Глава 8

ГЛАВА 8

Давление в груди нарастает сильнее. Губы пекут. Наступает момент, когда сопротивляться не выходит вовсе.

Отголоски сознания подкидывают картинки, как бы мы могли с ними смотреться со стороны.

Горячо и художественно при этом, словно картину рисовал искусный мастер.

Ладошки потеют, пальцы ломит от желания провести рукой по ладони Кира, но я глушу это желание.

Превозмогая себя, пытаюсь приказать себе не думать об этом.

Но налитые венами руки контрастируют на моем теле. Костяшки ведут вдоль талии к груди. К Дэна красивые татуировки на смуглой коже. Они приковывают взгляд…

А ладони тем временем ровно к соску прижимаются, надавливают и отпускают. Через одежду так же пугающе волнительно и неправильно, но я не сопротивляюсь. Как парализованная впитываю в себя это, ерзая на месте.

—Я помню, какая у тебя грудь. В мельчайших подробностях. Пухлая, спелая, сочная, зрелая. Ее хочется целовать, лизать, кусать. Смотреть.

—И я…

О боже. Что?

—Ты переодевалась летом, когда мы зашли за тобой, чтобы на речку поехать…тихо зашли, увидели лишнего. Это выжглось на сетчатке незаживающим ожогом, — Дэн мягко водит по груди, вокруг ареолы. Сквозь одежду, но кажется, что он ласкает голую кожу.

Моё дыхание поверхностное. Я езжу на скорости без прав и вот-вот расшибусь о стенку, осознав до конца всю суть.

Они наблюдали за мной? Они…

Это длится давно? Как давно?! Что ещё…

—Теперь я сплю и вижу эти алые капли на молочной коже, —Кир медленно наклоняется к груди и целует ровно туда, где выступает возбужденный сосок. Сквозь тонкую ткань обычного лифчика и кофты.

Это все неправильно. Так быть не должно. Но он целует и прикусывает. Он причина моего хриплого стона.

—Я поцелую без одежды, —заявляет Кир и приподнимает кофту, следом и опускает лифчик. Машина наглухо тонирована, и меня никто не увидит, кроме братьев Авраменко.

Это пугает настолько же, насколько и будоражит.

—Я тоже, но ещё проведу языком.

И они это делают, пока у меня случается маленький инсульт, сковывающий бетоном тело.

Волнами от груди по телу проносится агонистическое волнение. В градусов сто, искрящееся, подпаливающее меня синим пламенем изнутри.

—Ох, — они перехватывают грудь ртами, синхронно всасывают в себя соски и проводят по ним языком, затем прикусывают и отпускают, чтобы смаковать меня как торт.

Эти звуки заставляют пылать. Смущаться и хотеть большего, как бы странно это ни звучало.

Потому что это сумасшествие.

Паника начинает продираться наверх.

Мой страх локализуется в душе черным пятном, растягиваясь все шире и шире.

Множится в геометрической прогрессии, пока проворные пальцы ласкают коленку, вторую, идут выше.

Без слов, без всяких доводов рассудка, совести и всего того, что кажется сейчас лишним.

Накрывают сокровенное местечко и надавливают между бедер, выдыхая огненный воздух на нежную кожу груди, покрывающуюся мурашками.

Есть только рваный вздох, оседающий на губах невысказанным желанием.

Есть взгляд, в котором можно утонуть.

Их сразу два. Один порочаще пугающий, второй теплее, но такой же черный, поглощающий свет и даже намек на него.

Это вызывает острый приступ малознакомого ощущения вращения и давление внизу живота. Грудь становится чувствительной и тянет, словно не моя вовсе.

И вместо отторжения я чувствую предвкушение, что само по себе меня пугает ничуть не меньше, чем моя реакция на поцелуи.

На касания, на ласки в целом. На эту неправильную ситуацию!

В которой каждый из нас совершает опрометчивую ошибку, но я…отвечаю на поцелуй, разлетаясь в своей нереальности на мелкие осколки.

