Глава 9

— Софи! — раздаётся громкий голос Ханны.

Это и вынуждает проснуться и открыть глаза.

— Когда это ты стала такой соней? — добавляет подруга, окидывая меня скептичным придирчивым взором, и отодвигает портьеру.

Пространство наполняется солнечным светом.

Судя по всему, день настал давно.

— Я…кхм… проспала, — озвучиваю первое, что приходит в голову.

Сажусь и оглядываясь вокруг, попутно подтягивая сползающее одеяло. В квартире, кроме меня самой и подруги никого больше нет. Часы на гаджете показывают полуденное время, а в голове невольно всплывают картинки прошедшей ночи. Уснула ведь только на рассвете… по вполне понятной причине. И на тот момент Закери был со мной.

Ушёл, значит.

Без предупреждения.

И не попрощался даже.

— Что так? — протягивает в откровенной издёвке блондинка, направляясь к кухонной зоне. — Бурная ночка? — лукаво прищуривается, продолжая одаривать меня многозначительным взглядами.

О дааа…

— С чего ты взяла? — отзываюсь настороженно, вопреки истинным мыслям.

— Ну, не знаю даже, — изображает глубокую задумчивость Ханна, между делом включая кофеварку. — Может, у меня внезапно дар ясновидения открылся?

На мне, кроме одного примечательного кулона, больше и нет ничего, а отсутствие привычной пижамы, в которой, как правило, просыпаюсь — в данный момент ощущается особо остро. Не то чтоб мне становилось стыдно за это, но всё равно отворачиваюсь от девушки, показательно игнорируя подкол. Завернувшись в постельную принадлежность, я поднимаюсь на ноги, подхватив телефон, и, слегка пошатываясь, тоже направляюсь на кухню. Очевидно, мне стоит заняться утренними пробежками или чем-то вроде йоги, а то, каждая мышца в теле просто адски ноет и болит. Неудивительно, что, заметив мою кислую физиономию, пока обдумываю данное обстоятельство, Ханна подленько хихикает.

— Так что? Мой бывший босс определённо опытнее всяких там Бартов Джонсонов? — ехидненько интересуется девушка.

При упоминании о бывшем бойфренде, невольно закатываю глаза, но никак не комментирую. Про “бывшего босса”, естественно — тоже.

— Лучше расскажи где была и когда вернулась, — меняю направление разговора, просматриваю информацию на сенсорном экране. — Телефон так и не включила?

В непрочитанных сообщениях есть пара рекламных рассылок, а то, которое я отсылала Ханне — до сих пор до абонента так и не доходит.

— Зарядка села, — отзывается на моё замечание девушка, совершенно не испытывая никаких угрызений совести. — Бывший босс дал мне рекомендации для одного мероприятия у своего близкого друга, вот там и была, — замолкает, а через короткую паузу дополняет с мечтательным вздохом: — Ты бы только видела эту свадьбу… Такая красота… Живут же люди… И жених такой… Ммм… Медиамагнат, представляешь? — восклицает нездорово радостно.

Вот только во мне нет и намёка на подобные эмоции. Возможно, потому что…

“Абонент временно недоступен”, - оповещает бездушный женский голос, стоит набрать Райту.

И зачем я ему вообще звоню?

Спит, наверное.

— Представляю, — озвучиваю, не скрывая мрачности. — Я была там вчера.

Настроение непостижимым образом скатывается к нулевой отметке. И сама не понимаю по какой причине. Но… мог хотя бы кратенькое сообщение написать!

— Была? — удивлённо переспрашивает девушка.

— Угу, — киваю утвердительно, продолжая гипнотизировать потухший экран средства связи. Вряд ли у Закери Райта вчера могла быть “свадьба близкого друга” аж в двойном эквиваленте, так что сделать выводы не трудно. — А домой ты почему только сейчас явилась? — возвращаюсь к изначальной теме разговора, подозрительно прищурившись.

