Глава 14

ГЛАВА 14

Пробуждение наступает как-то вязко, словно я все еще плаваю в теплой ванне. К лицу бережно прикасаются, нежно водят по щеке чем-то мягким и стекают вниз по шее к груди, разогревая кожу словно под кипящим чаном воды.

Охнув, открываю глаза и впиваюсь воспаленным взглядом в серый потолок, подрываюсь, но тут же ощущаю давление в груди от горячей ладони, плотно прижатой к ней.

—Доброе утро, маленькая, — Кир накрывает меня собой и наклоняется к лицу, бережно собирая волосы в кулак. Всматривается внимательным взглядом, наполненным чем-то томным, запретным и даже опасным.

Воздух из легких выбивается с первым касанием моей груди к его. Навылет прошивает разрядом тока.

—Доброе, малышка,— Дэн мягко массирует ступни, проталкивая пальцами неведомые точки до состояния, что у меня все тело окунается в огонь.

—Боже, ребят, — шепчу, ощущая, как руки расползаются по моему телу, касаясь сразу всего, массируя и лаская все и сразу, отчего я перестаю соображать, да я все забываю делать, даже дышать, черт возьми!

Между бедер немного саднит, но эта боль почти невесомая, она перекрывается мягкими прикосновениями к воспаленным складкам, она глушится давлением, что рождается внизу живота.

—Не больно?

—Нет…

—И уже готова, наша девочка, — шепчет Кир, облизывая и следом прикусывая мочку уха.

Табун мурашек по коже скользит, превращая меня в напряженный оголенный нерв.

—Нет, стойте, — прошу из последних сил, отталкивая от себя Кира, чей член елозит по низу живота. Дэн гладит мои ноги и скользит выше, растирая пальцами адекватное мышление. Я же понимаю, что переспала с лучшими друзьями! И прямо сейчас они продолжат!

Что я творю? Что я творю?

—Нет, стойте! Нет! — отмахиваюсь и чувствую, как из глаз брызгают слезы.

—Ты чего, малышка? — грубо переспрашивает Кир, а следом и Дэн перестает улыбаться, и садится возле меня, перехватив ладонь и притянув ее к губам.

Зардевшись, я пытаюсь прикрыться одеялом, чтобы…чувствовать себя не такой развратной девицей. Губы кусаю, а на парней не смотрю.

Давление тела Кира меня отпускает. Теперь Авраменко смотрят на меня нечитаемыми взглядами

—То есть вы считаете, что у нас совсем нет поводов для разговора, да? Совсем ни одного? Прямо ноль, — заплетающимся языком спрашиваю, а у самой мушки перед глазами скачут. Я очень близка к тому, чтобы от всех потрясений вырубиться к чертовой матери.

Братья томно на меня поглядывают, но молчат, только синхронно кивают, а Кирилл облизывается. Предвкушающе облизывается, словно он понимает, что будет дальше.

Меня же трясет от осознания реальности, в которой я сейчас голая перед братьями Авраменко, а вчера один из них лишил меня девственности в ванне!

—Можем обсудить переезд в столицу.

—С нами.

Что? Я чувствую, что слюна не в то горло проталкивается, и начинаю кашлять, буквально задыхаться. Слезы брызгают из глаз, а Кир тянется ко мне, постукивая по спине, как только я подрываюсь на месте.

—Или ты думала, что мы тут просто повеселились и все?

—Ну так вот нет. Мы хотим серьезно, а тебе надо учиться. Во внимание принимаем, но пидора в трико на выход, —Дэн хмыкает и хмурится, пока Кир явно забавляется моей реакцией.

—Еще раз увидим его рядом с тобой, и он будет кузнечиком без передних лапок.

—И зубов.

Ухмыляются оба и поглядывают на меня потемневшими взглядами, что вводит меня в ступор.

—Подождите, — прокашливаясь, шепчу севшим голосом. — В смысле? Мы не можем быть вместе.

—Чейта? Я тебя люблю, — низкий голос щекочет ухо. Кир опускает голову и касается моих бедер.

—И я тебя люблю. Ты нас тоже. В чем проблема? Зачем создавать сложность на ровном месте? — продолжает Дэн, кивая в подтверждение своим словам.

В смысле, зачем создавать сложности? Такое ощущение, что они не понимают, что мы были лучшими друзьями. А теперь. А теперь я понятия не имею, что между нами.

Есть только разрывающее душу чувство, объяснение которому я не могу найти. И чем больше я об этом думаю, тем сложнее мне с этим справиться. Всепоглощающее, глубокое и такое пугающее чувство, в котором Я тону.

В самом деле, не могу же я чувствовать влечение к своим друзьям? Да и они, разве они могут подобное испытывать ко мне?

Нет, это полный бред. Мы натворили ошибок, теперь придётся их разгребать.

Набрав полные легкие воздуха, я прикрываю глаза и собираюсь с мыслями. В голове рождается чёткий план действий. Чётче просто некуда.

Он меня пришибает к стенке…

—Значит так, ребята, мы сделаем вид, что ничего не было. Что всё это нам приснилось. Это неправильно, это ошибка, это просто помутнение разума, рассудка.

Слова льются одним потоком, но в них я абсолютно не уверена. Давление подскакивает, сердце срывается в пропасть.

В какой-то момент мне становится нечем дышать. Наверное, в тот, когда я смотрю братьям в глаза, а в них пылает огонь, разрушающий всё живое, и меня в том числе.

