ГЛАВА 28

POV Шейн

Без преувеличения сегодня я на грани.

Я что ему, мальчик на побегушках? Я отличник, куратор, капитан школьной футбольной команды, в конце концов!

Напряжение последних дней сказывается на моём обычно доброжелательном характере, но я держусь из последних сил, чтобы не потерять над собой контроль и не сорваться.

– Шейн?

Я поднимаю голову. Рут немного замедляет шаг, отходит в сторону, равняется со мной.

– Что? – грубо буркнул я.

– Как думаешь, Салли хорошая? – робко спрашивает она, но не успеваю я открыть рот, чтобы ответить, тут же сама себе отвечает. – Нет-нет, конечно! Если бы она не была хорошей, ты бы с ней не встречался, так ведь?

Я резко останавливаюсь, прищурившись.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь? Разве не ты первая решила с ней подружиться?

Её лицо исказилось, словно ей неприятно это вспоминать. Рут опустила глаза в пол, немного шаркнула каблуком о кафельный пол.

– Да, но…

Рут не закончила мысль. Я ждал пару секунд, но она не решилась продолжить.

– Что «но»? – подтолкнул я.

– Она так и не пошла со мной на контакт.

Я возобновляю шаг, направляясь к директору, вспоминая, как Салли сторонилась Рут и Пегги. Помню, как она поджимала плечи, когда к ней обращались, словно мечтала раствориться в воздухе.

Можно ли её винить в этом?

Определенно нет.

Не после того, что я уже успел узнать о ней. Салли раскрывается потихоньку, не спеша, словно боится, что её не поймут, не примут, осудят. И возможно, так оно и есть.

Салли выросла в одиночестве. Это видно по тому, как она всегда стремиться остаться наедине с самой собой. Она думает, что так безопаснее.

Рут права. Салли не идёт на контакт. Но это только на первый взгляд. На самом деле эта девушка жаждет внимания, любви, заботы. И получая все это, она готова отдавать всю себя взамен.

Можно убедиться в этом, вспомнив, как она пошла на кладбище вместе с Пегги. Не думаю, что кто-то другой сделал бы это ради малознакомого человека. Салли вот сделала.

Рут сдалась на полпути. Но я не собираюсь останавливаться. Я хочу разгадать загадку по имени Салли Дэвис, хотя сам не знаю, куда меня это заведёт.

Салли Дэвис противоречива как день и ночь.

Временами она напоминает маленького затравленного зверька, который готов скрыться в своей подземной норке, чтобы никто не смог тронуть его. Но бывают и такие моменты, когда этот зверёк оборачивается хищником, способным разорвать любого, кто встретится на её пути.

Я видел, какая ярость пылала в её глазах, когда она допрашивала того парня в переулке. И видел, какой страх и отчаяние охватили её после.

Но она все ещё не доверилась мне. Это сложно принять, хотя я понимаю, что должен быть терпеливее. Я стараюсь быть менее напористым, не задавать вопросы в надежде на её досрочные ответы.

И все же я готов кулаками биться о стены, как никогда ощущая бессилие. Я ничего не могу сделать для неё, ничем не могу помочь. Я просто-напросто не знаю, куда бежать, кого искать.

А что если ей угрожает реальная опасность?

Я делаю глубокий вдох, проталкивая воздух в лёгкие, насыщая мозг кислородом, чтобы думалось легче. Я не подвержен паники, но у меня кровь стынет в жилах, когда я думаю о Салли и о том, что её кто-то преследует. Что если у меня не получится её защитить так же, как я не смог уберечь Мию?

– Шейн, подожди! – Рут следует за мной. – Подожди! Я ещё не сказала тебе, что…

Она хватает меня за рукав. Я останавливаюсь.

– Что?

Я встряхиваю рукой, чтобы прекратить контакт.

– Я сегодня разговаривала с Мартой. Она…

– С каких это пор ты общаешься с Мартой Росс? – Брови вытягиваются дугой.

–Ну, – замялась Рут, – последнее время Пегги отдалилась. Я была немного занята, готовясь к благотворительному вечеру, и Пегги в это время сблизилась с Салли…

– Хм, – усмехаюсь, – а ты говорила, что она не идёт на контакт. Похоже, только с тобой.

Рут шумно выдохнула, поджав губы.