Тёплая куртка девушки до сих пор валяется на спинке кресла, а сама блондинка всё ещё не сменила одежду, в которой вчерашним утром выходила из дома, потому и эти выводы складываются сами собой. И я права.

— У меня было собеседование, — пожимает плечами она на мой вопрос. — Меня, кстати, приняли, так что я больше не безработная.

— В воскресенье? — уточняю недоверчиво.

Хотя, по идее, надо бы радоваться.

— Ага. Мой бывший… — начинает объяснять снова.

Вот только договорить не успевает.

— Твой бывший босс и тут причастен, я так и подумала, — перебиваю её бесцеремонно, скривившись.

Да, очевидно, мне гореть в аду за собственное малодушие но от пронизывающего рассудок раздражения избавиться никак не получается.

— Ага, — со счастливой улыбкой кивает Ханна.

Какой он… Заботливый.

— Понятно, — вздыхаю, вновь сосредоточившись на экране гаджета, вцепившись в аппарат до побеления пальцев, чтобы не набрать заветный номер снова.

— Так что? Как оно всё-таки? — снова “за своё” блондинка.

В карих глазах читается столько неподдельного интереса, что обречённо понимаю — отвертеться не получится.

— А никак, — пожимаю плечами. — Мы подписали договор. Я буду делать всё, что он скажет, пока Айзек Чейз ни свалит за границу.

— И всё? — скептично хмыкает Ханна.

— А что ещё? — улыбаюсь натянуто.

Неверие во взгляде подруги превращается в открытую насмешку.

— А это? — обводит неопределённым жестом комнату. — Что это тогда было?

Если бы я сама знала!

— Понятия не имею, — сказала, как есть. — Просто… Так получилось. Неожиданно.

— Так получилось? — продолжает откровенно насмехаться надо мной Ханна. — Ааа… ну да, тогда понятно.

Что ей там было понятно — лично мне как раз не понятно. Но о том я предпочла молчать. Да и…

— Не нужна я ему. Ни в качестве подружки, ни в качестве содержанки уж тем более. Ну зачем такому, как он, такая, как я? Он меня еле терпит, на самом деле, — заново улыбаюсь, стараясь скрыть за этим выражением все оттенки горечи, пропитывающие подсознание. — Да и то в интересах своего клуба.

Наступает подозрительно долгая тишина.

Становится совсем тоскливо…

— Софи, — наконец, нарушает затянувшуюся паузу Ханна, подходя ко мне ближе, обнимая за плечи. — Ты что, влюбилась в него что ли? — шепчет тихонько на ухо.

В её голосе слышится столько неподдельного сострадания, что моё плохое настроение моментально превращается в абсолютно паршивое.

— Что за бред? — округляю глаза в недоумении.

И откуда у неё только мысли такие берутся?!

— Просто я тебя слишком хорошо знаю, — ласково улыбается в ответ девушка.

А я так и сижу с открытым ртом, всё ещё пытаясь справиться с шоком.

— Кофе будешь? — неожиданно будничным тоном интересуется Ханна, будто бы и не говорила мне ничего такого всего десять секунд назад.

Она отстраняется и возвращается к кофеварке. Не дожидаясь моего согласия, достаёт две кружки, а затем наполняет их терпким горьким напитком, после чего всё своё внимание уделяет исключительно приготовлению позднего завтрака, оставляя меня в относительном одиночестве. В какой-то мере я рада, что она больше не лезет с новыми расспросами, вот только… как заткнуть ещё и собственное подсознание?

А никак.

Нужно отвлечься!

Первую половину дня я посвящаю поиску вакансии, которая хотя бы отдалённо мне подходит. Получается довольно длинный список, так что завтра, когда настанет понедельник, мне будет из чего выбрать. После того, как просторы виртуальной биржи труда мною досконально изучены, я вспоминаю о том, что было бы неплохо подготовиться к занятиям и трачу ещё несколько часов на самостоятельную учебную деятельность. И пусть я твёрдо решила, что возьму академический. Это не повод отлынивать.

