить своё сердце вновь забиться. Шейн сам подходит ко мне, обвивает мою талию, крепко прижимает к себе. Этого достаточно, чтобы глупый орган пустился в пляс. – Прости, – прошептал он, коснувшись моих губ своими, – мистер Гороу обезумел. Он целый день преследовал меня, чтобы нагрузить всевозможными поручениями. Я сегодня не раз пожалел, что согласился на столько обязанностей. Ты сердишься?

Я поднимаю лицо ему навстречу, улыбаясь. Разве можно на него злиться?

– Нет, – качаю головой, – почему я должна сердиться? Назвался груздем – полезай в кузов.

Я обхватываю его плечи, чувствуя твердость мышц. Горло запершило. Я потянулась на носочки, чтобы приблизиться к нему. Шейн опускает голову, понимая намёк.

Я знаю, что должна рассказать ему прямо сейчас. Не стоит оттягивать момент, но это оказалось сложнее, чем я планировала.

Гораздо легче ответить на его поцелуй, обвить шею руками, притягивая еще ближе. Руки Шейна скользя по спине, подхватывают под ягодицы, приподнимая вверх. Я окружаю его бедра своими ногами. Теперь наши лица на одном уровне. Так намного удобнее зарываться в его волосы пальцами, а языком исследовать его рот.

Издаю стон, заглушенный нашими губами, когда его рука юркает между ног. Средний палец потёрся о чувствительную точку, даже сквозь джинсы провоцируя жар.

– Шейн, – у меня перехватывает дыхание, когда его горячие губы и влажный язык касаются шеи, – перестань…

– Почему? – хрипло спрашивает он.

– Нам надо поговорить… – мой голос сорвался, когда Шейн отодвинул мою куртку в сторону, оголяя ключицы. Он провёл по ним языком, я запрокинула голову, потеряв связь с реальностью.

– Я всю ночь ворочался, – признается Шейн, – никак не мог уснуть. Перед глазами мелькали твои фото. Эти кружавчики на твоей груди… так хотелось зубами сорвать их с тебя. Я не выдержал и посреди ночи приехал к тебе.

– Ко мне? – эхом отразила я.

– Да, – его губы возвращаются ко мне, – я хотел пробраться к тебе в комнату, чтобы как следует наказать за столько откровенную фотоссесию, которую увидел не только я.

– И что тебе помешало? – Думаю, я бы точно не возмутилась. Наоборот, встретила бы его с распростёртыми объятиями, используя не только руки.

– Машина твоего брата, – выдохнул Шейн. – Он ночевал у вас?

Значит, Марк обломал мне чудесную ночь – вот засранец.

– Да, сегодня утром уехал…

Шейн прервал меня, с такой страстью впившись в мой рот, что голова закружилась. Я крепче сцепила ноги, не заметив, как Шейн прижал меня к стеллажу с книгами. Я забралась под его футболку, зажмурившись от удовольствия. Его тело идеально.

Я хочу его. И плевать, что мы в школе. Чхать, что это библиотека, а вокруг снуют отрабатывающие, в поиске своего куратора. Сейчас мое время. И Шейн – мой.

– Шейн? – Женский голос кажется смутно знакомым, но я не в том состоянии, чтобы вспоминать, где слышала его. – Шейн, ты здесь?

Проваливай!

– Шейн? Тебя ищет директор.

– Чёрт его возьми! – рыкнул Шейн, с явной неохотой отрываясь от меня. – Почему бы ему просто не убраться домой?

Я быстро моргаю, чтобы поскорее рассеять туманные блики на глазах. Это удается мне только тогда, когда парень отпускает мои ноги. Я встаю на твердую поверхность, немного пошатываясь.

Шейн обхватывает мое лицо, дарит скорый поцелуй.

– Прости. – Целует мой лоб. – Он как с цепи сегодня сорвался. Не знаю, что на него нашло.

Реальность, словно поток холодной воды, заструилась по венам, охлаждая пыл, заставляя прийти в себя и вспомнить, для чего именно я его искала.

– Я знаю. – Мой голос ниже, чем обычно. – Он старается держать тебя подальше от меня.

– Бессмысленно и очень глупо, – морщится Шейн. – У него это не получится. Домой ведь он со мной не поедет, а ночевать здесь я точно не планирую. Раз сегодня не будет твоего брата, жди меня, я позвоню, как подъеду. Ты меня впустишь?

