ЭПИЛОГ
Просторная светлая палата пропитана солнечным светом. Я вот уже который час наблюдаю за тем, как лучики постепенно меняют своё направление.
Надо же как-то скоротать время затянувшегося ожидания?
Доктор Белл обещал, что в скором времени мама придёт в себя. И если в первые часы, как только узнаю об этом, я готова чуть ли не вопить от этого осознания, то вот теперь… Правда, очнётся? Откроет глаза, взглянет на меня, как раньше, улыбнётся своей самой тёплой искренней улыбкой.
Сердце застывает каждый раз, как только в подсознание прокрадывается грешная мысль о том, будто мои надежды напрасны. Но, вопреки всему, устроившись в кресле напротив одной-единственной пациентки в этой комнате, я всё ещё жду и надеюсь.
Спасибо всем богам, не напрасно!
— Соф… — доносится едва уловимое.
Поначалу думается даже, что банально показалось. Но нет. Ресницы самой родной из всех на свете женщины дрогнули, а вскоре я замечаю и затуманенный рассредоточенный серый взор.
— Мамочка моя…
Моментально подскакиваю на ноги, приблизившись к ней.
— Софи… — повторяет она, а уголки её губ вздрагивают в намёке на улыбку.
Поскольку мне велено нажимать специальную кнопку, если пробуждение пройдёт без присутствия медицинского персонала, именно это я и делаю.
— Бобби… — произносит мама ещё одно имя.
Интересно, до каких пор моя душа будет разлетаться на миллионы осколков вот так, каждый раз? Наверное, всегда. Вот и стою, не зная, что ей ответить. А ещё очень-очень боюсь начала очередного приступа. Потому и цепляюсь за края ограждения медицинской кровати, что аж пальцы судорогой сводит.
Абсолютно бесполезное занятие…
Но и ничего другого сделать не получается.
Хорошо, затянувшуюся паузу нарушает появление сотрудников клиники.
— Доброго дня, Мария, — сходу заговаривает нейрохирург. — Меня зовут Оуэн Белл, я вас оперировал, — по-прежнему обращается исключительно к своей пациентке, совершенно не замечая моего присутствия. — Как себя чувствуете? Тошнота? Головокружение?.. — он говорит много чего ещё, а я невольно удивляюсь тому, насколько же мягко звучит его голос.
Со мной он совсем по-другому разговаривал. Но небольшая странность быстренько улетучивается из подсознания, пока наблюдаю за тем, как доктор осматривает маму, попутно заполняя данные в её медицинской карте.
Следующие пару часов так и вовсе выпадают из реальности. Меня выдворяют за дверь, а в палате разворачивается целое столпотворение. За всем происходящим могу наблюдать лишь сквозь стекло в коридоре.
И всё равно я счастлива!
Улыбка так и не сходит с моего лица даже когда мне разрешено вернуться. И она становится только шире, когда я слышу всё такое же тихое, но ласковое…
— Спасибо, Софи.
Вроде бы обычная благодарность. Но в ней, я точно знаю, кроется очень много всего невысказанного. Да и нет никакой необходимости уточнять. Потому я и сжимаю мамину ладонь, в полнейшем молчании глядя в её глаза.
— Бобби… — срывает с её уст вот уже в который раз.
Я вдыхаю глубже и замираю, задержав дыхание.
Придётся всё же рассказывать.
— Ты не помнишь, да? — уточняю осторожно.
Так и не спешу переходить к основной части.
Надо бы сначала собраться с духом.
— Помню, милая. Помню, — вздыхает мама. — Всё хорошо, — улыбается следом, заметив мои проступившие слёзы. — Всё будет хорошо, — сжимают мою руку в своей немного крепче. — Бобби… Просто я очень скучаю по нему.
А у меня как будто тяжеленный груз с души сваливается — не просто каменная глыба, почти настоящий Эверест. И пусть на самом деле нет ничего хорошего в том, о чём мы, вроде как, говорим, всё равно… не так трудно, как прежде.
— А теперь давай поговорим о чём-нибудь ещё, — вновь заговаривает мама. — Но только не о фиалках! — восклицает следом немного хрипло.