Ханна всё это время спит, так что никто не мешает мне страдать от собственной глупости и дальше. В итоге — минус полторы пачки сигарет за вечер воскресенья. И гаджет Закери до сих пор вне зоны действия сети.

Да и к чёрту его!

Мысленно послав не только хозяина закрытого клуба, но заодно и всех представителей мужского пола, я засыпаю, сидя в кресле. Удивительно, но так и не просыпаюсь ни разу до самого утра.

Говорят, первый рабочий день недели — особенно тяжёлый. Так и со мной. Потратив девять часов на обход заведений из составленного списка вакансий, я обречённо понимаю, что работу в Лондоне мне не найти.

Любую!

“- Извините, но вы нам не подходите.

— Почему?

— У вас ноги слишком длинные, а у нас подсобные помещения с низкими сводами. Нам ни к чему травмы на рабочем месте” — самый идиотский из всех возможных отказов, которые я только слышу.

Он же — последний на сегодня.

Градус разочарования во всей вселенной и так постепенно сменялся навязчивыми мыслями о том, что что-то здесь определённо не так, однако после того, как мой рост в пять с небольшим футов становится причиной “несоответствия технике безопасности” какой-то прачечной… Закери Райт действительно весь Лондон в известность поставил, что меня нельзя брать на работу?!

“Абонент временно недоступен…” — слышу то же самое уже в двенадцатый раз за прошедшие сутки, набирая его номер.

Как же бесит!

Циферки на экране моего смартфона только-только обозначают шесть вечера, а лимит моего терпения исчерпан окончательно и бесповоротно. Уже не думая больше ни о чём, кроме как об одном вредном создании, очевидно, решившем испортить мне жизнь по всем статьям, я направляюсь в то место, посещение которого и создало все мои текущие проблемы.

Двери центрального входа в клуб закрыты, а на улице подозрительно пусто, но меня это не останавливает. Обхожу здание, завернув в злосчастный переулок справа, и спускаюсь к служебному входу. Код доступа в четыре нуля позволяет с лёгкостью открыть тяжелую дверь, и в скором времени я без каких-либо препятствий спускаюсь с балюстрады. В центральном зале заведения царит полнейшая пустота. И ни одной души. Поначалу. Но, как только я преодолеваю последнюю ступень лестницы, как тишину нарушает звук взведённого затвора, а моего затылка касается холод металла.

— Советую не шевелиться, — тихим властным тоном командует незнакомый голос.

У меня внутри всё моментально холодеет. И даже факт того, что из-за Закери Райта я остаюсь безработной без возможности это исправить, — больше не кажется таким уж и значимым обстоятельством. К тому же, подленькое подсознание навязчиво подсовывает напоминание о том, что хозяин закрытого клуба мне однажды уже говорил о незаконном проникновении на частную территорию.

Определённо, сегодня не мой день!

— Вы меня неправильно поняли, я только хотела… — договорить так и не удаётся.

— Я тебе что сказал? — перебивает мужчина позади меня, усилив нажим приставленного к моей голове оружия. — Стой смирно, если жизнь дорога. А разговаривать ты уже не со мной будешь, — звучит откровенным обещанием.

И столько предвкушения в этом слышится…

— Я…

— Заткнись!

Поскольку судьба и так ко мне совершенно не благосклонна, то решаю не испытывать терпение незнакомца. По прошествию минуты меня довольно грубо подталкивают к середине зала и усаживают на стул. Руки приходится завести назад, за спинку, а запястья туго стягивают пластиковыми стяжками.

Как настоящей преступнице, ей-богу!