– В общем, Марта сказала, что… – девушка вновь остановилась, словно решаясь, говорить или нет.

У меня заканчивалось терпение. Я устал после утренней тренировки. Директор весь день издевался, и эта девушка только что оборвала самые счастливые минуты за день.

– Рут, у меня мало времени, – раздражённо говорю я. – Меня ждёт Гороу.

– Ты знаешь, почему Салли приехала в этот город?

– У неё здесь бабушка. – Дежурный ответ.

– Да, но дело не только в этом. Ты знал, что Салли была в тюрьме?

На моём лице не дрогнул ни единый мускул на тот случай, если Рут наблюдает за моей реакцией.

Знал? Нет. Догадывался? Возможно. И дураку стало бы понятно, что отрабатывает Салли не просто так. Да ещё и под присмотром шерифа. Но она скрывает это, значит, не хочет, чтобы об этом знали.

– Как долго? – осторожно спрашиваю я.

– Этого я не знаю. – Рут пожимает плечами, недовольно насупившись.

Чёрт!

– И за что тоже не знаешь? – Можно было и не спрашивать.

– Нет. – Качает головой.

– Раз ты ничего не знаешь, есть ли смысл об этом разговаривать?

– Я думала, ты должен знать. – Рут обижено прикусила губу.

– Я – куратор, Рут. Со мной несколько раз связывался шериф, чтобы узнать о Салли. Думаешь, я не догадывался?

Девушка быстро заморгала.

– То есть, ты знал, – скорее для себя проговорила она, – и все равно начал с ней встречаться?

– Да, – киваю, не совсем понимая, куда она клонит.

– А что если она опасна? Все-таки в тюрьму попадают не просто так.

– Я всегда считал тебя умной, – выдыхаю я так тяжело, словно мне на плечи взвали мешок муки. – Это Марта вбила в твою голову такую нелепицу? Если бы Салли была опасна для общества, её бы не выпустили из тюрьмы. И тем более не позволили бы посещать школу.

В её глазах проскальзывает понимание. Она открывает рот, делает быстрый вдох, затем выдает:

– О, ты прав. Но все же почему она это скрывает?

– А ты бы стала голосить об этом в рупор?

– Нет. – Я сделал шаг вперед, но Рут резко выскочила передо мной, загородив дорогу. – Тогда что это были за фотографии? Кто этот парень, а? Вдруг она водит тебя за нос? Ты же сам видел, как он её утащил, словно она его собственность!

– Рут! – Я терпелив. Но и моему терпению приходит конец. – Не лезь не в своё дело, ясно!

Стыдно признавать, но я тоже так подумал вчера, увидев фотографии. Ревность оккупировала легкие, мешая нормально дышать. И мыслить, похоже, тоже. Так или иначе, это было до встречи со мной, поэтому мог ли я возмущаться? Да, мне это не понравилось, и я готов был искрошить зубы в порошок, когда увидел этого парня в стенах школы.

В голове сигналила только одно желание – вышвырнуть его из школы, отогнать от моей девушки.

А что если это он её преследует? Возможно, именно он нанял того идиота, который пытался взломать её шкафчик?

Но эти вопросы я отмёл почти сразу же. Салли не выглядела напуганной. Разозлённой, взбешённой, но не испуганной. Она спокойно пускала в этого парня стрелы, не боясь его реакции.

Я сдерживался, как мог, старательно перечисляя себе возможные последствия моей несдержанности. И как оказалось, не зря я практиковался в выдержке.

Маркус Дэвис. Её брат. Я приревновал её к брату, чёртов кретин!

– Она дурит тебя! – затараторила девушка, боясь, что я прерву её монолог. – Разве ты не видишь? Все эти фото говорят о её распущенности! Не знаю, что она тебе наговорила и как оправдывалась, что ты все ещё с ней, но включи голову! Только она может направить тебя в правильную сторону! Девушки так просто не фоткаются с парнями, да ещё и в нижнем белье… и в постели! Шейн, и я, и мистер Гороу переживаем за тебя!

– Хватит распускать нелепые слухи! – выругался я. Вчера я уже предупредил парней из команды, чтобы они закупорили свои рты и перестали поливать грязью мою девушку. Неужели я теперь постоянно буду повторять одно и то же, словно заморский попугай? Вчера я не стал говорить команде, кто этот парень на фотографиях, но Рут не успокоится, пока не разнесёт беспокоящие её сведения по всей школе. – Это её брат, понятно?