Я же — смеюсь ей в ответ. И рассказываю. Обо всём подряд. О том, как учусь, как работаю теперь в экономическом отделе на верфи Зои Грин. О том, как тоже безумно скучала по ней… О многом. Вплоть до момента, пока она не засыпает. И даже потом не отхожу от кровати, продолжая наблюдать за безмятежными чертами лица, откровенно любуясь каждым мгновением, что дарит мне эта жизнь. Наверное, простояла бы так до самой темноты, а может и дольше, вот только наше уединение снова прервано.
На этот раз не медицинским персоналом.
Мне даже оглядываться в сторону двери не надо, чтобы знать, кто именно пришёл. Тяжёлые и вместе с тем на удивление тихие шаги Закери я узнаю среди тысячи других. Будто сам воздух меняется, когда он оказывается рядом. Да и весь мир, в целом. Мой личный — так точно.
— У тебя телефон отключён, — сообщает в откровенном упрёке блондин, останавливаясь за моей спиной.
— Ага, — не отрицаю, малодушно наслаждаясь опутывающими меня объятиями.
— Ну, ты могла бы сделать вид, что, хотя бы, раскаиваешься, — служит мне ответом, наряду с нежным поцелуем.
— Обязательно, — соглашаюсь на свой лад. — Но не здесь же? — оборачиваюсь к мужчине, одаривая демонстративно показательным взглядом.
Блондин едва заметно ухмыляется, переводя внимание на мою мать.
— Помнится, ты мне обещала сделать сегодня кое-что. И так и не сделала. Я, конечно, понимаю, что тебе стоит остаться с ней, но ведь можно и отлучиться ненадолго? — шепчет совсем тихо, прижимаясь губами к моему виску.
О, да! Это моё «обещание» — как раз ещё одна причина, по которой я не собираюсь покидать палату как можно дольше!
— Она всё равно спит, — дополняет Закери.
— Но… — начинаю, но так и не договариваю, умолкнув под проницательным взором цвета небесной лазури.
Похоже, отвертеться не получится. Тем более, что…
— Да, я сплю, а вы мне мешаете, между прочим, — вмешивается в наш диалог мама, открывая глаза.
Она с нескрываемым интересом рассматривает того, кто находится со мной рядом, а я только спустя пару секунд понимаю, что мужчина стоит слишком уж близко. И руки с моей талии до сих пор и не убирает.
— А ты… — прищуривается женщина.
— Закери. Райт, — невозмутимо отзывается блондин. — Мэм, — дополняет зачем-то.
— Точно. Друг моей дочери, я вспомнила, — понятливо кивает мама. — Так вот, друг моей дочери и сама дочь, — переводит внимание с блондина на мою персону. — Валите уже отсюда оба. Я буду отдыхать. Не обязательно вам тут около меня круглосуточно дежурить, — усмехается в довершение немного ворчливо и закрывает глаза, отвернувшись.
Хм…
Довольно грубо.
А ещё…
Теперь точно отвертеться не получится!
— Слышала, да? — удручённо вздыхает Райт. — Старших нужно слушаться! Пошли уже, — самым наглым образом сам же тянет меня за собой на выход из палаты. — Доброй ночи, миссис Агилар, — прощается напоследок.
Та, конечно же, не отвечает. Да и дверь за нами уже закрылась, а мы — в коридоре. Только и остаётся, что смириться с обстоятельствами.
— Отвезёшь меня домой? — больше предлагаю, нежели спрашиваю.
Конечно, отвезёт. Я теперь фактически вообще под круглосуточным надзором. И даже тот факт, что провожу целый день в клинике без Закери, ещё не означает, что я остаюсь совсем одна. Вот и присутствие Калеба, терпеливо дежурившего неподалёку на протяжении всего дня только подтверждает оное.
После того, как один из людей, нанятых Николь, вырубил его, пока он за мной «присматривал издалека», а меня забрали, у него, по-моему, вообще особый пунктик насчёт моей персоны. Если вкратце, теперь около меня самый дотошный телохранитель из всех возможных! Самое странное — ведь главой службы безопасности был, а теперь… Но и не отказывается же!
Странный он, в общем… Ну, да ладно. Меня вполне устраивает. По крайней мере, могу гулять, где хочу, и не в компании совершенно незнакомого человека.
— Отвезу, — соглашается тем временем со мной Закери. — До завтра, Калеб, — обращается уже к тому, о ком думаю.