– Да, – без ужимок отвечаю, – нам надо поговорить.

Шейн нахмурился, явно насторожившись.

– О чём?

– Шейн? Мистер Гороу уже начал злиться.

Теперь я узнала голос. Рут. Интересно, она видела, чем и кем он занят?

– Иди, – слегка подталкиваю его назад. – Не хочу, чтобы из-за меня у тебя было ещё больше проблем.

– Посиди здесь часок, сделай вид, что отрабатываешь. Через час как раз поедет школьный автобус. Не знаю, чего Гороу хочет от меня на этот раз. Боюсь, я не смогу тебя подвести.

Шейн оборачивается, бросая хмурый и опасливый взгляд, прежде чем исчезнуть из моего поле зрения, шагая вслед за Рут.

***

Я выпрыгиваю из недружелюбного автобуса.

– Да что б тебя! – плююсь, увидев припаркованный спортивный автомобиль на площадке перед гаражом.

Ему что, заняться больше нечем?

Вхожу в дом, слышу звон посуды. Прохожу на кухню. Бабушка моет посуду, а надоедливый парень сидит за столом и потягивает кофе, уставившись в свой телефон.

– Разве ты не должен был уехать утром?

Маркус поворачивает голову.

– Я отвёз Яну, уладил кое-какие дела и вернулся.

– Зачем? – задираю брови на середину лба.

– Садись ужинать, – вмешивается бабуля, тут же накрывая место напротив Маркуса. У этой старушки новая цель? Раз убить меня игрушечными пулями не получилось, она решила закормить меня до смерти?

Я сажусь, чувствуя пустоту в желудке.

– Ну, и? – дергаю подбородком, призывая Маркуса к ответу.

– Я решил немного пожить здесь, – буднично отвечает парень. У меня отвисает челюсть. Чего-чего? Что он решил сделать?

Встряхиваю голову, решив, что у меня галлюцинации. Интересно, маразм – это заразно? Может, я заразилась от старушки?

– Не смотри на меня так. – Маркус довольно улыбается. – Бабушка сказала, что в дом кто-то проникал. – Я оборачиваюсь на старушку. Когда это она стала такой разговорчивой? – Почему ты мне не сказала?

– Может, ей померещилось? – Прищуриваюсь.

– Нет, не думаю. – Маркус делает глоток из маленькой чашки, ставит её на стол. – Я думаю, это ты что-то скрываешь. Раньше я был уверен, что ты просто закрываешься в себе, переживая из-за случившегося. Но сейчас, в связи с открывшимися данными, которые ты скрывала, я думаю, что тебе грозит опасность. Он вышел с тобой на связь, ведь так?

– Не неси чепухи! Рехнулся?

– Я-то как раз в своем уме! – Брат серьезно поджимает губы. Я закатываю глаза. – А вот ты выжила из ума, раз добровольно подвергаешь себя такой опасности. И не только себя, но и бабушку!

– Я смогу защитить… – моментально реагируя.

– Кого? – Маркус снисходительно приподнимает уголок губ. – Себя? Бабушку?

– Да! Я уже сделала это один раз, сделаю ещё! – Нападение – вот мой способ защиты.

– А ты не думаешь, что тебе просто повезло? – Маркус скрещивает руки, ставит их на стол. – Думаешь, в этот раз он недооценит тебя? Позволь тебя разочаровать. В этот раз он просчитает все ходы и выходы. Ты даже пикнуть не успеешь, дура!

Я вскочила на ноги, чуть ли не сбив бабушку с тарелкой в руках.

– Чего ты хочешь от меня? – взревела я.

Марк прижал спину к стулу. Бабушка замерла подле меня.

– Скажи, кто был второй! Назови его имя, чтобы полиция задержала его!

– Если бы все было так просто. – Я уперлась руками в стол. – Я не знаю его имени!

– Тогда опиши внешность. – Маркус махнул рукой.

– Господи, – выдохнул я, не зная, на кого злюсь. На себя или на этого упрямого осла. – Я не видела его, понятно? Я не знаю, кто он, и как он выглядит, потому что даже не видела его. Только слышала его шаги.