Ладошки взмокают. Есть только пульс, закрывающий всю мою реальность. Стук сердца разносится в грудной клетке как молот о наковальню.

Братья не прыщут радостью, они всматриваются в меня диким взглядом, пробирающим до самых костей.

Подрагивающие руки едва могут удерживать одеяло, в котором я теперь как в коконе. Только это не поможет спастись от них. Ведь их внимание как рентген, просветило меня полностью.

—То есть, ты сейчас хочешь сказать, что ничего между нами эдакого не случилось. Что всё это сумасшествие и так далее по списку?

Дэн продвигается ко мне скалой, пугающе громко дышит, его ноздри раздуваются как у животного, способного напасть на свою добычу. У меня же отключается инстинкт самосохранения, потому что я смею ответить на этот выпад.

—Мы знакомы сто лет, мы вместе росли. Мы просто не можем переступить эту черту, ребята.

Голос срывается, я не могу сформулировать до конца всё то, что есть в моей голове. Но знаю одно: так быть не может.

Да, я понимаю, что родители у Дэна и Кира нестандартные. Когда-то мне даже запрещали с ними общаться, потому что пагубное влияние могло бы сказаться на мне.

Но затем даже мои строгие родители, познакомившись с семьёй Авраменко, пришли к выводу, что личная жизнь каждого человека должна оставаться за закрытыми дверями.

Такие вот у меня родители, способные видеть адекватность даже в самых диких вещах. А с учётом того, что на людях тётя Лена и её мужья не показывали никакого пошлого поведения, отношение у моих родителей к ним в худшую сторону конечно же не менялось.

Сейчас, анализируя всё вышеперечисленное и прожитое мною, я начинаю осознавать всё. Я понимаю, что мои лучшие друзья стали, как я их семья. Лёгкие сжимаются сильнее. Из последних сил рывком отодвигаюсь к стене подальше от братьев.

Они в ответ наступают на меня, лишают личного пространства до момента, пока между нами не остаётся и сантиметра.

Злобные взгляды вспарывают кожу, горячее дыхание опаляет её и превращает в пепелище из боли, страха, сомнений. Глаза щиплет, я вот-вот расплачусь и не потому, что мне страшно, а потому что мне обидно.

Кажется, только что я лишилась лучших друзей. Потому что всё это не очень похоже на дружбу. На что угодно, но не на дружбу.

—Ты-наша. Это даже не обговаривается и не обсуждается. Мы тебя не отпустим.

—Ты-это всё о чём мы мечтали, и даже больше.

Произносят они один за другим. Растаптывают адекватность, решительность, растаптывая всё, на чём строилась моя личность.

Я чувствую вязкие касания к коже, чувствую как губы скользят по шее и выше. Чувствую отклик в своём теле, как вязкий узел расползается внизу живота, как губы обветриваются моим же сорванным дыханием.

Сталкиваюсь взглядом с потемневшими глазами Кира и Дэна. Я понимаю, что во всём этом есть и моя вина.

—Мы не можем.

Это скорее произношу самой себе, чтобы удостовериться в реальности. В этом я пытаюсь убедить себя, сказать, что только так верно. Я словно убеждаю себя в том, в чём колеблюсь.

Пытаюсь настроить себя на то, как правильно. Пока Кир медленно ведёт ладони вдоль бедра, будоража кожу, поджигая меня изнутри.

Пока Дэн мягко водит губами по щеке на скуле, совсем так, как может делать не лучший друг, а любовник.

—Ты боишься осуждения? Пофиг на людей.

Голос Кира звучит убаюкивающее, несмотря на то, что касание его рук к моему телу усиливаются, становятся жадными, голодными. Он растопыривает ладонь и сжимает мою коленку. В ответ я вздрагиваю, сильнее утопая в чувстве, которая совсем не понимаю, но которая так сильно хочу утолить.

—Не бойся, мы никогда и никому не дадим тебя в обиду. Но держаться от тебя вдали — это пытка обоюдная. Ты и сама это поймёшь. Или уже понимаешь, но боишься признаться даже самой себе,—продолжает медленно Кир, просовывая пальцы под одеяло, туда, где скрывается сокровенное.

Давление растает, срывая дыхание в пропасть, где она и останавливается.

—Мы же за тебя убьём любого. О последствиях даже думать не будем.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, СЕГОДНЯ Я ДОБАВИЛА НОВИНКУ. БУДЕТ ВОЛНИТЕЛЬНО, ГОРЯЧО И ТОЧНО ЭМОЦИОНАЛЬНО.

В тексте есть:очень откровенно, гонки, чувства на грани

"Сводные. Лобовое столкновение"

https://litnet.com/ru/reader/svodnye-lobovoe-stolknovenie-b479467?c=5678842p=1

“—Присмотри за ней, пожалуйста, сын. Чтобы все было хорошо. —Конечно, бать, без вопросов”. В голове грохочут слова, пока я набираю скорость. Давление давит на барабанные перепонки, и я разгоняюсь все больше и больше. —Что ты ему позволила, Аня? — рычу, сдавливая руль до побелевших костяшек. —Дэн, прекрати. Мы разобьемся! — верещит она, хватая за руку. Лучшее и худшее чувство в мире. —Что ты ему позволила, Аня?! —Ничего, господи, ничего не позволила, остановись! А я не могу, потому что она — это мое лобовое столкновение, и гонка, в которой я проиграл много лет назад.