Меня снова целуют в губы, как не целовали никогда ещё. Это все было не поцелуем, это было издевательством.

Я не хочу отвечать, но губы двигаются.

А когда Дэн обрывает эту ласку, я чувствую пустоту.

Которую заполняет Кир, вторгаясь в мой рот языком. Дэн массирует руками грудь и целует плечо, периодически кусая его, отчего я вздрагиваю.

Остаются ласкающие поясницу пальцы Кира, томное дыхание на плече и на шее. Взгляд, пропитанный вожделением. Он окутывает меня коконом. Здесь тепло и уютно, в этом самом коконе.

Ты о чем думаешь?

Ты сейчас вообще не в адеквате, Аня, потому что ты поехала крышей. Все ясно, все очевидно.

—Если мы продолжим, то твой первый раз случится в машине.

Рычит Кир, с силой опускает майку, а лифчик теперь лежит у меня на коленках.

Я какой момент они его сняли?

Ткань кофты теперь кажется жёсткой. Неприятно ёрзает по груди.

И это все, о чем удается подумать.

Я сошла с ума.

Мы молча собираемся и больше ни слова не произносим до самого универа. А там я пытаюсь выйти из машины, проваливаясь в своих желаниях на самое дно, и слышу:

—Аня, у нас все будет так, как мы захотим. И никто нам не помешает, не осудит, не встанет на пути. Потому что мы близкие люди, мы тебя любим, а ты любишь нас. Это правильно, это хорошо.

Дэн продолжает говорить, держа меня за руку.

Кир за рулём.

Но мой взгляд падает совсем не на парней, а на свое зацелованное лицо.

Румяное.

Блестящее.

Это же не сон, это реальность.

***

В универе я первым делом сбегаю подальше от братьев. Мне надо выдохнуть и разобраться со всем, что творится внутри.

Ещё и письмо это.

Ядерный взрыв в мозгах гарантирован же. Прижав холодные ладони к пылающему лицу, сижу на скамье в самом дальнем углу коридора.

Надо идти на пары, а я сижу, сижу, как громом поражённая. тело вибрирует от запретных ласк, наполнено огненной лавой до краев.

Поверить не могу, что все происходит со мной, и что я по правде позволила Авраменко прикоснуться ко мне таким образом.

На пары иду как обухом пришибленная, братьев избегаю. И стоит им только увидеть меня в толпе и двинуться в мою сторону, ныряю в эту толпу и как можно быстрее сбегаю.

Нина на меня поглядывает с подозрением на очередной паре, когда я в кровь губы искусываю, с опаской поглядывая на часы.

Это последняя пара на сегодня, и мне надо сбежать с территории универа незамеченной. Как это сделать?

Вообще не понимаю, что именно я слушаю. Только вижу, как преподаватель расхаживает по аудитории и что-то с интересом рассказывает.

Но я ведь не смогу сбежать от Авраменко в принципе! Они в курсе, где я живу.

Приложив руку к груди, чувствую, что она стала слишком чувствительной. Словно не стесали.

Знаю кто!!

Краснею и от злости снова кусаю губы.

—Эй, ты в порядке? — тихо спрашивает, толкая меня в локоть. В порядке?

Это вообще как рассказать. Поворачиваю голову и на ее встревоженное выражение не нахожу что ответить.

Это точно нельзя рассказывать

—Да, эти дни, плохо мне.

Вру. А как ещё в таком случае поступить.

Нина, у которой из проблем разве что ревнивый брат, да неразделенная любовь к другу этого самого брата, узнай про наш тройничок в машине, покрутит у виска и точно скажет то, что я и так без нее знаю.

Что мы все поехали крышей!!

Я первая раз позволила этому случиться, а не кричала “спасите и помогите!”.

Может я сплю? Тогда это все логично…

—Авраменко чего лютовали? Хотя..Чего я спрашиваю вообще. И так ведь ясно, — хмыкает она, дальше листая ленту.

Сегодня мы просто образцовые студентки!