Я плюхаюсь обратно на стул, выбиваясь из сил. Это признание истощило меня. Бабушка тут же ставит тарелку передо мной, пользуясь моей сиюминутной овощеобразностью. Я смотрю на содержимое посуды. Филе индейки в панировке, немного риса. Наверняка очень вкусно, но желудок сжался в таком спазме, что при малейшем контакте с пищей, тут же выплюнет все обратно.

– И сейчас он объявился?

Киваю, не в силах произнести хоть слово.

– Что он делает?

Я молча запускаю руку в рюкзак, валяющийся на полу, достаю записки, кидаю их на стол. Маркус встает, подходит к середине стола, тянет руку к помятым листочкам, быстро читает. Из его рта неожиданно вылетают такие слова, после которых бабушка охает и возмущенно пыхтит.

– Это все?

Киваю.

– Он не выходил с тобой на связь лично?

– Он не настолько глуп, – морщу нос. – Даже чтобы подкинуть эти записки, он использовал другого идиота.

– Ты знаешь кого? – продолжает Маркус свой допрос.

– Шейн поймал его. Мы задали ему пару вопросов.

– И?

– Он не знает, кто его просил. Делалось все через интернет.

Маркус вновь смачно выругался. Я позавидовала, ведь не знала таких слов. Раньше не знала. Теперь знаю.

– Шейн – твой парень?

– Да.

– Ты ему доверяешь?

Что за вопрос?

– Он ничего не знает.

– Почему?

– А ты бы признался тому, кто тебе нравится в таком? Как ты себе это представляешь? Привет, Я – Салли, и я, кстати, убила одного мужика железным слоником. Так пойдет?

Бабушка фыркнула. Маркус опустил плечи, понимая, что я права.

– Ты ведь не виновата, что он вломился в наш дом и хотел…

– Хватит! – Я вновь вскочила. – Хватит повторять, что я не виновна. Я виновна! Потому что убила его! Я убила его не в состоянии аффекта. Я прекрасно понимала, что делаю. Я знала, что будет, если я тресну его этой штукой. И я треснула несколько раз. Кто я после этого? Жертва?

– Салли, – попытался успокоить меня Маркус, ухватившись за мою руку, – никто тебя не винит.

– Неправда, – тихо проговорила я, потеряв запал. – Вы просто не произносите этого вслух, но я знаю, что сама виновата. Если бы я так себя не вела, он бы вообще не знал о моем существовании. Если бы я не раздразнила его, ничего бы этого не было. Я сама заварила эту кашу и теперь расхлёбываю.

Я всхлипнула, стискивая пальцы. Бабушка подошла ко мне, положила свою ладонь на мою макушку. Я немного вздрогнула от неожиданности.

– Если бы каждый мужик, – резко заговорила старушка, – которому отказала баба, пробирался в её дом, чтобы силой взять своё, у нас бы все мужики сидели за решёткой, а каждая вторая баба была бы изнасилованной. Он просто больной ублюдок, заслуживший то, что получил. Думаешь, ты была первой? Думаешь, до тебя он никого не насиловал? Черта с два! – крякнула она. Мы с Маркусом слушали, навострив уши. Никогда не слышала, чтобы бабушка так много говорила. – И если бы с тобой все получилось, он принялся бы за следующую. Маньяк никогда не останавливается на одной жертве. Лично мне больше нравится тот факт, что ты невредимая стоишь здесь, а этот урод гниет в своей могиле!

После столь эмоционального монолога, бабушка подошла к шкафу, достала бутылку вина, принялась заливать её в кастрюлю, видимо, собираясь приготовить свой любимый глинтвейн.

Мы с Маркусом шокировано переглянулись, затем быстро покинули кухню. Я успела прихватить свою тарелку и вилку. Наверное, меня так сильно шокировали бабушкины слова. Я решила, что мне все это не переварить на пустой желудок.

– Почему ты выбрала мою комнату? – заговорил брат, когда я повернула ручку на двери. – Почему не остановилась в своей?

– Она закрывается на замок, – пожимаю плечами, давая самое простое объяснение.

Не буду же я рассказывать ему о том, что в его комнате я чувствую себя намного лучше, чем в своей старой комнате, пропитанной детской наивностью и страхом.

– Хорошо, – кивает Маркус, наконец перестав задавать утомительные вопросы.