И только потом прицел огнестрельного больше не смотрит в мою сторону. Правда, оружие мужчина так и не убирает. Видимо, это чтоб я не надумала импровизировать. Проходит ещё минут пять, а помимо одного недружелюбного стражника появляется ещё несколько охранников. Теперь на меня ужасающе хладнокровно взирает уже не одна, а целых четыре пары глаз. Выражение лиц у всех будто каменное — не прочитать и намёка на истинные эмоции. Да и сами они по виду больше напоминают непробиваемые скалы, чем живых людей. Все, как один, конечно же, молчат. Мне же остаётся только молиться о том, чтоб их работодатель соизволил снизойти до моей персоны до того момента, как меня заберут представители правопорядка… это, если, конечно, они их вызвали вообще, а не собираются “расправиться со мной” своими методами.

А Райта, к слову, всё нет и нет…

Если верить циферблату на часах одного из тех, кто находится рядом, таким образом проходит целых три с половиной часа. Закери всё ещё нет. Но затянувшееся ожидание нарушает появление пятого сотрудника службы безопасности клуба. Явно только с улицы заходит — на отливающей медью шевелюре и чёрной куртке-аляске заметны тающие хлопья снега. Мужчина застывает, стоя у ограждения балюстрады, с высоты которой взирает на своеобразное представление внизу, и окидывает тоскливо-обречённым взором поочерёдно то меня, то моё окружение.

— Шелдон, поди-ка сюда, — отмирает, наконец, поморщившись.

Судя по всему, обращается он к тому, кто меня “поймал”. Тот, в свою очередь, по-прежнему напоминает с виду невозмутимое изваяние вместо живого существа, хотя озвученное послушно исполняет. Не слышу, о чём между ними идёт речь, потому как тональность голоса очень тихая, однако прекрасно вижу…

Стоит рыжему что-то сообщить, как на лице собеседника мелькает выражение, которое я бы обозначила, как: “Ты спятил, что ли?”. Он подозрительно прищуривается и разворачивается в мою сторону, внимательно оглядывая меня с ног до головы, будто до этого не пялился и так несколько часов к ряду. Будто впервые видит. Последний из появившихся между тем продолжает ему что-то объяснять, а демонстративное неверие постепенно сменяется удивлением, после чего — тотальной мрачностью, смешанной с ощущением полнейшей безнадёжности этого мира.

Проходит ещё пара секунд, и оружие в руках четверых охранников исчезает. Как и кабельные стяжки на моих запястьях. Следов от них практически не остаётся, разве что небольшие красные полоски, которые, уверена, совсем скоро тоже исчезнут, поэтому я выдыхаю с огромным облегчением, благодарно улыбнувшись моему спасителю. Мужчина, к слову, вежливо здоровается, как только спускается с лестницы и подходит ближе, а после приносит свои извинения за сложившиеся обстоятельства. Помимо этого, мне достаётся чашка горячего чая, и… дополнительные четырнадцать часов ожидания. Пусть называть за провинность меня уже никто вроде как не собирается, но за пределы клуба всё же не выпускают.

Чтоб их… всех!

Как итог, к тому времени, как Закери всё же появляется, я жутко зла и вообще люто ненавижу весь мир. Возможно, всё усугубляется тем, что на часах почти двенадцать дня, а я даже на минуту не могу сомкнуть глаз, хотя диван в кабинете начальства, где мне “великодушно разрешено” остаться, — вполне себе удобный. В последнем я убеждаюсь не один раз, пытаясь там уснуть, наплевав на все возможные и невозможные условности. Вот только никак не покидает ощущение того, что хозяин кабинета может войти в любую секунду.

За всё время ожидания меня навещало несколько человек: приносили сначала ужин, потом завтрак, иногда заходили просто поинтересоваться не нуждаюсь ли я в чём-нибудь. Но на этот раз двери открываются совсем бесшумно, а вот звук чужих шагов отзывается внутри моего замученного подсознания с такой тяжестью, будто и не по паркету, а лично по мне мужчина проходится. Непонятный приступ словно каждую мою косточку давит.