Тот понятливо кивает и, после того, как мы все вместе спускаемся на лифте вниз, в скором времени оставляет нас вдвоём.
Вот теперь можно себе ещё одну маленькую отсрочку выпросить…
— А давай не сегодня? Завтра, или послезавтра, к примеру, — предлагаю несмело, пока блондин ведёт за собой к парковке.
На мои слова он неопределённо хмыкает.
Точно не купится!
Наверное, надо было добавить какое-нибудь оправдание, но они у меня за последнюю неделю, честно говоря, закончились. А так… Вдруг повезёт?
— Нет, Софи, — довольно строго и с явной усталостью проговаривает Райт. — Ты сделаешь этот чёртов тест именно сегодня.
Срабатывает брелок сигнализации, и мужчина открывает для меня дверцу мустанга с пассажирской стороны, в то время как я отчаянно борюсь с желанием банально сбежать, пока у него руки заняты.
— Я даже в туалет не хочу, — огрызаюсь мрачно и всё-таки сажусь в машину.
Глупо, конечно, откладывать неизбежное, но даже это состояние неопределённости — оно как-то полегче ощущается, нежели гипотетическая возможность оказаться беременной уже стопроцентно.
— Сейчас не хочешь, скоро захочешь, — флегматично отзывается Закери.
Звучит, как угроза!
В скором времени автомобиль выворачивает на дорогу, в направлении одного из ближайших пригородов. По крайней мере, именно так мне думается поначалу, но в итоге Райт привозит меня в район, где я прежде ещё не бывала.
Мустанг останавливается перед компактным фахверковым коттеджем со строгой архитектурой и роскошными панорамными окнами. Жалюзи на них не закрыты, поэтому даже с улицы возможно разглядеть всё, что находится внутри. Первый этаж представляет собой единое пространство холла, гостиной, столовой и кухни, а входная группа отделена стеклянными дверями. На втором этаже расположено несколько спален, со своей ванной и гардеробной. Планировка напоминает пентхаус, хотя и мебель иная, а гамма интерьера довольно сдержанная — в серых оттенках с красными акцентами.
На мой невысказанный вопрос, Закери лишь тепло улыбается и выходит из машины, и уже, будучи на улице, достаёт из кармана пиджака ключи, вкладывая те в мою руку.
Вполне однозначный жест.
На который я даже и не знаю, как реагировать, если честно.
— Тебе не нравится? — по-своему расценивает моё молчание мужчина. — Подумал, когда твою маму выпишут, это будет подходящим для неё местом. Для всех нас, — дополняет, едва заметно нахмурившись.
Ох, чёрт!
— Конечно, мне нравится, — заверяю, обняв мужчину обеими руками, и прижимаюсь щекой к его груди. — Просто… теперь я снова должна тебе кучу денег, да? — отшучиваюсь, дабы сгладить витающее напряжение.
Хотя и не сказать, будто вопрос был не закономерным. Пару дней назад, как только руководство “AlsoppLine” одобрило мне займ сроком на три года, с условием вычета ежемесячного обязательного платежа из моей зарплаты, я вручила Закери чек с той же суммой, которую когда-то он перевёл на мой счёт. Без процентов, правда, но о них мне никто и не заикался.
Райт поначалу смотрел на меня, как на глупенькую, и от возвращения долга отказался, но я ведь умею быть настойчивой! Если очень надо. Вот он и сдался по итогу. А теперь…
— Ну, это же не только для тебя одной, — отзывается блондин, а после отпускает меня, возвращается к машине и достаёт из бардачка небольшую коробочку, которую тут же вручает мне. — И ты можешь рассчитаться со мной прямо сегодня. Этим, — звучит уже безоговорочной констатацией факта. — Сегодня мы останемся здесь, Софи, так что сбежать больше не получится, — откровенно мстительным тоном припечатывает Закери.
Вот же… Предусмотрительный какой!
Вдыхаю как можно глубже, бесцельно рассматривая надписи на упаковке с тестом на беременность. Какое-то время просто-напросто размышляю о том, каково это — знать, что внутри меня действительно существует ещё одна маленькая жизнь, к появлению которой я совершенно не готова, вопреки тому, что находящийся рядом со мной мужчина ни разу не дал усомниться в нём по этому поводу. Вот и сейчас, не оставляя мне и шанса, он берёт за руку и тащит за собой внутрь дома, как долбанный танк, который не остановить.