Я жалею в ту же секунду, как слова вылетели из моего рта. Я не имел на это никакого права. Раз Салли сама не защитила себя этим признанием, то и я не должен был рассказывать.

– Б-брат? – запнулась Рут, не веря.

– Да! – рыкнул я. – Брат. И если я ещё раз услышу, что кто-то распускает слухи о распущенности Салли, я не буду молча за этим наблюдать. Может, я и против физических увечий, но у меня есть некоторая власть в этих стенах, не забывай! И насчёт её пребывания за решёткой… – Я специально выдержал паузу, чтобы предупреждающе уставиться на неё. – Держи язык за зубами, поняла?

Я обошёл её, сжимая и разжимая кулаки, чтобы немного успокоиться. Грёбаная Марта! Надо же ей было сунуть нос в дела Салли. Я думал, она успокоилась ещё год назад, когда я чётко объяснил, что у меня нет к ней никакого интереса.

– Угрожаешь? – донёсся до меня подрагивающий голос Рут, оставшейся позади. – Я тебя не узнаю! На тебя это вовсе не похоже.

– Я тебя тоже не узнаю, Рут, – бросаю я, продолжая идти.

***

Опустошён и выпотрошен. У меня нет сил даже просто пальцем пошевелить. Час назад пришло сообщение от Салли. Её брат, черт бы его побрал, не просто вернулся, он собирается погостить у бабушки какое-то время.

Если отстранить разочарование от несбывшихся фантазий, которые придавали мне сил эти два часа (а мечтал я только о Салли в моих объятиях; том, как крепко прижму её к себе, наслаждаясь сладким ароматом её кожи; как загляну в её глаза, цвета туманной дымки; страстно поцелую её нежные губки, чувствуя горячий отклик), можно немного выдохнуть, учитывая, что теперь она не одна, а с братом, который всяко знает больше меня.

Я очень надеялся, что сегодня Салли все мне расскажет. Она ведь сама сказала, что хочет поговорить. И при этом выглядела слишком серьезно. Чёртов Гороу, с его дурацкими заданиями!

В доме тихо. Раньше меня это расстраивало. Сейчас стало как-то все равно. Если никто в этом доме не желает возвращаться к нормальной жизни, вытаскивая Мию из депрессивной ямы, пусть так оно и будет. Я даже с удовольствием позволю винить во всем себя.

Я принимаю душ, заваливаюсь на кровать, но немного полежав, снова встаю, чтобы вытащить из рюкзака фотографии, которые я сегодня забрал у Пегги. Она очень удивилась, но не спросила, для чего они мне. А если бы и спросила, я бы не смог ответить.

Ответа у меня не было.

Ни одного чертова ответа. И я надеялся, что, возможно, эти фото дадут мне хоть какие-то зацепки.

Я достаю стопку свежеотпечатанных фотографий. Глаза тут же упираются в первый снимок, я нервно сглатываю. В паху разливается жар. Чувствую, как твердеет та часть моего тела, которая никогда не могла остаться равнодушной к этой девушке. С самой первой минуты, когда я только встретил Салли, уже мог сказать, что хочу её.

Но девушка на этих фотографиях – не моя девушка. Такую Салли я не знаю. Кто она? Какой она был в те времена, когда делала снимок за снимком? Для чего она вообще их делала? Кому и что хотела показать или доказать?

Я листаю фотографии дрожащими пальцами, останавливаюсь на самой откровенной. Салли здесь напоминает кошку. На четвереньках, прогибает спину, выпячивая свою сочную попку, обтянутую красными кружевными трусиками.

Я делаю шаг назад, сажусь на кровать. Низ живота сводит спазм, а перед глазами уже не длинноволосая девушка в нижнем белье, а моя Салли в точно такой же позе, вгрызающаяся в подушку, отвечающая на мой очередной толчок. Дьявольски приятно было находиться внутри неё, чувствовать, как её мышцы сжимают меня, и слышать хриплые стоны, срывающиеся с её губ, когда она запрокидывала голову, позволяя мне накрыть её рот своим и попробовать эти звуки на вкус.

