Глава 21

21

Вместо ожидаемого послушания меня ждет бунт, который я обламываю сама, устремляясь на кухню. Сажусь за стол и складываю вибрирующие от напряжение руки на стол.

Если мы сейчас все не выясним, дальше будет только сложнее, уж поверьте мне! Я в курсе, как с маленькой проблемы вырастают огромные преграды, которые фигушки преодолеешь!

Не смотрю на Авраменко. Теперь, когда я злюсь, они у меня АВРАМЕНКО! И тоном таким, как будто убили кого-то!

—Ню, ну ты чего, в самом деле? Мы ж ничего, не это и не того.

—Не ляпнули, — дополняет Кир, пронзая меня своим диким взглядом, пульсирующим от темных желаний.

Ах, не ляпнули?!

—Если завтра мой отец узнает, он от вас, а затем и от меня, мокрого места не оставит! — вспыхиваю, а у самой дыхание срывается, да сердце пропускает удар.

Авраменко смотрят на меня как на умалишенную, начинают ржать. Прекрасно, теперь еще и всерьез не воспринимают.

—Малышка, твой батя от нас без ума, ну и от тебя, конечно, тоже. Наверное, — хмыкает Дэн, а Кир тем временем подходит ко мне, властно берет за руку и заставляет подняться. Прижимается ко мне в довольно развязных объятиях, а затем перехватывает за талию и сажает на стол, раздвинув ноги и уместившись между них.

Бам-бам-бам. Смотрю в широко распахнутые глаза и теряю себя.

—Я придумал, как тебя задобрить, — пятерня жмет на грудную клетку, укладывая меня на стол. Повинуюсь на инстинктах, считывая свой бешеный пульс, грохочущий так громко, что он теперь все вокруг в вате. Изолированно от меня.

Дэн встает сзади и, как только я ложусь на стол, мягко водит по лицу, массируя местечко за ушными раковинами.

Кир же раздевает меня опрометью, словно мы на скорость работаем. Сбрасывает штаны вместе с нижним бельем на пол, виражируя по оголенным бедрам горячими ладонями.

—Красота, просто красота, мать вашу, — бросает он, наколоняясь к моим бедрам. Сначала он ласково водит кончиком языка по лобку, следом расправляет складочки и ныряет ниже.

В ворочусь на месте, прогибаясь в пояснице, а Дэн блокирует мою голову и целует, вторгаясь языком в рот.

Это так оглушающе хорошо. Так запредельно прекрасно, что отнимает дар речи. Я вообще не способна и двух слов связать, во мне плещется шок, что такое наслаждение возможно, что так прекрасно может быть.

Обхватываю ногами голову Кира и чувствую новую волну жара внизу живота.

Синхронно с этим движением он вводит в меня язык, поднимается выше и накрывает изнывающую горошинку губами, языком, проезжается зубами, отчего меня по касательно разрезает. Вспарывает искрящиеся нервы.

Он совершает резкие и быстрые движения, заставляя меня громко стонать в губы Дэна, который насилует рот, забывая о всякой нежности, что ему присуща.

Кир всасывает в рот клитор, продолжая лизать и одновременно массировать руками ягодицы, бедра.

Быстрее и быстрее, пока эта скорость не становится всем, что имеет значение.

Дэн блокирует мои руки, а затем поднимает к себе. Я слышу звук растягиваемой молнии, и в следующую секунду под руками теплеет возбужденная плоть.

Дэн целует меня и накрывает моими руками член, показывая движения, приносящие ему удовольствие.

Плевать, как это смотрится, но я обхватываю член сначала одной рукой, затем второй, повторяя все то, что только что показал мне жестами Дэн.

Кир вводит в меня палец и продолжает слизывать горящую горошину.

Узел внизу живота становится тяжелее, он давит так сильно, что в какой-то момент меня разрывает на части как от залпа салютов, и я опадаю в руках Кира и Дэна, вибрируя от сковывающего наслаждения.

Руки замирают над членом в момент, когда Дэн резко подается вперед и замирает, оторвавшись от моих губ.

—Охуеть как круто! — кулак приземляется рядом, а на плече расползается белесая жидкость. —Черт, прости, пожалуйста. Ну тут такой вид был, малыш.

Я не злюсь, потому что максимально расслаблена, приподнимаюсь на локтях и вижу довольного Кира, облизывающегося как мартовский кот.

—Ну вот, видишь, злости нет. Круто же. А сейчас мы сходим еще купить пожрать. Да, Дэн? И продолжим, — полный предвкушения взгляд мажет по мне.

Дэн же лбом упирается в стол, ловля отходняки.

—Ага. Да, пошли, конечно, — соглашается он и обходит меня.

Я все еще лежу с раздвинутыми ногами и не могу встать. Мне все равно. Ноги словно током ударенные.

То есть, братья решили пойти по накатанной.

Отлюбить.

Покормить.

Ждать милости.

Встаю в два этапа, потому что голова еще вращается. Стягиваю с себя остатки одежды, которые надо бы в стирку забросить, и кидаю все в корзину для белья.

С такими темпами я буду ходить голая, потому что вещи постоянно будут или в стирке, или порванные!

Братья очень быстро возвращаются. И судя по всему…ключи оставили дома. Это они любят, особенно, когда теперь я дома и не нужно лишний раз заморачиваться насчет этого!

В дверь то стучат, то звонят, а я стою в чем мать родила.

Нетушки! Зная закон подлости, напяливаю на себя футболку и кряхтя от злости топаю в коридор, пока в дверь так и звонят. Вообще совесть потеряли!

Это можно вынести? Что на них нашло? Думают, что я метеор?

Рывком открываю дверь и обтекаю от шока. В принципе, если я сейчас ее закрою…хуже не будет, да и лучше, собственно говоря, тоже.

Надо же что-то сказать, да? мой шок сковывает мышцы, и я теряюсь. Вообще от всего, забываю, как говорить. Дар речи отнимается! Ненавижу свои скоропалительные действия без анализа!

—Теть Лена, здравствуйте, — переминаясь с ноги на ногу, шепчу, делая шаг назад. Я бы лучше сквозь землю провались, честно!