Глава 18

18

***

Крик разносится душераздирающий еще и потому, что мы находимся во дворе моего дома, где каждая сутулая собака знакома друг другу, а уж о соседях и говорить нечего!

Никогда не слышала, чтобы у Игоря был такой писклявый голос. Он что? Заболел или резко превратился в малолетку в пубертате?

Может я просто не замечала, или не хотела? Может я оглохла?

Или сошла с ума. сейчас или тогда, когда решила быть с ним!

Соседские уши работают как радиолокационная система, так что я предельно ясно понимаю, какие именно сплетни разнесутся по округе после нашего скандала. сразу рождается желание позвонить братьям и расплакаться в трубку, и уж они точно знают, как решить этот вопрос, и закроют его без промедления!

Моя паника подскакивает в небеса, а стоит развернуться, как упарываюсь взглядом на взбешенное лицо Игоря, направляющегося на меня как та шавка, гавкающая на человека при ходьбе, но непременно кусающая исключительно со спины.

—Закрой свой рот, — цежу злобно.

Меня от злости и несправедливости рвет на части.

Понятно, что парни в лоб не сказали ему всего, так что он додумался сам, но какого, мать вашу, черта он смеет мне это предъявлять, когда у самого рыльце не то что в пушку, а опахале.

Игорь хмыкает, собирая свои ручонки в кулаки. Почему раньше я не замечала, что он такой хилый?

Может моя диета была связана не просто с режимом, а с тем, что поднять меня ему все же было труднее, чем другим. И фразы по типу “Нютка, ты набрала, а нам выступать!”, бросаемые словно с участием, были по факту жалобами на собственное бессилие.

Неспособность быть мужиком и поднять меня, ведь я никогда не выходила за разумные пределы и нормы, негласно прописанные нашим тренером. НИКОГДА.

—А что так? Боишься, что все узнают. как ты спишь со своими…братьями Авраменко? А? Серьезно? Боишься, Нютка-проститутка?

Глаза печет, но кулаки сжимаются сильнее, чем я ожидала, и потому кожа болит от давления коротко стриженых ногтей. Я бы впилась этими ногтями ему в глаза, я бы разрисовала ему морду, но перед глазами словно пелена из чистой ярости, сквозь которую не видно ничерта. Совсем ни-че-го.

—Пошел ты к черту, ублюдок, — рычу, расслабляя ладонь. Красноватая полоска рисуется на коже.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он перехватывает меня за плечо и к себе тянет, на что я передергиваю плечами в отвращении и тихой ненависти. Мне противно, что он меня касается. мне противно слушать его высер, и противно видеть, как он с умным видом напялил белое пальто, ожидая, что все можно спихнуть на меня.

—Так ты скажи, кто тебя ебет в рот? А кто в зад? Может я третьим пропишусь, просто чтобы понять, что у тебя такого “вау”, что все вокруг так и норовят в трусы залезть? — рывком к себе тянет и до боли впивается в мои плечи, стряхнув так сильно, что я практически ударяюсь в его подбородок лбом.

Охнув, пытаюсь отцепиться от него, но на Игоря нашло что-то темное...

—Катись к черту, — ударяю по груди один раз, следом и второй, но куда мне бодаться с пацаном, который выше и все равно сильнее меня?

—Ты просто малолетняя шлюха, которая все время строила из себя невинность, наверное, подогревая мой интерес. Потом мы бы трахнулись, и ты сразу бы на меня приписала как номер один, потому что я уж точно кандидат получше чем твои эти конченные утырки без какой-либо перспективы, разве что загнивать в богом забытой дыре, — выплевывает мне в лицо, упираясь лбом в мой, отчего я испытываю тошноту.

Рвано втянув воздух, снова ударяю его по груди, а затем…

—Шлюха, — цедит он и улыбается как конченный мудак, а меня за талию отцепляют от него рывком.

—Извини, доча, я все, терпел аж очень долго, — разносится праведным гневом злобный рык отца, а кулак летит ровно по челюсти Игоря, отчего тот отлетает на землю и зарывается носом в асфальт, хрюкая или еще создавая какие-то неописуемые звуки.

Я в шоке стою и обнимаю саму себя, вибрируя от паники и ужаса. Как много отец мог услышать? Как много…

Дыхание рвется по швам, превращая меня в рыбку, выброшенную на берег. Даже не моргаю и, как мне кажется, не существую в данный момент. Только тупо пялюсь на то, как Игорь с разбитой губой валяется на полу и причитает о чем-то, выплевывая маты и угрозы отцу.

—Да я на вас заяву…— вопит громче, пока я раскачиваюсь из стороны в сторону.

—Высрешь разве что, когда я тебе ее в рот затолкаю и подожду, чтобы ты глотнул, понял?— отец делает пару шагов к нему, а Игорь пытается откатиться в сторону, потому что папа подозрительно метко целится ботинком на его руку. И все-таки…наступает, придавив скрюченные пальцы к пыльному асфальту.

Фантомной болью ноют и мои.

—ААА, че делаете вообще? Люди, вызовите полицию! Люди! — кричит мой бывший, пока отец сильнее надавливает и посматривает на свои часы.

—Тут все только за меня. Люди которые. Полицию вызовут только тогда, когда я дам отмашку. А теперь слушай и внимай: моя дочь — это идол, которого ты обходишь за километр, потому что если приблизишься, я ж от тебя мокрого места не оставлю. А потом сделаю так, что и не вспомнит о тебе никто. Понимаешь? А еще раз ручонки свои протянешь к ней, так я сначала тебе письку оторву, а потом исполню обещанное ранее. Моргни, если понял.

Я не знаю, что делает Игорь,у меня зрение плывет под напором бушующих мыслей и пульсирующих в венах чувств.

Отец уводит меня в квартиру и не говорит ни слова, только обнимает крепко все это время, пока я пытаюсь успокоиться. Мне страшно смотреть ему в глаза, но он, на удивление, максимально спокоен.

Возможно, папа ничего не слышал. Это же возможно?

Сердце скрипит и ноет, потому что я не понимаю и сама, как обозначить наши с братьями…отношения.

Дружбу. На троих.