—Что тебе ясно? — с холодом в голосе спрашиваю. Мурашки по телу табуном.

—Что они оба в тебя влюблены. Извини, конечно, что влезаю не в свое дело, но может тебе стоит присмотреться к старшему или младшему? Твой этот балерун, прости Господи, так себе компания, не находишь? Мне кажется, он слегка мягкотелый, — Нина прищуривается и загадочно улыбается.

Так. Так. Спокойно.

—Тебе кажется, — неживым голосом шепчу, а у самой четкое осознание, что со стороны же виднее, да?

Волнение легко касается меня словно перышком, на что я стараюсь не обращать внимания. Вслушиваюсь в слова преподавателя, а оно мимо ушей. Вроде слышу и не слышу одновременно.

—Так, как они смотрят на тебя, смотрят исключительно на любимую, Ань. Я уж в этом что-то да понимаю, —вздыхает она, кусая губы и переводя взгляд на доску, где препод что-то еще и рисует.

У нас сейчас история, да? Что он там рисует и зачем?

—И как же они на меня смотрят? Ты понимаешь, что мы лучшие друзья с детсада? Мы все время вместе были, росли вместе.

—Они смотрят на тебя так, что нет никаких сомнений в их желании, подруга. И что? Что вы вместе росли? Теперь-то ты пешком под стол не ходишь, да? — Снисходительно посматривает на меня и отворачивается, пока я считываю бешеный стук своего сердца.

Это какой-то сюр, не иначе.

Рука тянется к губам, и фантомными болями я снова чувствую грубые поцелуи, растворяющие напрочь способность сопротивляться.

—Не хожу…

—Вот и бери Кира, он, я думаю, жгучий в отношениях, а вот Данька Мягче. Но ты знаешь, в тихом омуте черти водятся.

Она сжимает губы а прямую линию, словно эта мысль вообще наводит на нее тоску.

Телефон откладывает в сторону, но я успеваю выхватить фото парня в форме.

—Как у тебя дела? С парнем?

Нина дует губы и закрывает глаза, отрицательно махнув головой.

—Ничего, я ему больше, чем нравлюсь, но он срывается и тут же отталкивает меня. В один момент приходит и говорит, что я его, а в другой…уходит. Я решила, что все. Плевать мне, что там и как. Спецназовец, не спецназовец, я у себя одна. Все.

Я перехватываю ее ладонь и сжимаю, стараясь хоть так утешить, но Нина разбита. Осторожно выпутывается и прикрывает лицо ладошками.

Надо быть полным идиотом, чтобы так относиться к этой девушке.

Она же куколка просто!

—Ладно, давай слушать, сессию я завалю с такими событиями, — невесело продолжает.

Не дождавшись окончания пары, я отпрашиваюсь, ссылаясь на плохое самочувствие.

Разумеется, под подозрительный взгляд меня отпускают, и так мне удается сбежать из универа незамеченной братьями Авраменко.

О подарке я напрочь забываю, а вот о принятии в хореографическую академию — нет.

Меня разрывает на части от волнения,и когда я сжимаю в руках телефон и снова читаю этот имейл.

Губы горят, и тело покрывается пятнами.

Мне сегодня на репетицию, но собрать себя не выходит.

Игорю отправлю копию сообщения, а он мне точно такую же новость в ответ со смайликом.

“Все получилось, детка, а ты волновалась. Пакуй чемоданы”.

Нас приняли, и новая жизнь ярко маячит впереди.

Но настроения от этого нет никакого, что пугает ничуть не меньше, чем все происходящее за этот день.

Собираюсь и выхожу, а у подъезда меня перехватывают наглейшим образом из всех.

—Попалась, — сильная ладонь сжимается стальным захватом вокруг моей кисти.

Ужас стекает по спине вместе с острым желание закричать. Но Дэн уже вырастает передо мной скалой, и теперь выйдет кричать разве что от отчаяния.

—Чего сбежала?

—Да чего? Мы же не договорили…