ЛЮЦИЙ

Я медленно приходил в себя. Было очень холодно. Так холодно, что я едва смог разжать скрюченные пальцы.

Сжал несколько раз ладони в кулаки. Боль была такая, что в глазах заклубились непрошенные слезы.

Теперь пришла очередь тела. Я неловко дернулся. Потом ещё раз. Только на третий я понял, что связан. Кровь поступала в затекшие окоченевшие конечности и мышцы.

Я замер ненадолго, пережидая приступ нестерпимого покалывания. Потом осторожно вытер мокрые щеки и нос о свои плечи.

Огляделся по сторонам. Крошечная комнатка. Пучек прогнившего сена в углу, испачканный испражнениями.

Хорошо, хоть нос, забитый соплями не ощущал запахов. Хоть один плюс.

Окон не было. Слабый свет пробивался откуда-то из-за решетки, перекрывающий вход сюда. Судя по мерцанию - это живой огонь. Наверное свеча или лампа.

Подойти и посмотреть сейчас я не мог. Ноги ещё не слушались. Но я стремился к подъёму. Не хотел встретить чертанов, придущих сюда, как жалкая сломленная тварь.

Хрен им, мразям этим. Я встречу их стоя! Поднялся. Ноги тряслись в судороге. Уцепиться за решетку или стену я не мог - руки были связаны сзади. Снова вытер нос плечом.

Постоял. Попробовал сделать маленький шажек. Даже не шажек, скорее шаркнул вперед ступней. Снова пришлось пережидать боль.

Сколько я так ходил? Долго. Сначала заставлял работать мышцы, потом - чтобы не замерзнуть.

Два шага, поворот. Три шага, поворот. Обогнуть сено, подойти к решетке, пересчитать прутья, попытаться рассмотреть помещение за её железными пластинами.

Я уже начал уставать от этого. Даже смена  направления движения не очень помогла. Начал считать шаги.

... пять, шесть... тысяча восемсот тридцать девять... шестьдесят тысяч четыреста пятьдесят один...

Что в помещении кто-то появился я узнал по колебанию света на стенах моего узилища.

Я обернулся и увидел незнакомого мужчину. Высокий, с очень прямой спиной. Не молодой. Большего я рассмотреть не смог. Единственный нерешительный огонек за его спиной не давал рассмотреть детальнее.

Он молча рассматривал меня. На его лице не было ни одной эмоции. Радости или злости, насмешки или обиды. Ничего.

Снова помещения погрузились в полумрак и тишину. Мы стояли напротив друг друга и молчали.

Я ждал, что мне объяснят за что будут убивать. Или что там они задумали. А чертан за решеткой ждал чего то, ведомого только ему.

Вскоре он ушёл. Просто развернулся и растворился во тьме коридора. Огонёк затрещал и погас.

Я уцепился за пластины решетки и боялся выпустить её из рук. Как будто кроме неё во мраке не осталось других ориентиров.

Я стоял и слушал. Помещение темницы постепенно стало наполняться шорохами. Извечные обитатели подземелий продолжали свои дела.

Я был в ужасе. Нет, не потому что боялся крыс и мышей. Я чётко знал, что эти твари способны отгразть спящему выпирающие части - пальцы, нос, уши.

Я решил обернуться. Возможно, почувствовав во мне большего и опасного зверя они не будут приближаться?

Но как это сделать? Прошлый раз это произошло спонтанно, от злости. А как быть теперь? Я пытался и пытался. Представлял что я сделаю, если причинят вред моим мужчинам или детям.

Почувствовал один раз странную вибрацию, но трансформации не произошло. Только накатила страшная усталость.

Я ещё пытался бороться со сном, но он оказался сильнее меня. Привалился спиной к стенке между решеткой и сеном. Очень хотелось быть поближе к выходу, но и убитым в спину во сне тоже не хотелось. Глупость, да? Если захотят убить, нисто не помешает им открыть чертову дверь в камеру и проткнуть меня кинжалом. Ну или испепелить какой-нибудь магической сферой.

Я опустился на колени, и сел задом на свои стопы. Попытался просунуть между ногами связанные за спиной ладони. Выпрямил спину и уперся затылком в каменную стену.

Холодно то как! И спать хочется. И ещё есть... Наверное, прошло уже не мало времени, раз я такой голодный.

А к вечеру Арслан обещал накормить меня каким-то очень вкусным мясом... Я помню, как отказался. Попросил яблок. И салат из помидоров и лука. Чтоб прямо куском хлеба в миску макать, пропитывая его соленоватым соком томатов и сметаны...

Мишаль долго смеялся над моей прихотью. Утирая слёзы тыльной стороной ладоней он пояснял:

Я грустно улыбнулся во тьму, вспоминая этот эпизод. Люблю их. Моих мужчин. Моих...

Надо мной склонился недавний мужчина. Он вглядывался в моё лицо. Что хотел найти там? Непонятно. Я вытащил ноги из-под попы, но подняться со связанными кистями не смог. Ног ниже колена я тоже не чувствовал.

Я хмыкнул. А что мне оставалось? Реветь и валяться в ногах у него, прося отпустить? Предлагать горы злата, которого не имею?

Нет уж. Ничего я не буду делать.

Накатила аппатия. Ничего не хотелось. Да и дать я похитителям ничего не смогу. Я сидел и смотрел в одну точку перед собой. Мужчина стоял в стороне.

Вдруг он шагнул ко мне, заставил отодвинуться от стены и одним движением разрезал веревки, перетягивающие мои запястья. Убрал стилет за голенище сапога и подхватил меня на руки.

Я был удивлен. Очень. Натиан в этой же ситуации пинал меня. А этот на руках несёт куда-то. Странный.