Я ударяю кулаком по кровати.

Господи, я сейчас сам начну грызть подушку!

Я отбрасываю снимки, но в ту же секунду вновь тянусь за ними.

Длинноволосая Серена смотрит призывно, облизывая свои пухлые губы. Нет, это не Салли.

У моей девушки нет таких огромных, ярко накрашенных губ, нет таких острых скул, нет коровьих ресниц и… у моей красавицы глаза другого цвета.

Она загоняет меня в тупик!

Я восхищался её невероятными глазами, пока не узнал, что это линзы. И вот вам парадокс! Сейчас цвет её глаза завораживает меня ещё больше, а кричаще голубые линзы кажутся вульгарными.

Девушка на этих снимках – подделка. Она словно с обложки рекламы пластической хирургии. Сделанная кукла, обёрнутая в красивые кружавчики на радость мужскому глазу.

Я закрываю глаза, вспомнив её слова о своей матери.

– Ты поэтому боишься близости? Думаешь, что станешь, как твоя мать?

– Нет, я хотела стать такой же.

– Ты?..

– Нет, у меня не получилось.

Назовите меня идиотом, оправдывающим свою девочку. Но сейчас я, кажется, понял смысл этих фотографий. Крик. Призыв. Она думала, что только так сможет обратить на себя внимание. Лучше вести себя как шлюха, чем быть невидимкой.

Никто не имеет права осуждать её, и я в том числе.

Остаётся только один пазл, который стоит сложить, чтобы получить целостную картину…

Скрипнула дверь, поднимаю голову, чтобы увидеть отца. Быстро прячу фотографии под подушку.

– Я хочу с тобой поговорить, – без предисловий начинает он, не замечая моих телодвижений.

Я шумно выдыхаю, сажусь, помещая локти на колени, скрещиваю ладони, чтобы использовать как подставку для подбородка.

– Говори.

Внутри тут же холодеет. Выражение его лица не предвещает хороших новостей. Отец опускается на стул возле компьютерного стола.

– Мне звонил директор Гороу.

Я зажмурился, желваки на скулах заходили ходуном.

– Он сказал, что ты начал встречаться с девушкой.

– Не знал, что за мной следят, – сквозь стиснутые зубы, выдавливаю я.

– Раньше мистер Гороу звонил, только чтобы похвалить тебя. Но сегодня он позвонил, чтобы предупредить.

– О чём же?

– Об этой девушке.

Я сильнее вдавливаю подбородок в руки, стараясь заглушить ругательства, рвущиеся наружу, но я проглатываю их.

– Гороу сказал, она падчерица Лео Дэвиса. Это правда?

– Да.

– Ещё директор сказал, что она… – отец замолчал, подбирая слова, я поднял на него глаза, – проблемная.

Не нравится мне это слово.

– Шейн, я не буду ходить вокруг да около. – Я морщусь, понимая, к чему он ведёт. – Я не хочу, чтобы ты испортил свое будущее из-за какой-то…

– Ты уж определись! – Я резко вскочил на ноги. – Разве ты не винишь меня, что я самостоятельно не наказал Барнса? Разве это не испортило бы моё будущее?

– Шейн, – отец тоже поднялся, – я никогда не осуждал тебя.

– Но и не защищал перед мамой и Мией!

Он устало выдохнул.

– Ты должен понять их! Это слишком больно…

Я понимаю. Я тоже чувствую эту боль. Я не смог уберечь свою маленькую сестрёнку, но…

– Ваша жалость лишь вредит! А вы потакаете ей вместо того, чтобы привести в чувства! Она должна жить дальше. Ей нужно вернуться в школу, к друзьям. Только так…

– Это сложно! – отмахивается он от меня, словно от назойливо жужжащей мухи. – И я пришёл поговорить о тебе!

Вот теперь я скалюсь. Обо мне?

– Мне нечего сказать. – Я поворачиваю голову к стене, где висят всевозможные медали. Отец тоже смотрит на них. – Я не собираюсь отказываться от этой девушки только потому, что Гороу считает, что может указывать мне, с кем я должен общаться.

– Он сказал, что у неё нехорошее прошлое!

– Это не значит, что она плохой человек.

– Шейн…

– Не трать время, – отрезаю я. – Лучше займись Мией. Вот ей действительно нужна помощь.