— Где ты был? — интересуюсь первым, что приходит на ум, поскольку первым заговаривать Закери точно не собирается.

Он молча проходит до своего стола и открывает бутылку арманьяка, сделав несколько глотков прямо из горла, пока я сверлю его недоумённым взором, устроившись в хозяйском кресле.

— В Ницце, — отзывается односложно Райт.

И снова пьёт.

— В Ницце… — повторяю за ним. — Понятно.

Закери тем временем продолжает уделять внимание исключительно спиртному, попутно ослабляя узел своего галстука, пока я продолжаю разглядывать мрачные черты лица, тронутые щетиной.

— А что? Потеряла?

Становится стыдно. Не столько за собственное поведение или слова, которые дают ему повод высказаться подобным образом, сколько за саму мысль о том, что… Да, он прав. Потеряла, если уж быть честной с самой собой. А разве я имею право вообще хотя бы думать в таком направлении? Вряд ли. Вот и промелькнувшая в лазурном взоре насмешка демонстрирует то же самое.

— Тебя не было двое суток, а ты сам говорил, что эту неделю нам придётся проводить некоторое время вместе, вот я и… — оправдываюсь настолько спешно, что и сама не сразу соображаю, что несу.

А несу я полнейший бред!

— Забудь, — меняю тему разговора, поднимаясь на ноги, и ищу взглядом собственную обувь, которую оставляю где-то в этом помещении несколько часов назад. — Теперь, когда ты здесь, меня выпустят, надеюсь… Пойду домой. Позвонишь, как понадоблюсь. Если понадоблюсь, — добавляю, больше не глядя на собеседника, и обхожу стол, продолжая искать злосчастные ботильоны.

Мужчина ловит меня за локоть ещё до того момента, как растерявший остатки здравомыслия разум посещает “гениальная” идея выбора иного направления.

— Так ты только поэтому сюда пришла? — прищуривается Райт, бесцеремонно придвигая меня к себе вплотную.

Настолько близко, что могу уловить его медленное глубокое дыхание.

— Не поэтому, — отзываюсь, попытавшись отстраниться, а то глубокая задумчивость, поселившаяся в его глазах, вынуждает чувствовать себя крайне неуютно. — Вчера я получила шестнадцать отказов. Меня даже уборщицей в прачечную не взяли, — вспоминаю об истинной причине своего визита. — И знаешь почему? — спрашиваю, но ответа не жду. — Я ростом не вышла! — замолкаю ненадолго, а через короткую паузу бросаю уже в открытом обвинении: — Не находишь это “немного странным” обстоятельством, а?

Задумчивость в лазурном взоре никуда не девается. Мужчина продолжает внимательно вглядываться в моё лицо, как и прежде. Я даже невольно начинаю сомневаться в том, слышал ли он меня вообще.

— Хм… — слетает с его уст спустя долгую минуту.

И всё?!

— То есть, вот так, да? — возмущаюсь уже вслух и по новой пытаюсь высвободиться от чужой хватки, что, конечно же, абсолютно безуспешно.

Приходиться менять тактику.

— Отпусти. Пожалуйста, — прошу тихонько.

Удивительно, но просьба исполнена без всяческого промедления. Закери не только отпускает мою руку, но и отходит от стола. Правда, если на мгновение я думаю, что на этом мы сможем распрощаться, то понимаю, насколько же жестоко ошибаюсь, как только мужчина подходит к дивану, подбирая с пола валяющуюся там пару моей забытой обуви, и зачем-то несёт её к дальней, не обременённой экранами стене.

— Софи, ты что, правда решила, будто бы я весь город предупредил о том, чтобы тебя не брали на работу? — интересуется, повернувшись ко мне спиной. — И как же, интересно, ты себе это представляешь?