— Николь, — выдаю первое, пришедшее в голову, пока мы идём к лестнице, ведущей наверх. — Расскажешь о ней?
С того дня, как Райт вытащил меня из треклятой извращённой ванны, а его жену забрали представители закона, сам он не спешил делиться подробностями того, как всё пришло к этому. И я тоже не спрашивала. Первые несколько дней мне вообще разговаривать ни с кем и ни о чём не хотелось — только спать, свернувшись в позу эмбриона в умиротворяющих объятиях того, рядом с кем чувствовала себя в безопасности. Позже Зои Грин банально заставила меня выйти на работу, а после я с головой окунулась в трудовые и учебные будни, стараясь занять этим все свои мысли.
Наверное, я слишком слабохарактерная, но, вопреки всему произошедшему, я и на секунду не задумывалась о том, чтобы попросить мужчину больше никогда не приближаться ко мне. Наоборот, как никогда остро стала ощущать потребность в своём защитнике. Да и сомневаюсь, если честно, что тот послушает. И это, между прочим, мне тоже в нём нравится.
На заданный мною вопрос мужчина едва заметно морщится. Но от разговора не уклоняется, правда сначала ведёт меня в одну из спален, где усаживается на край застеленной постели, притягивая к себе на колени.
— Это было моим самым первым заданием, когда я организовал свою службу безопасности. Нужно было найти одну девушку. Она пропала без вести, и её семья заключила со мной контракт на поиски, — заговаривает негромко Закери, при этом ласково поглаживая вдоль поясницы в успокаивающем жесте. — Нетрудно догадаться, куда меня привела моя работа. Там я её и нашел. Мёртвой, — следует недолгая пауза, а последующей звучит довольно мрачно: — На тот момент клубом владел Джейкоб Чейз — отец Айзека и Николь. Тогда заведение, — мужчина определённо старается подобрать формулировку помягче, — имело гораздо более… хм… жёсткий формат. Абсолютно незаконный. Под стать хозяину притона. Сам Джейкоб оказался той ещё мразью. Даже собственную дочь не пожалел, — снова замолчал, на этот раз тяжело вздохнув. — Ни к чему тебе дальнейшие подробности, Софи. Просто знай, Николь стала таковой в результате длительного психологического и физического насилия. Её сломали, как личность. И заставили верить в то, что она не может быть больше никем другим, кроме как рабыней, обязанной подчиняться своему хозяину абсолютно во всём, включая и возможность дышать только с его позволения. Это даже не стиль жизни, как принято на основе добровольности у пар, увлекающихся подобным форматом отношений. Всё гораздо хуже. Я пытался помочь ей. В одно время мне даже казалось, будто у меня получается. Но потом… — в очередной раз замолкает, шумно выдохнув вместе с последним: — Я не справился.
Воцаряется такая давящая тишина, что невольно прижимаюсь к нему ещё ближе, словно это поможет избавиться от неприятного ощущения. Так и есть в какой-то мере. Закери обнимает меня крепче и гладит по волосам, а я прикрываю глаза, постепенно растворяясь в его тепле.
— Встреча с Эмбер дала понять, что лучше Николь в действительности совсем не становится. Слишком бурная реакция на ту, до которой мне, по большему счёту, и дела не было. Тогда же она впервые попыталась наложить на себя руки. Пришлось изолировать её. Айзек со мной согласился. Так что это тоже сыграло свою роль в том, почему я понятия не имел, как на самом деле он продолжил потакать слабостям своей сестры. А потом… появилась ты.
— Ага, прямо-таки ворвалась в твою жизнь, вместе с лозунгами про джедаев и боевыми подушками, — хихикнула, стараясь тем самым разбавить тяжесть разговора.
— Я не какой-нибудь конченный извращенец, который постоянно наблюдает за симпатичными незнакомками через скрытое видеонаблюдение, если ты об этом, — усмехнулся Райт. — Просто произошёл один инцидент, и мне пришлось пересматривать кто из персонала, чем занят на тот момент… Насмотрелся, ага, — хмыкнул блондин.
— Ты очень удивился, когда увидел меня в клубе, да? — поинтересовалась встречно. — Точнее, в переулке.
— Есть немного, — задумчиво протянул Закери. — Но Айзек удивился куда больше, — усмехнулся невесело. — Решил, это я тебя туда пригласил. Ну, и уцепился за подвернувшуюся возможность. Сначала проверить тебя хотел, а потом… сама помнишь. Я сперва подумал, он переживает за потенциальный развод, а не за… другое, — закончил, снова вернувшись к мрачности в голосе.
Дальнейшее, со слов той же Николь, мне и самой было уже всё известно, поэтому не стала требовать подробностей. Вместо продолжения разговора, обняла мужчину за шею, взглянув в лазурные глаза, и прижалась к его губам.
— Спасибо тебе, — прошептала тихо-тихо в признании. — За то, что ты есть.
"И за многое другое", — добавила уже про себя.
— Даже и не знаю, что бы я без тебя делала, — закончила опять же вслух.
Во взоре цвета небесной лазури поселяется заметная отстранённость, пока мужчина внимательно рассматривает меня, будто что-то решая для себя в этот момент. С ответом он не спешит. А потом…
— Тоже не знаю, что бы ты без меня делала, однако теперь, когда я есть, у тебя совершенно точно есть одна вполне однозначная задача, о которой я уже устал напоминать, — неожиданно бодрым тоном заявляет Закери, тут же вручив упаковку с тестом на беременность. — У тебя есть пара минут, чтобы справиться самостоятельно или мне придётся тебе помочь, — заканчивает откровенным обещанием.
Я аж кислородом давлюсь.
— Не надо мне помогать! Сама! — чуть не свалилась на пол, соскользнув с его колен, а то с него ведь станется своё не иначе как обещание исполнить в действительности.
Помимо того, что я — слабохарактерная, очевидно, ещё и жуткая трусишка, потому как руки предательски подрагивают, и распечатать упаковку удаётся лишь спустя несколько попыток. Ещё через минуту я так и вовсе зажмуриваюсь, уложив использованную полоску на тумбу у раковины, мысленно отсчитывая количество положенных секунд до того, как появится конечный результат. И… Всё равно не набираюсь смелости взглянуть туда. Сколько так времени стою, понятия не имею. Считать перестаю уже давно.
— Женщина, ты там на ночь остаться решила? — возвращает в реальность голос Закери, а затвор на дверной ручке щёлкает, позволяя мужчине войти.
Я так и не открываю глаза, малодушно мечтая переместиться в любой другой, только не этот момент, когда… меня укутывают жаркие объятия, а рядом с тестом на беременность, где значится только одна полоска, стоит раскрытая коробочка, внутри которой сверкает внушительный бриллиант, в обрамлении тонкой полоски белого золота.
— Ааа… — всё, на что меня хватает.
Ещё несколько минут назад здесь никакого ювелирного футляра точно не было, как и самого кольца! Кольца, вполне определённого назначения, к слову. Последнее занимает весь мой разум настолько, что даже не успеваю порадоваться результату теста.
— Ты ведь выйдешь за меня, Софи? — звучит над самым ухом едва уловимым шёпотом, а вместе с тем чужие ладони на моей талии сжимаются крепче.
Он ещё спрашивает?
Или утверждает…
По интонации и не разобрать!
— Но ты уже женат, — отзываюсь, не слыша собственного голоса. Слишком уж громко сердце биться начинает, отражаясь в подсознании громогласным набатом. — А ещё я не беременна, так что нет никакой необходимости… — договорить не удаётся, потому что мужчина обхватывает за подбородок, вынуждая смотреть на него вполоборота.
— Скоро тот брак аннулируют. И я хочу провести с тобой как можно больше своих дней и ночей совсем не потому, что ты можешь быть беременна или же нет, — Закери бросает мимолётный взгляд на тест с отрицательным результатом и как-то странно ухмыляется, а затем подхватывает на руки и несёт обратно в спальню. — Над последним, между прочим, я планирую поработать в самое ближайшее время, так что мы это быстренько исправим.
И вот что сказать тому, кто давно уже всё решил за нас обоих?
Особенно, если и противиться этому совсем не хочется.
Разве что…
— Люблю тебя.