Он нажимает на одну из деревянных панелей, и та беззвучно проваливается. Проходит всего-ничего, а я слышу тихий щелчок, после которого часть с виду цельной стены превращается в плавно отъезжающий механизм, позволяющий лицезреть за её пределами… спальню? Широкая двуспальная кровать, стоящая аккурат по центру комнаты, исполненной в спокойной бежевой гамме, иного и не предполагает. Помимо постели, мебели немного. Лишь пара кресел и невысокий стеклянный столик в углу. Ещё две обычные двери, ведущие дальше. Поскольку они закрыты, то что находится за ними — предполагать не берусь.

— Кстати, это единственное место, где нет видеонаблюдения, — отпускает нейтральным замечанием мужчина, перешагнув границу между кабинетом и потайной комнатой, после чего оставляет мои ботильоны на светлом ковролине и разворачивается ко мне. — Особое приглашение? — интересуется сухо. — На мой вопрос ты так и не ответила, — напоминает о былом.

А вот я не сразу вспоминаю…

— То есть, ты не причём? — уточняю, не спеша сдвинуться с места, и даже руки на груди складываю, демонстрируя свою непреклонность.

Про то, как я себе “это представляю”… Знала бы — не спрашивала!

— Если, правда, хочешь знать: кто действительно виноват в сложившейся ситуации, тогда спроси у тех, кто за тобой целыми днями таскается и не устаёт покупать для тебя отказы у любого, у кого только собираешься работать, — устало вздыхает Райт. — И это точно не я и не мои люди, Софи.

Не то чтоб я ему совсем не верю, или же наоборот, но…

— Точно не ты? — переспрашиваю, приблизившись, чтобы было удобнее рассмотреть его реакцию.

— Точно, — утвердительно кивает мужчина с выражением такой серьёзности, будто бы не просто отвечает — клятву даёт.

Спросила бы в добавление “А кто тогда?”, но не трудно и самой догадаться. В конце концов, в моей жизни с недавних пор появляется не так уж и много персон, способных на такое.

— Да и зачем мне это? — усмехается в довершение Закери.

Я бы ответила, но… его мнение послушать интереснее.

— А зачем сделал так, чтобы меня с предыдущего места работы уволили? — озвучиваю в продолжение мысли.

И с большим удивлением наблюдаю, как Закери вопросительно выгибает бровь, вместе с тем отрезая мне возможность покинуть спальню. Стена вновь становится цельной, стоит ему нажать на точно такую же деревянную панель, только уже изнутри.

— Я сделал? — переспрашивает он со снисходительной ухмылкой. — Софи, ты меня за кого принимаешь? — вроде как вопрос, но больше — встречное обвинение.

Чувствую себя ещё тупее, нежели обычно в его обществе.

— Ты мне сам это сказал, — почему-то оправдываюсь.

А ещё начинаю сильно сомневаться в собственной адекватности.

— Я сказал: “из-за меня”, не более того, Софи, — обречённо вздыхает мужчина.

Он вновь сокращает разделяющее нас расстояние, окончательно развязывая свой галстук, и увлекает меня за собой.

— Но… — собираюсь возразить не только на такое самоуправство, но и на сказанное им.

Вот только договорить не успеваю. Ровно как и воспрепятствовать тому, как меня по-хозяйски, словно то само собой разумеющееся, укладывают рядом с собой на постель.

— Хватит, женщина, — перебивает Райт, прижав к себе крепче, после чего закрывает глаза. — Я устал. Ты, кстати, насколько знаю — тоже, так что поговорить мы можем и позже. Спи, — заканчивает бескомпромиссным тоном.

Как бы сильно ни хотелось возразить снова, на деле я лишь вдыхаю глубже, проявив совершенно несвойственное мне послушание. Может быть дело в том, что в его словах я нахожу долю истины, а может аромат с примесью амбры, мандариновых нот и выпитого им арманьяка слишком быстро туманит мой рассудок, отравляя организм очередной порцией странных ощущений… в любом случае, засыпаю я даже быстрее, чем сам Закери.